Кира открыла дверь своим ключом, зашла в коридор квартиры и прислушивалась. В доме было очень тихо. Радик ещё не вернулся со школы, а мама, вероятно, спала после ночной смены. Кира на носочках зашла на кухню и вздрогнула. За столом сидела мать, а по щеке её текла слеза. Ирина Константиновна, даже, не заметила что зашла её дочь. Мама рассматривала фотографию в семейном альбоме и, почему-то, плакала.
— Мама, что случилось? — взволнованно спросила Кира и подошла поближе к матери. Она увидела, что это её студенческие фотографии, примерно, 2011 год. Хотя в то время, становились популярными электронные фото, Одинцовы, по старинке, предпочитали бумажный формат фотографий, которые бережно хранили в альбомах.
Именно такие фото сейчас рассматривала мать Киры. Перелистывала альбом и плакала. Ирина Константиновна высморкалась, вытерла слёзы и посмотрела внимательно на дочь:
— Кирочка, ты не обижайся, но я Мише позвонила.
— Зачем, мама, кто тебя просил? — растерялась Кира.
— Я не могу видеть, как ты мучаешься, — губы Ирины Константиновны снова задрожали, — я просто спросила у него, что между вами произошло.
— Поскольку ты плачешь, мама, я так понимаю, что его ответ тебя не удовлетворил, — ухмыльнулась дочь, — не нужно больше вмешиваться в наши отношения. Мы сами разберёмся.
— Как же вы разберетесь, если спустя месяц, даже, не поговорили ни разу. Ты знаешь что Михаил звонит Радику, а сын сбрасывал его долгое время, а потом, и вовсе заблокировал? Родион не желает разговаривать с Мариной - с твоей свекровью. Её он, тоже, заблокировал!
— Нет, Радик ничего мне не говорил, — растерялась Кира.
— Конечно, он не хочет тебя волновать. Но Марина приезжала сегодня утром. Только я легла спать после ночной смены, вдруг, звонок. Она залетела в квартиру как фурия. Начала кричать, скандалить, что если мы будем запрещать Родиону видится с ними, то они с Мишенькой подадут в суд.
— Хорошо, — устала вздохнула женщина, — я поговорю с сыном, когда он вернется из школы.
— И это все? Это все, что ты скажешь? — развела руками Ирина Константиновна и уставилась на дочь.
— А что я ещё должна сказать? Обсуждать Марину Афанасьевну у меня нет желания. Она мне за эти годы вот где сидит, — Кира провела ребром ладони по своей шее. Тем более у меня есть проблемы поважнее, чем моя свекровь. Она долго добивалась того, чтобы мы с Мишей разошлись...
— Она совсем не хотела этого, Кирочка, в чём ты говоришь? — удивилась мать.
— Если она не говорила тебе об этом открыто - это не значит, что она этого не хотела. Думаешь, я не видела её довольное лицо, когда мы скандалим с Мишей? В общем, ладно, хватит. Мне сейчас не до нее! В конце концов, если хочет, пусть подаёт в суд. Мне всё равно.
— Какие же это у тебя, доченька, более важные дела и проблемы, если ты, даже, не спрашиваешь о чём я разговаривала с твоим мужем? — покосилась на Киру Ирина Константиновна.
Кира молча подошла к столу и положила запонку, которую всё это время держала в руках:
— Это запонка Михаила. Я купила эти запонки в Италии в небольшой частной лавке. Я нашла её на ковре, в спальне Жанны. Когда я делала уборку в её спальне несколько дней назад, этой запонки не было.
— Ой, что творится!!! — Ирина Константиновна закрыла лицо ладонями, — Не может такого быть!
— Вот и Жанна говорит, что не может, — задумчиво сказала Кира, — она говорит, что у неё, действительно, был мужчина прошлой ночью, но это не Михаил. А ещё говорит, что торговец в лавке обманул меня и, значит, запонки не в единственном экземпляре. Вот я и хочу разобраться, кто врёт.
— Слушай, дочь, а может быть Михаил подарил кому-нибудь эти запонки? Кому-нибудь из своих друзей? Например, не успел приобрести подарок и решил подарить свои запонки по случаю. Или выбросил их после вашей ссоры, а кто-нибудь из докторов в клинике подобрал?
— Мам, ну что ты такое говоришь - выкинул, а кто-то подобрал. Они же обеспеченные люди все, по мусорным корзинам не лазят.
— Ой, знаем мы этих обеспеченных! Такие и лазят, — уставилась на дочь мама и многозначительно кивнула.
