Ромео и Джульетты никогда не существовало. Но Шекспир ничего не придумал. История о вечной любви двух подростков кочевала по Европе сотни лет, обрастая деталями, как снежный ком.
В этом цикле постов мы распутаем гобелен, сотканный из античных мифов, политических убийств, литературного плагиата и гениальных мистификаций. Вы узнаете, почему чума — главный злодей этой драмы, как в историю вмешалась война и кто на самом деле написал ту самую сцену под балконом.
Пирам и Фисба: Дубль первый
8 год н.э. Древнеримский поэт Овидий записал историю, которая станет матрицей для всех будущих любовных трагедий.
В Вавилоне жили Пирам и Фисба. Он — красивейший из юношей, она — прекраснейшая из девушек. Их дома стояли рядом, но родители враждовали и запретили им даже разговаривать. В стене, разделявшей их жилища, была трещина. Через нее они и переговаривались.
Однажды ночью они договорились встретиться за городом, шелковицы с белыми ягодами, рядом с источником. Первой пришла Фисба. Но в лунном свете она увидела львицу с окровавленной пастью — зверь только что растерзал быка и пришел напиться воды. Фисба бросилась бежать и в панике обронила свой плащ. Львица нашла ткань, изваляла ее в своей окровавленной морде и ушла в лес.
Когда появился Пирам, он увидел только следы льва и кровавый плащ любимой. Подумав, что зверь разорвал Фисбу, Пирам выхватил меч и вонзил клинок себе в живот.
Фисба вернулась. Увидев умирающего Пирама, она тем же мечом заколола себя. Боги сделали так, что с тех пор ягоды тутового дерева всегда созревают красными — в память о двух сердцах, проливших кровь друг за друга. Так красный стал цветом страсти.
Монтекки и Капелетти: дубль второй
1303 год. В Италии кипит гражданская война. Гвельфы (сторонники папы) против гибеллинов (сторонников императора). Города раскалываются пополам. Семьи режут друг друга. Монтекки — гибеллины из Вероны — изгнаны из города за поддержку императора, имущество конфисковано. Капелетти — гвельфы из Кремоны — тоже вышвырнули из родного города, но за верность папе.
Данте Алигьери, изгнанный из Флоренции и приговоренный к сожжению на костре, скитается по Италии. В Вероне он находит приют и пишет «Божественную комедию». В одной из строчек «Чистилища» бросает намек на реальные события тех лет: «Приди, беспечный, кинуть только взгляд на Мональди, Филиппески, Капелетти, Монтекки — те в слезах, а те дрожат».
Данте не пишет ни о какой любви. Он фиксирует хронику ненависти. Две фамилии, которые он бросил в свою божественную поэзию, станут спустя 300 лет именами семей Ромео и Джульетты.
Мариотто и Ганоцца: Дубль третий
1476 год. Италия. Мазуччо Салернитанец (парень из Салерно, если что) публикует сборник новелл. В тридцать третьей новелле — история Мариотто и Ганоццы.
Мариотто и Ганоцца любят друг друга, но их семьи в ссоре (куда ж без этого). Они тайно венчаются при участии монаха (прообраз брата Лоренцо). Дальше — уличная стычка, Мариотто убивает знатного горожанина. Его должны казнить. Ганоццу родители насильно собираются выдать замуж за другого. Монах приносит Ганоцце зелье сна (первое появление этого сюжетного поворота!). Девушка выпивает, ее хоронят как мертвую.
Но финал жестче, чем у Шекспира. Мариотто не пьет яд. Его хватают стражники и на главной площади Сиены отрубают голову топором. Ганоцца просыпается в склепе, выползает наружу, видит обезглавленное тело любимого и умирает от разрыва сердца.
Мазуччо клянется в предисловии: «Всё произошло в Сиене в 1420-х годах при мне! Ну, кроме сцены смерти, но остальное — чистая правда». Архивы Сиены молчат — никаких Мариотто и Ганоццы в документах нет. Но приписка «основано на реальных событиях» уже работает. Сценарная схема готова: запретная страсть + монах + зелье + роковое недоразумение + смерть.
Луиджи и Лучина: Дубль четвертый
1524 год. Луиджи да Порто, венецианский офицер, на маскараде встречает кузину — Лучину Саворньян. Она из семьи, с которой у да Порто давняя вражда. Они танцуют под масками. Он не знает, кто она. Она не знает, кто он. Когда маски сняты — поздно. Искра уже проскочила. Начинаются тайные встречи. Лучина отвечает взаимностью. Но семьи против.
А дальше — война. Луиджи получает тяжелое ранение и навсегда остается парализованным ниже пояса. В 27 лет он превращается в инвалида, прикованного к креслу.
Лучина ждет. Она пишет письма. Но семьи непреклонны. Девушку выдают замуж за другого — за Франческо Саворньяна, другого кузена и… соперника да Порто.
И тогда Луиджи пишет историю, в которой любовь побеждает смерть. Из-под его пера выходит новелла о двух веронских влюбленных — Ромео и Джульетте. Он впервые придумывает балконную сцену, вводит дуэль, изгнание, зелье, финальное самоубийство. 50 страниц чистой тоски. Исповедь человека, у которого отняли все.
