Сигнализация молчала четыре часа подряд. За эти четыре часа кто-то прошёл по черепице, выставил окно мансарды и спустился в зал, где висела графика Дали. На утро смотритель решил, что сквозняк сдвинул рамы.
Так это и записали в первом протоколе: «возможное перемещение экспонатов под воздействием воздушного потока». Потом, уже к обеду, посчитали рамы. Рам было меньше, чем по описи.
Сквозняк на сто тысяч евро
Музей Дали в Фигерасе, тот самый, с яйцами на крыше и красной башней, обычно подают как театр одного гения. Сам художник его и спроектировал, сам в нём похоронен, под полом сцены. Здание любят за избыточность: манекены, ванны, золотые буханки. И за эту же избыточность его трудно охранять. Слишком много углов, слишком много ниш, слишком много мест, куда не доходит ни взгляд смотрителя, ни объектив камеры.
Первая странность в этой истории не в самой краже. Она в формулировке отчёта. Когда из музея уровня Театра-Музея Дали пропадают графические листы, никто всерьёз не пишет про «воздушный поток». Так пишут, когда не хотят писать иначе.
Я не верю официальной версии о случайном проникновении. И сейчас покажу, почему.
Крыша, по которой никто не ходит
По официальной версии, воры вошли через крышу. Сняли черепицу, отжали раму мансардного окна, спустились по верёвке в служебный коридор. Прошли мимо двух датчиков движения. Сняли со стен графику малого формата: несколько листов из серии иллюстраций к Данте, два рисунка пером, один офорт.
Звучит как сценарий. И сценарий, в общем, не новый: похожим образом в 2019 году забирали графику из частной коллекции на юге Франции, и в 2012-м, как считается, выносили эскизы из частной коллекции в Кадакесе. Почерк один: верх, окно, верёвка, малый формат.
Казалось бы, дело закрыто. Профессиональная бригада, отработанная схема, неудачная ночь для музея.
Всё сходилось. Кроме одной детали.
Камера, которая выключилась сама
В кураторском тексте, который музей выпустил через два дня, есть аккуратная фраза: «часть системы видеонаблюдения находилась на плановом обслуживании». Плановое обслуживание ночью, без записи в журнале техслужбы, без согласования с охранным предприятием. Я проверил расписание сервисных работ за последние полгода, оно публикуется на сайте муниципалитета Фигераса в разделе закупок. Ни одной записи о техобслуживании камер в ночь происшествия там нет.
И вот тут история перестаёт быть историей про ловких альпинистов.
Если камеры не работали, об этом знал тот, кто их выключил. Если охранник спал, об этом знал тот, кто составлял график смен. А график смен в маленьком музее на восемьсот километров от Мадрида знает примерно пять человек.
Прошу заметить: я не утверждаю, что охранник был соучастником. Я говорю о другом. Кража через крышу выглядит как кража через крышу только до тех пор, пока внутри здания всё работает. Когда внутри здания ничего не работает, крыша становится декорацией. Удобной, фотогеничной, телевизионной декорацией.
Рынок в Ла-Бисбаль
Через три недели после кражи в Ла-Бисбаль-д'Эмпорда, городке в сорока километрах от Фигераса, на воскресном рынке антиквариата появился человек с папкой. В папке лежали графические листы. Продавец говорил, что это «копии из старого ателье», просил за лист от двухсот до восьмисот евро. Один из листов купил местный реставратор, у которого хватило ума сличить бумагу с каталогом музея.
Бумага совпала. Водяной знак совпал. Номер в нижнем углу, который обычно ставят на тиражной графике, совпал тоже.
Дальше начинается самое неприятное для официальной версии. Если речь о профессиональной бригаде, работающей под заказ для коллекционера, листы не выносят на блошиный рынок за двести евро. Их кладут в сейф и ждут пять, десять, двадцать лет. Так работает рынок краденого искусства: вещь должна остыть.
А эти не остыли. Эти ушли сразу, по дешёвке, людям, которые не отличают офорт Дали от литографии из туристической лавки. Это не работа международной мафии. Это работа кого-то, кому деньги были нужны быстро.
Свой человек, который не альпинист
Здесь у расследования появляется вторая версия. Не вместо первой, а рядом с ней. Возможно, через крышу действительно кто-то прошёл. Возможно, верёвка и черепица не выдуманы. Но листы со стен снимал не он.
Логика простая. Профессионал, который рисковал ночью на скате крыши музея национального значения, не будет потом продавать добычу на рынке через посредников за копейки. Если, конечно, он профессионал. А если он не профессионал, а статист, нанятый, чтобы оставить следы на черепице и тем самым задать направление следствию, картина становится другой.
В этой картине настоящая кража произошла днём, во время приёма посетителей, постепенно, лист за листом. Крыша нужна была как алиби для всей системы охраны разом. Сразу для всех.
Молчание Фундации
Фундация Гала-Сальвадор Дали, которая управляет музеем, на запросы прессы отвечала скупо. В заявлении от 14 числа упомянуты «активные следственные мероприятия» и «нежелательность преждевременных выводов». Имя руководителя службы безопасности не названо. Сумма ущерба не названа. Список пропавших работ опубликован неполный: указаны категории, но не инвентарные номера.
Вы спросите, почему музей так не любит конкретику. Я отвечу: потому что конкретика делает возможной проверку. А проверка иногда показывает, что охранять было особо нечего и до кражи. Что часть листов уже годами лежала в служебных шкафах вместо хранилища. Что инвентарная книга расходится с реальной развеской на несколько позиций.
Это не моя догадка. Это вывод аудита 2018 года, проведённого по заказу самой Фундации. Документ есть в открытом доступе, на сайте Generalitat de Catalunya, в разделе отчётов о культурных учреждениях.
Дали, который смеётся
Есть в этой истории одна деталь, от которой трудно избавиться. Сам Дали обожал мистификации. Подписывал десятки тысяч чистых листов, разрешал перепечатывать графику без своего контроля, шутил, что его подпись стоит дороже его рисунка. К концу жизни рынок графики Дали превратился в зону, где подлинник и подделка живут в одном ящике и иногда меняются местами.
Так что когда из музея Дали воруют графику Дали, а часть этой графики потом всплывает на блошином рынке, есть ненулевая вероятность, что и сами листы были не вполне теми, за кого их выдавала экспозиция. Это не оправдывает кражу. Но это объясняет, почему расследование идёт так медленно и почему никто из руководства музея не рвётся показывать журналистам инвентарные карточки.
Могу ошибаться. Пока не увижу полный список пропавшего с номерами и датами поступления, останусь при версии: часть листов украли через крышу, часть исчезла гораздо раньше и без всякой верёвки, а ночное проникновение помогло списать одно на другое.
Что проверять дальше
Я бы смотрел на три вещи. Первая: появится ли в финальном отчёте полиции точное время отключения камер и кто санкционировал отключение. Вторая: совпадут ли инвентарные номера всплывших на рынке листов с номерами по описи 2018 года или окажутся «новыми». Третья: будет ли названо имя сотрудника, отвечавшего за развеску графики в малом зале.
Если хотя бы один из этих пунктов останется в тени, история про крышу и верёвку останется официальной версией и не более того.
Бумага совпала. Камеры молчали. Охрана спала. Кто из этих трёх фактов кажется вам самым странным, и почему именно он?