— Ладно, потом разберусь. Что это ты, фотографии достала. Дай посмотрю, — Кира слегка улыбнулась и потянула альбом на себя.
— Не знаю, — вздохнула Ирина Константиновна, — после разговора с Михаилом так больно на душе стало. Вспомнила, какие вы были в молодости - счастливые, влюбленные. Помнишь, вы с Жанной поступили на первый курс, а Михаил тогда уже на четвёртый перешёл, ну и назначили его куратором в вашу группу, тогда он тебя и заметил? — задумчиво улыбнулась мама, — Ой, как же он тебя добивался, ты помнишь? Под нашей дверью спал на коврике. Ты ведь не хотела с ним встречаться, отказывалась. Да, ещё Жанна масла в огонь подливала, всё время подшучивала над Михаилом, насмехалась.
Мама всё вспоминала и вспоминала прошлое, а Кира, нахмурившись рассматривала фотографии: Вот они во дворе университета сидят на лавочке, а здесь на кафедре биологии, а вот - со скелетом из кафедры анатомии. Но не по этому поводу хмурилась Кира:
— Мам, посмотри, а ведь Жанна на каждой фотографии, где присутствует наш куратор, смотрит на него влюбленными глазами. Неужели она была влюблена в Мишу еще со времен университета? Как же я этого не замечала...
Ирина Константиновна повернула альбом к себе. А ведь, действительно,так и есть. На фотографиях её стройная, высокая и очень красивая дочь, а рядом полноватая, невысокая Жанна. Нос картошкой, уголки губ вечно опущены вниз, словно она чем-то недовольна, а глаза смотрят на Михаила. Ирина Константиновна, тоже, ведь ничего не замечала. Она считала, что Жанна насмехается над Михаилом, потому что он ей не нравится. А она хотела, чтобы Михаил не нравился Кире! А ещё злилась невероятно, что красавец Красильников выбрал её лучшую подругу:
— Доча, так ведь она завидовала тебе! Завидовала и ненавидела тебя! — догадалась наконец-то Ирина Константиновна.
Кира вспомнила слова Галины Леонидовны: "лучшая подруга пригласила тебя в свой дом работать служанкой? Вот это новость! Да, ведь она унизить тебя пытается, неужели ты этого не понимаешь! Вспомни прошлое хорошенько, проанализируй и поймешь, за что тебя ненавидит твоя подруга детства".
— А ты, знаешь что, Кирочка? — задумчиво произнесла мама, — ты позвони Галине Леонидовне и спроси у неё, как выглядит мужчина, который приходит к Жанне? Она ведь работает с проживанием - находится возле Элеоноры Макаровны круглые сутки. А это значит, что мужчину она могла видеть. Опишет его, а ты сразу и определишь — твой это муж или нет.
— Да, верно! Галина Леонидовна говорила как-то, что у её хозяйки кто-то есть. Но как выглядит этот мужчина, я не спрашивала. зачем мне это? Я же не думала, что это может быть мой муж. Впрочем, скоро он перестанет быть таковым. Я собираюсь подать на развод, мама, — покусывая губы от волнения, сказала Кира. Мысль о разводе, пришла к ней в голову только сейчас. Весь этот месяц, она не то чтобы хотела помириться с мужем, она вообще не думала о том, что будет дальше.
— Ну, что же, доченька, это твоя жизнь. Сама и принимай решение! Я тебя всю жизнь поддерживала, всегда была на твоей стороне, никогда тебя не обманывала, так что....
— Мама, кстати, а ты ведь была знакома с матерью Жанны? Лидия - так ведь ее звали? — вдруг спросила Кира, словно вспомнила о чём-то. Женщина заметила, что лицо матери вспыхнуло и моментально покрылось красными пятнами. В глазах Ирина Константиновны застыл испуг:
— А что это ты? Причем здесь мать Жанны? Откуда тебе известно её имя? — глаза матери Киры расширялись всё больше и больше, альбом который она держала в руках на весу, вдруг начал дрожать. Чтобы не выдать себя, Ирина Константиновна моментально положила альбом на стол, а руки опустила на колени.
— Мне бабушка Жанны рассказала, что ты и мама Жанны были подругами, — ответила Кира, не отрывая взгляда от своей матери. Она видела что мама очень волнуется, но как объяснить это волнение, не знала. Может быть ей просто тяжело вспоминать о лучшей подруге, которая умерла в самом расцвете своих лет. По словам Элеоноры Макаровны, её несостоявшейся невестке было чуть больше 20 лет. А вот Ирине Константиновне в это время было уже за 30. Как они могли быть подругами? Хотя, такое возможно.
