Я обещал в предыдущей статье про тарифные парадоксы разобрать моё видение на корень системы. Той системы, где перекрёстное субсидирование никак не умрёт, а инвестиции в сети вечно не поспевают за износом. Пришло время выполнить обещание.
Сегодня поговорим о том, что разделило историю российской энергетики на «до» и «после», — о реформе РАО «ЕЭС России». Это был замысел такого масштаба, что его сравнивали с планом ГОЭЛРО. Но если ГОЭЛРО создавал энергетику с нуля, то реформа 2000-х должна была пересобрать её на ходу, превратив изношенную монополию в современный, конкурентный и инвестиционно привлекательный сектор. Получилось ли?
Это моё личное мнение и взгляд на реформу не как историка, а как инженера, который видел, как менялась система на деле.
🔥 Точка кипения: почему реформа стала неизбежной
К концу 1990-х отрасль напоминала тяжелобольного. 72 региональные АО-энерго, объединённые под крышей РАО «ЕЭС» (создано указом Президента РФ ещё в 1992 году), работали в логике советского прошлого, но в условиях постсоветского бардака. Основные симптомы были пугающими:
- Денег не было. За электроэнергию платили чем угодно, только не деньгами. Зарплаты задерживали месяцами, энергетики голодали и бастовали.
- Долги душили. Около 20 региональных энергосистем находились на разных стадиях банкротства, а долги потребителей в некоторых случаях превышали двух-трёхлетний объём продаж.
- Сети разваливались. Чтобы удержать систему на плаву, вводили «веерные отключения», оставляя целые города без света в морозы.
- Инвестировать было некому. В бюджете страны денег на модернизацию не было, а частный капитал не рассматривал монополию как объект для вложений.
Дальше так продолжаться не могло. Нужен был шок. И в 1998 году в РАО «ЕЭС» пришла команда Анатолия Чубайса, которая и стала идеологом и мотором реформы.
📐 Архитектура раздела: в чём была суть замысла
В основе реформы лежала концепция разделения того, что может быть рыночным, и того, что является естественной монополией и должно остаться под контролем государства.
1. Вертикальная монополия уходила в прошлое. Вместо единого холдинга создавались независимые компании по трём ключевым направлениям: генерация, передача (сети) и сбыт. Логика была проста: производители энергии должны конкурировать между собой, а сети и диспетчерское управление, как фундамент системы, — оставаться едиными и регулируемыми.
2. Приватизация и рынок. Генерирующие мощности свели в две категории: оптовые генерирующие компании (ОГК, крупные электростанции) и территориальные генерирующие компании (ТГК, в основном ТЭЦ в регионах). Именно эти активы, а также сбытовые компании, выставлялись на продажу частным инвесторам. Это должно было запустить конкуренцию на оптовом рынке и, как следствие, остановить безудержный рост тарифов и привлечь частный капитал.
3. Механизмы привлечения инвестиций. Главным инструментом стал Договор на предоставление мощности (ДПМ). Государство гарантировало инвесторам, построившим новые или модернизировавшим старые энергоблоки, возврат вложений за счёт повышенных платежей за мощность. По сути, это был «контракт на развитие»: вы строите — мы гарантируем вам сбыт в течение 10-15 лет.
4. Стратегия «5+5».
План был рассчитан на десятилетие: пять лет на создание законодательной базы и подготовку, и ещё пять — на активную реструктуризацию и запуск рынка.
⚡ 1 июля 2008 года: точка невозврата
В этот день РАО «ЕЭС России» перестало существовать как юрлицо. Была создана принципиально новая конфигурация отрасли.
На месте одного монополиста появились десятки независимых игроков, включая 6 ОГК и 14 ТГК, а сама отрасль была разделена на конкурентный (генерация и сбыт) и регулируемый государством (сети, диспетчеризация) сектора. Символом же завершения эпохи и началом рыночного периода стал переход управления к Минэнерго и специально созданному «Совету рынка».
⚖️ Балансовая ведомость реформы: что получилось
Прошло почти два десятилетия. Можно подвести промежуточные итоги, которые, как и следовало ожидать, оказались неоднозначными.
