24 мая страна отмечает День славянской письменности и культуры
Кто такие братья Кирилл и Мефодий, создатели нашей славянской азбуки? Кем они были по профессии, в каком городе выросли? Кто был старший, а кто младший? Мы часто произносим их имена, а много ли мы знаем о них? На самом деле немало.
Кирилл и Мефодий родились в знатной византийской семье. Их отец Лев был «друнгарием при стратеге», говоря современным языком – «заместителем губернатора» Солунской области. Дед – крупным византийским чиновником. По тому, что жили потомки не в столице, Константинополе, было видно, что род, попав в опалу, постепенно терял свою значимость и не стремился к власти и богатству.
Зато город их родной – Солунь или Фессалоники – был местом очень интересным. Есть сейчас популярное выражение – культурный фронтир. Иными словами, это пограничье, перекрёсток, где встречаются разные культуры. Вот и Салоники того времени были крупным центром международной торговли, где встречались самые разнообразные языки.
Прежде всего речь идёт о фронтах трёх культур. Столицу, государство, великую древнюю культуру и конечно восточные традиции православия олицетворяла культура Византийская, грекоязычная. Православие там соединялось с классической литературой, неподалёку возвышалась известная по мифам гора Олимп.
Воинственную силу демонстрировала западно-европейская культура, только ставшая на ноги (Мефодий родился в год, следующий после смерти Карла Великого). В Фессалониках часто слышались галльская и германская речь.
И наконец, славяне. Для византийской империи тех времён, скорее, «нелюбимые дети». Греки посмеивались над грубостью скифов, и особенно не любили болгар, полуславян-полутюрков, явившихся с волжских берегов и занявших Фракию, землю на берегу Понта, Чёрного моря, как будто там «ничья» земля. Византийцы считали её своей, имперской! Болгары приняли православие от учеников Кирилла и Мефодия, в частности Климента Охридского, но скоро захотели автокефалии. Вот и вышла постыдная борьба православных народов на протяжении столетий: одни сражались за независимость, другие за империю.
Забегая вперёд, скажем, что не Моравия, не Киевская Русь, а именно Болгария раньше и больше других славянских народов выиграла от появления славянской азбуки. При царях Борисе и Симеоне процветали Охридская и Преславская книжные школы, которая активно занимались переводом литературы с разных языков на болгарский язык. Кстати, тогда к болгарам относили и жителей Македонии (ныне это бывшая югославская территория), и есть гипотеза, что в роду у братьев были не только греки, но и македонцы… впрочем, и это не добавляло братьям репутации в Константинопольском высшем обществе.
Мефодий был старшим братом и никакой карьеры делать не планировал. В юности он удалился на Малый Олимп. Нет, там не языческие боги пили амброзию, так называлась обитель монахов-постников.
Куда динамичнее начиналась жизнь младшего брата Константина – будущего Кирилла. В 12 лет он лишился отца и отправился в Константинополь, где его усыновил логофет Феоктист – чиновник из патриархии. В столице была возможность учиться, и мальчик ею воспользовался. Гуманитарным предметам он учился у будущего патриарха Фотия, а по физике, астрономии и евклидовой геометрии – у Льва Математика.
Лев Математик – фигура интересная. В молодости он впал в ересь иконоборчества. Иконопочитание было утверждено Вселенским собором, и Лев раскаялся, воссоединившись с Церковью. Но учёному человеку больше не доверяли. И он был вынужден избрать другую специализацию – открыл школу, в которой преподавал «Начала» Евклида и «Физику» Аристотеля. В математике в те века лучше всего разбирались арабы (напомним, само слово «алгебра» – «аль-джебр» арабского происхождения), не исключено, что Лев был знаком и с их работами. Преподавал он и астрономию, которую тогда подозревали в тесной связи с астрологией.
Одним словом, среди святых многих и многих веков Константину повезло получить уникальное для Византии математическое образование, как если бы сейчас параллельно с духовной семинарией кто-то закончил наноробототехнику или суперкомпьютеры. А ещё Константин очень любил изучать иностранные языки.
Юноша отказался от брака, преподавал философию, а скоро добился должности «хартофилакса». Узнаете корни слова? Хартия? Филактерия – хранилище? Всё верно, молодой учёный стал библиотекарем. Это сейчас библиотекарь должность преимущественно женская и не слишком престижная. А тогда учёному человеку – властвовать над книгами – отличное решение.
И всё-таки способности юноши к языкам не остались незамеченными. Его отправили в Багдад дипломатическим работником. Там Константин стал участвовать в диспутах с мусульманами и побеждать в них. Но проповедовать среди мусульман рискованно…
Константина отозвали из Багдада и отправили в Хазарский каганат, в то время исповедовавший иудаизм. Посольство направлено было для убеждения кагана, но не слишком на того подействовало. Заметим, века спустя с таким же скепсисом к послам Хазарии отнёсся и князь Владимир Красно Солнышко.