— Как это — рассказывала? — растерянно усмехнулась мама Киры, — Ты же говорила, что она не в себе; что у неё склероз и она плохо себя чувствует, ничего не помнит, никого не узнаёт. Что она могла тебе рассказывать?
— Ну, у нее бывали иногда просветления и она была вполне нормальной с виду, — пожала плечами дочь, — вот, как-то вспомнила подругу своей внучки - Киру. Рассказала, что не любила эту самую Киру, потому что, мол, она "из народа". Вспомнила заодно и о дружбе матери Киры и матери Жанны.
— Так она тебя не узнала? Думала что рассказывает о Кире кому-то другому? — поторопилась спросить мать.
— Да, меня она не узнала, ну и что? Остальное-то, правда?
— Мы дружили с Лидой, да. Но, не долго, а лишь пока она жила в доме Селивестровых. Когда Максим привел ее в дом, мы и познакомились по-соседски, начали общаться, подружились. В общем, наша дружба продлилась лишь то время, пока Лидочка была беременна.
— Пока вы обе были беременны? — задала вопрос дочь.
— Что? — нахмурилась мама, а затем помассировала пальцами виски и замерла на некоторое время, — а, ну да.... да, мы обе были беременны!
— Как же ты могла принимать у нее роды, если у нас с Жанной всего несколько дней разница? — Кира облокотилась локтями о край стола, и подалась всем телом в сторону матери. Ирина Константиновна откинулась на спинку стула. Казалось, что взгляд дочери пригвоздил её к стулу. В этот момент прозвучал звонок телефона. На экране определился номер Галины Леонидовны. Кира нахмурилась, а Ирина Константиновна облегчённо вздохнула:
— Что там у них ещё? Я же сказала Галине Леонидовне, когда уходила, что больше не буду работать в доме, — пробурчала Кира и тут же нажала кнопку соединения, — привет, Галина Леонидовна, что-то случилось?
Чем дольше слушала Кира то, что говорит ей сиделка, тем больше она хмурилась, а потом и вовсе схватилась за сердце и крикнула:
— Конечно! Я сейчас приеду.
В этот же момент Кира вскочила из-за стола и побежала в коридор, а мать следом за ней.
— Кирочка, что случилось? Куда ты?Сейчас Радик придёт из школы!
— Мама присмотри за Родионом. Пусть поест, сделает уроки и во дворе долго не гуляет. Мне нужно срочно уехать, — Кира спешила обуться и сложить кое-какие вещи в сумку.
Мать перегородила проход и встала спиной к входной двери:
— Да, что случилось? Ты можешь объяснить? Уедешь, а мне волноваться весь вечер? — мама поставила руки в бок и не собиралась отходить от двери.
— Элеонора Максимовна умерла, — с грустью в голосе произнесла Кира. Хотя, она и не очень хорошо относилась к бабушке своей подруги, но всё-таки, смерть человека — это всегда печальное известие.
— Да, ты что? — мама опустилась на пуфик в коридоре, — Как же это случилось?
— Я ничего не знаю, мама, — пожала плечами Кира, — вернусь, расскажу. Галина Леонидовна только успела сказать, что Жанна в это время была на каком-то благотворительном вечере. Подопечная Галина Леонидовна всегда после обеда ложилась отдохнуть, а сегодня спала слишком долго. Сиделка подошла, чтобы разбудить её и поняла, что всё кончено.
— куда же ты едешь? Зачем? Без тебя, что ли, не разберутся?
— Я должна поддержать Жанну. Что бы там ни было, она моя лучшая подруга и другой у меня никогда в жизни не было, — покачала головой Кира и выскочила за дверь, а её мама так и осталась сидеть в коридоре:
— Значит, доченька, не умеешь ты выбирать подруг, — задумчиво произнесла Ирина Константиновна, находясь в пустой квартире.
Ирина вспомнила те годы, когда в квартире Селивестровых на улице Ушакова, в “доме медиков” появилась молодая, хрупкая девушка по имени Лида Белякова.
"Дом медиков" так назывался потому, что квартиры здесь выдавали медицинским сотрудникам. Двухкомнатную квартиру на шестом этаже, когда-то получилось здесь мать Ирины, которая работала старшей медсестрой. А в соседней — в трехкомнатной квартире жила семья академика Селивестрова. Впрочем, когда Сильвестром получал квартиру, он не был академиком.
Мать Ирины давно умерла и теперь в двухкомнатной квартире проживали сама Ира и её муж - машинист поезда Дмитрий Павлович Одинцов. Жили они вдвоём. Несмотря на то, что возраст Ирины, приближался к 35, а её мужу через пару лет исполнится 40, детей у них не было. В соседней квартире жил академик со своей женой Элеонорой Макаровной и тридцати четырехлетним сыном Максимом, который никогда не был женат, поэтому и внуков у Селивестровых не было.