✅ Активы реформы:
- Инвестиции пришли. За 2008-2017 гг. по программе ДПМ ввели 26,5 ГВт новых мощностей, а всего за тот же период — почти 40 ГВт (для сравнения: в 1991-2001 гг. — лишь 12,4 ГВт). Новые объекты — это в основном современные парогазовые блоки. На пике реформы в 2007-2008 годах путём публичных размещений удалось привлечь почти 1 трлн рублей частных инвестиций.
- Конкуренция заработала. На оптовом рынке электроэнергии и мощности (ОРЭМ) конкуренция стала реальностью. Цены перестали быть директивными и начали отражать баланс спроса и предложения.
- Кризис неплатежей преодолён. Если в 1998 году доля «живых» денег в расчётах составляла около 20%, то уже к 2001 году она достигла 100%.
❌ Пассивы и невыполненные обещания:
- Тарифы не снизились. Главное обещание реформы — снижение цен за счёт конкуренции — не сработало. С 2008 по 2024 год тарифы для промышленности выросли примерно на 340%. Тарифы для населения растут темпами, опережающими инфляцию. Конкуренция в генерации не смогла перевесить монопольную составляющую сетей и сбыта.
- Перекрёстка не умерла. В годы реформы неоднократно обещалось, что наследие СССР — перекрёстное субсидирование — будет поэтапно ликвидировано. Этого не произошло. Более того, к 2017 году его объём вырос с 220 до 368 млрд рублей, а сегодня оценивается уже в более чем 340 млрд рублей в год.
- Износ не остановлен. Несмотря на рекордные вводы, средний возраст оборудования в генерации остаётся высоким. Ещё в 2009 году сообщалось, что 58,6% генерирующего оборудования отработало свой парковый ресурс полностью. Инвестиции шли в основном на новые стройки, а не на замену изношенного,что создало риск «инвестиционного пузыря» в одних сегментах и деградации — в других.
- Рост собственной генерации. Крупный бизнес, пытаясь уйти от высокой сетевой составляющей и наценок сбытов, начал активно строить собственную генерацию. К 2019 году её объём превысил 12 ГВт — это около 5% от всей мощности энергосистемы России. Этот процесс ослабляет и большую энергетику, и базу для перекрёстного субсидирования.
🔗 Реформа и мои предыдущие статьи: связь раскрыта
Мои читатели уже видели все перечисленные проблемы в предыдущих публикациях. Теперь понятна их первопричина и некоторые связи:
- Почему сети ветшают, а генерация обновляется? Потому что реформа изначально отдала приоритет вложениям в генерацию через механизм ДПМ. Сети остались под государственным тарифным регулированием и недополучили ресурсов (статья «Парадоксы тарифного регулирования»).
- Откуда взялось перекрёстное субсидирование? Это «родимое пятно» советской системы, которое реформа пообещала убрать, но не смогла. В итоге бизнес переплачивает за население, а сама «перекрёстка» только растёт (статья «Парадоксы тарифного регулирования»).
- Почему так остро стоит кадровый голод? Потому что хаотичная приватизация и фрагментация отрасли привели к утрате единой системы подготовки и перетоков кадров, а короткий горизонт планирования не способствует долгосрочным вложениям в людей (статья «Кадровый кризис»).
🤔 Что в итоге?
Реформа РАО ЕЭС была беспрецедентным по смелости и масштабу проектом. Создать рынок, демонополизировать отрасль и привлечь колоссальные частные инвестиции — дорогого стоит. Однако сейчас уже очевидны и системные просчёты: расчёт на постоянный рост спроса, который привёл к «кредитному пузырю» платежей по ДПМ, и принципиальная невозможность создать полноценную конкуренцию без решения застарелых проблем с перекрёстным субсидированием и сетевой инфраструктурой. Разделив монополию, мы так и не создали полноценный рынок для конечного потребителя.
А как вы считаете, что было большей ошибкой: сама концепция раздела монополии или то, что реформа остановилась на полпути, не доведя до конца либерализацию? Жду ваши инженерные и экономические мысли в комментариях.