Он пишет завещание: «Опубликовать только после моей смерти». Слишком больно. Слишком личное. Он умирает в 1529 году. Новелла выходит через два года.
Маттео Банделло: Дубль пятый
1554 год. Маттео Банделло — священник, дипломат, шпион. Он вращался при дворах итальянских правителей, знал цену интересам, деньгам и литературному успеху. Сидя в изгнании во Франции, он пишет сборник новелл — 200 историй о любви, изменах и расплате.
И он берет новеллу да Порто, убирает личную боль, добавляет психологизма и превращает исповедь в социальную драму.
В его версии впервые появляется кормилица Джульетты — та самая, которая будет отпускать соленые шуточки у Шекспира. Впервые возникает друг Ромео — прообраз Бенволио. Впервые нелюбимый жених получает имя Парис. Впервые Джульетта перед приемом снотворного произносит длинный монолог сомнений (она боится, что проснется раньше, что задохнется в склепе, что сойдёт с ума от ужаса). И впервые появляется сцена с чумой — посланец Лоренцо не может доставить письмо Ромео из-за карантина.
Луиджи да Порто писал кровью сердца. Банделло пишет профессионально, сухо, но безумно талантливо. Его новеллы расходятся по Европе миллионными тиражами. Имена Ромео и Джульетты становятся нарицательными еще до Шекспира. Лучина и Луиджи окончательно превращаются в литературных героев. Их личная драма теперь принадлежит всем.
Ромеус и Джульетта: Дубль шестой
1562 год. Англия. Молодой поэт Артур Брук (ему 19 лет) берет новеллу Банделло и перекладывает ее в эпическую поэму: «Трагическая история Ромеуса и Джульетты». 3000 строк! Рекорд.
Но Брук — моралист. Для него любовь — не дар богов, а ошибка, грех, помрачение ума. Его Ромеус — не герой, а жертва собственной похоти и глупости. Джульетта — не образец верности, а непослушная дочь, получившая по заслугам. Весь текст пронизан назиданием: «Смотрите, дети, к чему приводит непослушание родителям и тайные браки!».
Брук не добавляет почти ничего нового. Он просто пересказывает историю Банделло на английском, но с интонацией школьного учителя. Ромео у него умирает до пробуждения Джульетты. Она закалывается кинжалом. Казнены? Нет, просто умерли и правильно сделали, нечего было нарушать запреты.
Год спустя Брук тонет при кораблекрушении в проливе Ла-Манш. Ему 20 лет. Он не знает, что его скучнейшая морализаторская поэма станет единственным источником для величайшей любовной трагедии в истории.
Ромео и Джульетта: Дубль седьмой
1594 год. Лондон. Бубонная чума косит горожан тысячами. Театры закрыты королевским указом уже два года. Труппа «Слуги лорда-камергера» скитается по провинции, денег нет. Тридцатилетний Уильям Шекспир — актёр, драматург и совладелец театра «Глобус» — сидит без работы и без гроша.
Он берет с полки книгу — поэму Артура Брука. И читает и понимает: вот оно. Эпидемия, карантин, запертые дороги — это не просто фон. Это механизм трагедии. У Брука чума была где-то на периферии. У Шекспира она становится причиной всего.
Брат Лоренцо отправляет гонца с письмом к Ромео в Мантую. Но гонец не может пройти — карантинные кордоны, чумные заставы, люди боятся брать в руки бумагу. «Его послать не мог я. Вот оно. Я не нашел, с кем возвратить тебе. Так все боялись роковой заразы», — скажет брат Джованни. Лоренцо в отчаянии: «Жестокий рок!»
Если бы не чума — письмо дошло бы. Ромео узнал бы, что Джульетта не умерла, а только спит. Они бы встретились, сбежали, и трагедии не случилось бы. Но чума перекрыла дороги. Два подростка погибли из-за протокола по борьбе с инфекцией.
Шекспир, который сам в детстве пережил эпидемию и чудом выжил (его родители запечатали дом на Хенли-стрит, когда трехмесячному Уильяму грозила смерть), знал об этом не понаслышке. Чума — его личный демон. И он делает ее главным злодеем пьесы.
Гениальный апгрейд Шекспира
Шекспир совершил невозможное: превратил морализаторскую скуку в шедевр.
Он изменил возраст Джульетты. У Брука ей 16, у Шекспира — почти 13 (до совершеннолетия — 14 лет — две недели). Почему? Потому что его дочери Сюзанне в 1596 году как раз исполняется 13. Шекспир видит в Джульетте своего ребенка — маленькую девочку, которую родители хотят выдать замуж по расчету, а она вдруг влюбляется и пытается стать взрослой раньше времени.
Он сжимает время. У Брука события длятся 9 месяцев. У Шекспира — 4 дня: воскресенье (бал), понедельник (венчание), вторник (смерть Меркуцио и Тибальта, изгнание), среда (ночь перед свадьбой с Парисом), четверг-пятница (финал). Этот бешеный ритм не дает зрителю выдохнуть. Страсть, ненависть, смерть — все за считанные часы.