И вот однажды по дому пронеслись слухи о том, что Максим, возможно, скоро женится. Распространила эти слухи сама Элеонора Макаровна. Она была недовольна выбором сына и если встречала в подъезде или во дворе, кого-нибудь из соседей, то тут же выливала на человека всё, что у неё накопилось на душе:
— Это ужас! Кошмар! Худшего выбора он не мог сделать. Такое ощущение, что он издевается надо мной и над папой. За что? Мы подарили ему лучшие годы своей жизни, мы отдали ему всё, что у нас было. За что он так с нами поступил? Привел в дом девку без роду, без племени. Дочь деревенских алкоголиков. Ни образования, ни ума! И что же, я должна жить с ней в одном доме? — повторяла одно и то же Элеонора Макарова.
Эту тираду слышала и Ирина, но пропустила мимо ушей. С соседями она старалась жить мирно. Да, это было и не сложно! Академик Селивестров и его сын - доктор медицинских наук Максим Селивестров были замечательными людьми. А вот Элеонора Макаровна была настоящей стервой. Было удивительно, как муж и сын терпят её? Впрочем, решила Ирина, если им это удаётся, то удастся и мне. Теперь она просто не спорила с Элеонорой Макаровной. Да и, вообще, особо с ней не общалась. При встрече с соседкой, Ирина просто кивала, выслушивала её и шла по своим делам.
Элеонору Макаровну это вполне удовлетворяло. Ей не нужен был собеседник. Ей нужны были свободные уши. Она прекрасно могла беседовать сама с собой часами. В общем, именно от неё, Ирина услышала рассказ о Лидии. Слышала, но не видела ни разу невесту Максима. И вот однажды, возвращаясь с работы, Ирина увидела под дверью соседей девушку. Девушка оперлась об стену прижала сумку к груди и горько плакала.
— Добрый вечер, — поздоровалась Ирина, — а что Вы здесь делаете? Вы кто? — удивлённо спросила она.
— Здравствуйте, — всхлипывала девушка, — я - Лидочка. То есть, я жена Максима из пятидесятой квартиры. Пришла вот с работы, а Элеонора Макаровна меня не пускает в дом.
— Как это не пускает? — еще больше удивилась Ирина.
— У Максима конференция, а она не пускает меня в дом, — снова заплакала Лида.
— Ну, не надо плакать! Пойдем к нам, а? Максим вернется и пойдете вместе домой, хорошо? — предложила Ирина.
– Хорошо, – тут же согласилась Лидия и нахмурилась, — а это удобно? Максим не скажет мне потом, что так поступать - не красиво?
— Нет, он ничего не скажет. Это абсолютно нормально. Мы ведь соседи и должны дружить, — ласково улыбнулась Ирина. Ей стало безумно жаль эту девочку, которая попала в настоящее змеиное логово. Элеонора Макаровна - настоящая гадюка, а Максим, как выяснилось, удав. Он давит несчастную Лидию своим авторитетом, воспитанностью, интеллигентностью, снобизмом. А она слушается. Он ведь старше, мудрее, умнее. Скорее всего, он и вдолбил ей это. Теперь Лидия постоянно растерянная. Её не пустила старая карга домой, а она стоит и плачет. Да, попробовала бы Элеонора Макаровна Ирину не впустить домой. Была бы Ира невесткой Селивестровой, она бы вышибла эту дверь вместе с дверной коробкой.
На следующее же утро, Ирина встретила соседку возле мусоропровода на лестничной площадке и не выдержала. Хотя, раньше она всегда старалась помалкивать. Но то, что произошло с Лидой вчера, совершенно вывело Ирину из себя:
— Здравствуй, Ирочка, — Очень ласково поздоровалась соседка, — Где это ты пропадаешь? Давно тебя не видела!
— Доброе утро, Элеонора Макаровна. Не видимся часто потому, что я работаю. Знаете, что такое работа или позабыли уже? — с сарказмом произнесла Ирина и Элеонора Макаровна сразу поняла, что соседка не в настроении, но это супругу академика только раззадорило:
— Конечно, я знаю, что такое работа. Целыми днями кручусь, порядок в доме поддерживаю. А у тебя вот, коврик перед дверью, уже в асфальт превратился. Может быть тебя, Ира, научить полы мыть? – поставила руки в бок Элеонора Макаровна.