В ту поездку молодой богослов увлёкся библеистикой, изучая язык Библии. Говорят, он собирал «свитки сурские» (то есть сирийские и арамейские), но в некоторых источниках чьё-то усердное перо исправило на «русские». Но нет, русских свитков тогда ещё не было…
По пути Константин много времени провёл в Херсонесе (том самом, в Крыму, нынешний Севастополь). Он организовал обретение мощей святого Климента Римского, что потом помогло наладить ему отношения с Римский папой. Разделения на восточное и западное христианство тогда формально не существовало, но культурные различия цвели вовсю и отношения накалялись. Контакты с Ватиканом (как сказали бы сейчас, тогда Ватикан не отделялся от Рима) очень помогли Константину впоследствии.
Наконец, Византия направляет Константина на главное миссионерское поприще – к славянам, просвещать правителя Моравии. Константин собой в путь призывает и учёного брата Мефодия, который вынужден был оставить тихую монастырскую жизнь.
Первой славянской азбукой, составленной Константином и Мефодием стала вовсе не кириллица, а глаголица! Эти странные закорючки некоторые сегодня принимают за руны, хотя на самом деле между ними и священным скандинавским письмом ничего общего. Единственное место, где сегодня можно встретить глаголицу, это Хорватия, там этими буквами украшают сувениры (современные хорваты, вступив в Евросоюз, окончательно перешли с кириллицы на латиницу). Туристы восхищаются: какой оригинальный узор!
Почему бы братьям не использовать латинский или греческий алфавиты? Причин много, и фонетика другая у славян, да и гордость народная не последнюю роль сыграла. Те же болгары не были бы рады писать родные слова «по-гречески», хотя раньше им это вероятно приходилось.
Так или иначе, после смерти Кирилла, его брат Мефодий и сподвижник Климент адаптировали славянское письмо, сделав его более похожим на греческое. Получается, что Кирилл-Константин к «кириллице» отношения прямого не имел, но за азбукой закрепилось его имя навек.
Во всех житиях упоминается «ересь трехязычия». В ней считалось, что богослужение может совершаться только на трёх языках – еврейском (под который подходил и сирийский), греческом и латинском, ибо на них были сделаны три надписи на кресте. У нас на ум сразу просится: а грузинский? Армяне и персы, ладно, были еретиками, но грузины-то оставались православными!
На самом деле вряд ли эта ересь была настоящей, охватывавшей народы (как, например, гуситы, века спустя). Странный аргумент озвучивали миссионеры западного обряда, с пограничья будущих Франции и Германии. Тогда они представляли империю Каролингов, серьёзного конкурента Византии на Западе: «папа – власть духовная, король – власть светская». А моравы, как и болгары у византийцев, явно не вписывались в империю. Причем сами несчастные латинисты и молиться не могли на родном немецком или галльском языке, и писание у них мирянам запрещено было читать. Незавидная перспектива для славян.
Константин, воспользовавшись добрыми связями, отправился в Рим. Вдогонку ему полетел латинский трактат с длинным названием – в защиту концепции «трехязычия». Не помогло: Константин Римского папу убедил, а трактат нет. Или просто папа Николай выбрал верное решение – действовать мягкой силой и не конфликтовать с Константинополем.
Следующий папа Адриан тоже поддержал дело Константина и Мефодия в Западной Европе и разрешил им совершать литургию на славянском языке. Братья окончательно передали в Рим мощи святого Климента. Папа рукоположил Мефодия, а также его учеников Горазда и Климента в священники, с прицелом на епископство в восточноевропейских землях – так и вышло.
А Константин? В Риме он заболел, принял схиму, и лишь тогда получил имя Кирилл и прожил после этого 50 дней.
Мефодия, Климента и Горазда ждало множество других испытаний, которые мы сегодня читаем как приключения. По пути назад в Моравию сподвижников Кирилла арестовали и судили по приказу епископа Зальцбургского. Германцы уже тогда способны были показывать Риму зубы, а подумать только, что стало в века Реформации! И всё-таки король Людовик подчинялся папе, он приказал епископу узников освободить…
А что же Русь? Только-только сели Рюриковичи княжить в Новгороде и Киеве, согласно «Повести временных лет». На каком они языке говорили, возможно на смеси немецкого и норвежского…
Так, далеко от современных российских земель зародилось то, что теперь определяет нашу культуру, и даже письменность современной Монголии – кириллица. Восточноевропейские славяне в большинстве своём её впоследствии утратили: принявшие католичество переходили на латинские шрифты, пленённые мусульманами писали арабской вязью. И всё-таки кириллические памятники, прежде всего церковные, хранились, у тех же сербов и македонцев.
Остап Давыдов