Он добавляет героев, которых не было у Брука. Меркуцио — циник, остряк, друг Ромео, который погибает из-за дурацкой ссоры. Бенволио — воплощение здравого смысла, который ничего не может изменить. Тибальт — машина для убийств, воплощение родовой ненависти. Парис — не злодей, а просто жертва обстоятельств, такой же молодой парень, которому не повезло.
И главное — он меняет смысл. У Брука финал — наказание грешников. У Шекспира финал — приговор обществу. Князь Вероны говорит: «Где вы, непримиримые враги? И спор ваш, Капулетти и Монтекки? Какой для ненавистников урок: что небо убивает вас любовью!» Это не мораль. Это горечь.
Любовь не грех. Любовь — жертва, которую взрослые не смогли уберечь.
Дом Джульетты, которого не было
Верона, начало XX века. Туристы, вдохновленные Шекспиром, хотят видеть места, где жили Ромео и Джульетта. Проблема: этих мест не существует. Но итальянцы — народ деловой.
В 1905 году городские власти находят старинное палаццо на улице Арки Кариньяни. Дом когда-то принадлежал семье Капелло. Капелло — Капеллетти — Капулетти? Звучит же похоже! Значит, это и есть дом Джульетты.
Археологи проводят экспертизу. Спойлер: ее сфальсифицировали. Дом действительно старый, XIII век, но к вымышленным Капулетти он не имеет никакого отношения. В архивах четко написано: палаццо принадлежал семье Ногарола. Но кому какое дело до исторической справедливости, когда туристы несут деньги?
Дом объявляют «Домом Джульетты». Но есть проблема: нет балкона. А какой же дом Джульетты без балкона?
1936 год. Голливудский режиссер Джордж Кьюкор снимает фильм «Ромео и Джульетта». И местный архитектор Антонио Авена берет и… пристраивает к стене средневекового палаццо балкон. Заодно лепит на фасад герб Капулетти (тоже новодел, разумеется) и статую Джульетты во дворе.
Итальянский бизнес на любви запущен. Сегодня Верона зарабатывает на туристах 120 миллионов евро в год.
Могила Джульетты: бизнес на костях
Но одной недвижимости мало. Требуются мощи. Как в крестовых походах: если нет святого, его нужно придумать.
В бывшем монастыре капуцинов Сан-Франческо-аль-Корсо находят старый саркофаг из красного веронского мрамора. Время создания — X век. Кому принадлежал — неизвестно. Но это же саркофаг! Значит, в нем кто-то лежал. А если кто-то лежал, то это может быть Джульетта!
В 1937 году саркофаг торжественно переносят в крипту монастыря и объявляют «гробницей Джульетты». Историки в ужасе: в саркофаге никогда не было останков 14-летней девушки, он вообще не того периода и не того назначения. Но кто их слушает?
Легенда быстро обрастает деталями: церковные власти, потрясенные трагедией, похоронили Джульетту в саду, потому что самоубийц нельзя хоронить на кладбище. Потом монахи, дескать, выкинули прах, потому что не хотели паломничества к самоубийце (или сделали из гробницы резервуар для воды — версия на выбор). А гробница осталась.
Альфред де Мюссе, французский поэт-романтик, приезжает в Верону и пишет: «Если вы любите Шекспира, не покидайте Верону, не положив цветка на могилу Джульетты». И все — понеслась. Теперь это святое место. Пустой саркофаг, к которому выстраиваются очереди.
Что осталось за скобками
Знаете, что самое страшное в этой истории? Джульетта — собирательный образ. В ней слились Фисба из Вавилона, Ганоцца из Сиены, выдуманная героиня Луиджи да Порто и шекспировская 13-летняя девочка. У нее нет могилы, нет дома, нет балкона. Все — подделка, мистификация, маркетинг.
Но Луиджи да Порто был настоящим. Он родился в 1484 году в Виченце. В 27 лет стал инвалидом. В 28 потерял любимую. В 45 умер в одиночестве, завещав опубликовать свою исповедь после смерти. Он придумал Ромео и Джульетту — придумал их имена, их историю, их балкон, их смерть. Он вложил в этот текст всю боль парализованного солдата, который больше никогда не сможет обнять свою Лучину.
А Лучина Саворньян? Она вышла замуж, родила детей, умерла в почете и уважении. И ни разу, ни в одном письме или дневнике не упомянула кузена, который обессмертил ее имя. Возможно, она даже не знала, что стала Джульеттой. А возможно, знала, но молчала — потому что для женщины XVI века быть прототипом скандальной любовной истории могло стоить репутации.
И все же именно они — настоящие Ромео и Джульетта. Не те, кто умер от яда и кинжала, а те, кто жили с этой болью десятилетиями. Луиджи — в инвалидном кресле, с пером в руке. Лучина — в богатом доме, с чужим мужем под боком.
Их трагедия не в том, что они погибли. Их трагедия в том, что они выжили — и жили порознь. Но именно из этой боли родилась самая красивая история любви в мировой литературе.
Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте. Но есть истории печальнее — истории тех, кто их придумал.