— Лучше, давайте я Вас научу человечности да тому, как с Лидочкой общаться, которая Вам в дочери годится. Вы что же это, совсем ополоумели? Почему в дом девчонку не пускаете? – повысила голос Ирина.
— Научишь меня обращаться с Лидочкой, которая мне в дочери годится? А разве у тебя есть дочь, Ира? — широко улыбнулась соседка.
Ирина вздрогнула. Элеонора Матвеевна снова ударила по самому больному месту. Вредной соседке всё-таки удалось выбить из-под ног Ирины почву. Женщина замолчала и растерянно посмотрела по сторонам, — вот, то-то, же! Сначала роди, потом воспитай, а потом рот свой открывает. Супруга Академика зашла в свою квартиру и громко хлопнула дверью...
Кира приехала в коттеджный поселок на такси. Она надеялась поговорить с Жанной, выразить свои соболезнования, но дома Жанну не застала. Дома оказалась только Галина Леонидовна. Женщина рада была увидеть Киру, было понятно, что ей неуютно в доме, откуда только несколько часов назад увезли покойника:
— Ой, Кирочка, как я рада тебя видеть, — Галина Максимовна схватила за руку гостью и потащила за собой в садовую беседку, — давай по пятьдесят грамм выпьем за упокой рабы Божьей.
— Нет, мне не хочется. Если я выпиваю спиртное, меня клонит в сон. Я просто с Вами посижу, подожду Жанну.
— Зачем она тебе? Ты уж меня извини, но я слышала ваш с Жанной разговор. Стены в доме тонкие, – Галина Леонидовна опустила глаза и покраснела. Стало понятно, что она подслушивала, — Я бы, Кира, на твоем месте за патлы ее и ….
Сиделка сжала кулаки и посмотрела на гостью, а та только вздохнула:
— Нет, я так не могу, – покачала головой Кира, — да и нет доказательств у меня нет никаких. Только одни предположения. Я считаю, что это запонка Миши, но ведь это может быть и не так, верно?
— Может, — кивнула Галина Леонидовна и тут же сверкнула глазами, — но, скорее всего, она с твоим мужем и тягается!
— Галина Леонидовна, а Вы видели хотя бы раз мужчину, с которым у Жанны отношения? — вспомнила, о чем хотела расспросить сиделку, Кира.
— В том-то и дело, что не знаю я, — ударила ладонью по столу женщина, — она ведь не приводила мужиков домой. Знаю, что есть у нее кто-то - слышала разговоры по телефону неоднократно, но домой не приводила, нет, – покачала головой сиделка, – а если и приводила, то поздно вечером. Жанна, бывало, являлась домой за полночь. Я часто даже не слышала, когда она возвращалась. А уж одна она или нет - этого и подавно я не знаю. Сплю я крепко, — как будто бы с сожалением произнесла Галина Леонидовна, — уставала каждый день так, что сил совсем не оставалось. Трудно ухаживать за человеком с деменцией, каким была Элеонора Макаровна, — да и помимо этого проблем со здоровьем у нее хватало - сердце, сахар повышенный, сосуды, — тяжело вздохнула работница.
— Ну, вот видите! Ведь это может быть и не Михаил! — заставила себя улыбнуться Кира.
— Ты кого уговариваешь - меня или себя?--- прищурилась сиделка, — любишь его до сих пор?
— Не знаю, — покачала головой Кира, — просто понимаете, мы 12 лет прожили. Не думала я, что в моей жизни, вообще, что-то изменится. Жили себе да и жили, сына воспитывали... Всё, что произошло, мне как обухом по голове. Я до сих пор не могу в себя прийти, не могу поверить. Если бы Вы слышали, как он разговаривал со мной! А ведь он очень сильно любил меня, добивался долго. А я не хотела, не нравился он мне. А потом как-то, даже сама не понимаю как это случилось, дала ему шанс, начали встречаться. Вернее, сначала дружили, а потом постепенно наши отношения стали романтическими. Я поняла, что он добрый, хороший, честный. Потом поженились, сын родился. И всё так хорошо, Всё правильно. Семья. А сейчас меня, как будто, с корнем вырвали и выбросили в окошко, как сорняк не нужный. И носит меня ветром то в одну сторону, то в другую, а зацепиться не за что, — Кира замолчала и уставилась в одну точку, а Галина Леонидовна смотрела на неё с такой тоской. Женщине было очень жаль Киру:
— Так, ну, значит, вот что!! Давай я тебя со своим племянником познакомлю! Со Славиком, — подмигнула сиделка, — он у нас знаешь какой? Огонь! Как по улице идёт, девки все шеи сворачивают. Так и ходят потом - шея наизнанку!
— Галина Леонидовна, ну что Вы такое говорите? — с трудом сдерживая улыбку, произнесла Кира, — вы мне лучше скажите, где Жанна.
— Так, поехала делами заниматься. Похороны ведь надо организовать. Конечно, всем займётся похоронное бюро, но кладбище, где похоронен муж и сын Элеоноры Макаровны, закрыто для захоронения. Вот, поехала разбираться. Хочет добиться, чтобы разрешили бабушку похоронить рядом со своими близкими.
— Понятно, — кивнула Кира и вздохнула, - ну, тогда я поеду? Вы уж мне позвоните, когда похороны будут. Приеду, попрощаюсь с Элеонорой Макаровной.
— Я-то сообщу, конечно, — кивнула Галина Леонидовна, — но ты погоди уезжать. Дело у меня к тебе. Помощь твоя требуется, Кирочка, тяжело вздохнула работница, — мне ведь здесь еще придется задержаться на пару недель, а потом уж поеду на новое место работы. Меня уже ждут новые работодатели. За матерью генерала Кондратьева буду присматривать.
— Помогу, чем смогу, — кивнула Кира, — а что делать-то нужно?
— Вот спасибо, — обрадовалась Галина Леонидовна и подвинулась поближе к своей новой подруге, чтобы объяснить ей суть дела, — я ведь почему остаюсь в этом доме на пару недель? Во-первых, мать генерала Кондратьева, пока, лежит в больнице, а во-вторых, Жанна попросила меня сделать уборку в квартире бабушки, собрать ценные вещи, украшения - в той, которая на улице Суворова в "доме медиков", помнишь?
— Конечно, помню. Я же в том доме до шестого класса жила, в соседней с Селивестровыми квартире, — задумалась Кира и тут же посмотрела на Галину Леонидовну, — а почему такая срочность? Бабушка только умерла, неужели нельзя подождать? Никуда эта квартира не денется, - нахмурилась Кира.
— Квартира то не денется, да я оденусь, — многозначительно посмотрела на Киру сиделка, — сама-то Жанна не будет этим заниматься, а кроме меня ей и довериться некому. Впустить в квартиру, где полно ценных вещей, каких-нибудь работников из клининга она не может. Не доверяет. Элеонора Макаровна ведь, в последнее время, перед тем, как внучка перевезла её за город, всё что-то прятала, перепрятывала. Раньше всё на видном месте лежало - в шкафу, в столе, на полочках. Документы в столе, картины на стене. А теперь неизвестно где их искать, в какую щель она его заткнула. Но в первую очередь, нужно найти обручальное кольцо бабушки и серьги с рубинами, которые ей Леонид Ильич подарил, когда она сына родила. Бабушка просила похоронить ее в этих украшениях, только где они? Где-то в квартире! Жанна попросила найти их, а я боюсь одна, понимаешь?
— Чего Вы боитесь? В квартире ведь нет никого? — удивилась Кира.
— Ага! А душа-то покойницы еще не упокоена! Здесь она - среди нас, — тихо произнесла Галина Леонидовна и оглянулась по сторонам, — а вдруг она сейчас в квартире своей обитает? Охраняет свои "сокровища"?
— Что Вы несёте, Галина Леонидовна? Вы меня Извините, конечно, но по-моему, это полная ерунда!- нахмурилась Кира, — только не надо мне ничего отвечать, я не хочу это обсуждать. Говорите, когда Вы поедете в квартиру и я поеду вместе с Вами. Буду вас охранять...От духа Элеоноры Макароны, — усмехнулась Кира.
— Ой, правда? Ну, спасибо тебе, милая, - обрадовалась сиделка, - так завтра с утра и поедем! Послезавтра или еще через день будут похороны, нужно до этого времени все найти. Лучше пораньше начать, ведь не факт, что завтра и найдем!
— Хорошо, договорились! Тогда я, пожалуй, поеду, — вздохнула Кира, — Скоро стемнеет, а остановка возле коттеджного посёлка всё время пустынная. Страшновато там одной стоять. Жаль, что не удалось Жанну дождаться. Хотелось ее поддержать в трудную минуту, — вздохнула Кира и опустила глаза.
— Поезжай, милая, — обняла Киру сиделка, — ни о чём не переживай. Жане нужна твоя поддержка, как зайцу стоп сигнал. Ты что же думаешь, она горюет, слёзы льёт? Да она восприняла известие о смерти бабушки, как само собой разумеющееся, а может быть, даже, обрадовалась. Хотя, точно обрадовалась! Сто процентов.
— О чем Вы говорите? Такого не может быть! Жанна потеряла единственного близкого человека. У неё же, кроме бабушки, никого нет.
Пусть Элеонора Максимовна была строгой, властной, иногда чересчур жёсткой, но она дала Жанне всё что могла! Образование, воспитание, хорошие манеры. Бабушка подарила Жанне детство, ведь её мать умерла, а отец всегда был занят наукой, словно одержимый, а потом и вовсе заболел.
— Хех, Глупая ты, Кира! Главное что дала бабушка Жанне - три стоматологические клиники, трёхкомнатная квартира в историческом центре, дом за городом, счет в банке. Да и в квартире, Жанна Максимовна говорит, ценностей немерено. Жанна — единственная наследница этого большого состояния. Через полгода вступит в права наследства и станет единолично владеть всем этим. Клиники ведь, по документам принадлежали бабушке. Уж, как её Жанна уговаривала переоформить клинику на неё, но старуха ни в какую. Жанна и забрала бабушку к себе для того, чтобы доказать ее недееспособность и оформить опекунство над Элеонорой Макаровной. Но, не успела. Хотя, теперь, конечно, быстро всё решится. Полгода Жанна подождёт и заявит свои права на наследство.
— Понятно, — кивнула Кира и поднялась из кресла. Ей были безразличны все эти рассказы, мысленно она уже была дома. Кире безумно надоели и Жанна, и её дом, и Галина Леонидовна с этими разговорами бессмысленными. Она хотела поскорее увидеть сына, поговорить с ним, провести вечер с Радиком.
Утром Киру разбудил звонок телефона. Сегодня суббота, и вчера вечером она с сыном допоздна смотрела фильм. Кира приоткрыла один глаз и посмотрела на часы. На часах было 6:00 утра. Она очень удивилась, кто бы это мог звонить в такую рань. Номер на экране не определился, но женщина решила ответить, вдруг что-то важное:
— Привет, ты что, спишь до сих пор? Договаривались же вчера, — Кира узнала голос Галины Леонидовны.
— Доброе утро, Галина Леонидовна. Мы договаривались на 10, а сейчас только шесть, — возмутилась Кира.
— Должна же я была убедиться, что ты уже проснулась и собираешься. Ты рядом, недалеко, а мне из-за города ехать. Давай, поднимайся, делай зарядку, ешь манную кашу и выезжай. Встретимся пораньше, а то у меня дела.
Кира уже пожалела что согласилась помочь Галине Леонидовне. У неё видите ли дела! У Киры тоже, может быть, вчера вечером были дела и сейчас ей ужасно не хочется просыпаться в такую рань.Но спорить с Галиной Леонидовной Кира не стала. Она поднялась с кровати и тихонько вышла в коридор, чтобы отправиться в ванную комнату.
Спустя два часа, Кира и Галина Леонидовна встретились возле подъезда "дома медиков":
— Спасибо, что не подвела, — громко произнесла, улыбающаяся Галина.
— Если бы я знала, что в такую рань вставать, я бы отказалась, — надула губы Кира. Но очень скоро она изменила своё мнение. То, что она нашла в квартире Элеоноры Макаровны, перевернуло всю её жизнь.
Женщины ещё немного поговорили и двинулись вперёд. Галина Леонидовна рассказала, что Жанна вчера пришла совершенно пьяная.
— Еле уложила ее, — покачала головой сиделка, — плакала, на Элеонору Макаровну жаловалась, тебя ругала.
— А меня за что? — удивилась Кира.
— А я знаю? Пьяный бред - одним словом. Я так ничего и не поняла, — скривилась сиделка, вставляя ключ в замочную скважину. Замок щелкнул дважды и тяжелая дверь со скрипом открылась. В квартире повсюду было очень темно из-за того, что окна были плотно закрыты шторами, не пропускающими солнечный свет. Было душно, пахло пылью и чем-то приторно сладким. У Киры сразу же закружилась голова и она поняла, что Галина Леонидовна была права: находиться в этой квартире, действительно, жутковато.
Сиделка покосилась на Киру и всё поняла. В следующее мгновение щелкнул выключатель и в коридоре зажегся яркий свет. Галина Леонидовна зашла в комнату и открыла шторы, а затем повернулась и кивнула Кире, чтобы она подошла:
— Начнём с того, что достанем из шифоньера белые простыни и закроем ими все зеркала в квартире.
— Это ещё зачем? - удивилась подруга Киры.
— Ты слушай, что у тебя опытный человек говорит. Так положено, — деловито сказала Галина Леонидовна, — затем достала пару фотографий из кармана, — вот, фотографии Элеоноры нашей Макаровны. Видишь серьги на ней с рубинами? Вот их и нужно найти. Да ещё кольцо обручальное. Остальное без надобности. Но все украшения, которые найдёшь в укромных местах, неси сюда в гостиную на стол, отвезем Жанне, она пусть разбирается. Ну что, за дело? — Галина Леонидовна хлопнула в ладоши, а Кира обречённо кивнула.
Старушка, видимо, действительно, выжила из ума. Украшения, документы, некоторые ценности и, даже, стопку рублей до перестроечных времен, удалось найти в самом неожиданном месте. Но бабушка прятала не столько ценности, сколько вещи, не имеющие никакой цены. Наконец были найдены обручальное кольцо и серьги с рубином. Кира нашла их на кухне в мельнице для специй. Как и почему они там оказались, было непонятно. Но женщины не хотели уже ни в чём разбираться. Они потратили добрую половину дня и хотелось быстрее уйти отсюда.
Расстались на остановке. Галина Леонидовна поблагодарила Киру, пообещала позвонить и сообщить, когда и во сколько будут похороны и поспешила через дорогу. А Кира осталась дожидаться своего трамвая. Она очень хотела добраться побыстрее домой и на это были свои причины. В сумке у Киры лежал небольшой, но очень толстый блокнот. Нашла она его неожиданно. В спальне Элеоноры Матвеевны стоял шкаф, в котором лежали записные книжки, журналы мод, альбомы по истории искусств и другие мелочи. Помощница Галины Леонидовны доставала каждую книгу, блокнот и спешно листала, в попытке обнаружить какой-нибудь тайник, закладку, записку - напоминание. Как вдруг из блокнота вывалилась фотография.
Кира очень удивилась, когда подняла фото. Это была фотография её матери - Ирины Одинцовой, только на фото маме было лет 30. Кира широко открыла глаза от удивления: откуда здесь мамина фотография? Элеонора Макаровна и мать Киры не были родственниками, и никогда не дружили. Женщина взяла толстый блокнот в руки. Здесь, среди страниц лежали ещё несколько фотографий. Кира прочла несколько строк и поняла, что это дневник хозяйки квартиры.
А фотографии, заложенные между страницами, служат закладкой и одновременно объясняют о ком рассказывают события, в этом блокноте. Кира открыла первую попавшуюся страницу. На фото была изображена молодая девушка, а рядом с ней мужчина лет 35. Кира прочла:
"Мой прекрасный сын и маленькое деревенское ничтожество - мезальянс, о котором не придумали ни одной истории, даже, классики. Я знала, что от этой Лидии стоит ждать одних неприятностей. Мало того, что эта дура, умудрилась забеременеть от моего сына. Так она ещё и умерла, едва появился на свет её ребёнок. Девочка страшная и невероятно крикливая. Она кричит до посинения, словно базарная баба. Я не верю что это моя внучка. Нет. В нашем роду таких не может быть. Лидия нагуляла девчонку и думала обмануть моего несчастного Максима - простофилю. Но этому не бывать. У него есть мать и я все решу. Пусть эту крикунью отдадут на усыновление".
Когда Кира прочитала эти строки у неё даже голова закружилась. Получается, что изначально бабушка Жанны хотела отказаться от неё? Что же потом изменилось? Кира прислушалась. Галина Леонидовна бурчала в гостиной. Можно было прочистить ещё пару слов и Кира перевернула несколько страниц:
" Господи, хорошо, что я узнала все о моем сыне. Господь несправедлив. Почему он так обходится с нашей семьей? За что? Поговорила с сыном и убедила его. Мы заберем "крикунью" из роддома. Не оставаться же мне одной! Пусть растет, может быть из нее и получится что-нибудь путнее. Стоит отдать должное акушерке этого роддома - моей соседке Ире Одинцовой. Хоть мы с ней и не любим друг друга, но в этот раз она мне очень помогла. Она и роды у Лиды приняла, и была с ней рядом до последней минуты…”
Кира нахмурилась. Снова “ со дна мутного водоема” всплыла история о родах Лидии, которые приняла акушерка Одинцова. Дневник Элеонора Макаровна писала в твердом уме и ясной памяти. Теперь не получится переложить ответственность на ее деменцию.
— Что же произошло на самом деле? — очень тихо произнесла вслух Кира и спрятала дневник Элеоноры Селивестровой в сумку.
Она решила, что обязательно разберется в этом деле и завтра же, когда мама вернется с суточной смены, поговорит с ней серьезно! Кира обязательно добьется правды, чего бы ей это ни стоило…