— Вы же понимаете, это разумное предложение, — Алина говорила спокойно, улыбаясь, но ее глаза оставались безжалостными. Как у змеи, которая рассуждает, съесть ли добычу сейчас или попозже. — Мы не просим у вас квартиру бесплатно. Мы хотим ее купить. Почему вы так противитесь?
Инга поставила кружку на стол. Иногда, придя к кому-то в гости, чувствуешь себя уютно, но сейчас она ощущала, как на нее давят стены. Казалось бы, это ее квартира, но именно она здесь была чужой, а не невестка.
— Противлюсь, говоришь?
— Ну да. — Невестка поправила идеально прямые волосы. Вообще, она выглядела идеально. Инга всегда рядом с ней ощущала себя какой-то старой, неухоженной. — Мы здесь сделали ремонт, Егор ваш сын. Что не так? Природная вредность?
Инга медленно кивнула, пропустив мимо ушей колкую фразу про природную вредность. Сделали ремонт. Да, это чистая правда. Она вдруг провалилась в воспоминание, позабыв про собеседницу.
Бабушкина квартира, именно та, в которой она сейчас находилась, досталась ей в наследство. Но Инга не стала туда въезжать, потому что после развода приобрела квартиру. Ее мама жила давно на даче, поэтому ни на что не претендовала. Да и свое «наследство» она отработала сполна, три года досматривая лежачую бабулю.
Квартира благополучно сдавалась все эти годы и служила неплохим подспорьем. Только когда Егор окончил институт, и устроился на работу, она начала намекать, что пора бы ему уже и стать самостоятельным. Сепарация, как можно сейчас стало говорить.
Он и стал самостоятельным. Первым своим решением сломал в квартире стены. Она схватилась за голову в ужасе. Но Егор только парировал:
— Мама, там абсолютно дурацкая планировка. Ты ее отдала мне? Отдала. Вот и не вмешивайся.
Тут он был прав. Отдала, значит, забудь. Поэтому она спокойно наблюдала, как он менял сантехнику, заливал полы. Жить там было невозможно и он по-прежнему жил с ней. И внезапно спустя год, как она ему «подарила» квартиру, заявил:
— Я переезжаю жить к своей девушке.
— К кому, — оторопела Инга, уронив лопатку. Она даже не знала, что Егор с кем-то встречается!
— Ее зовут Алина. Она классная, тебе понравится. Снимает квартиру, я перееду к ней. Она на меня наседает, чтобы я быстрее окончил ремонт.
Тут Инга моментально в глубине души согласилась с незнакомой ей девушкой. Сколько можно его делать? Дальше события развивались стремительно. Как-то сын заехал к ней в гости и спокойно заявил, будто бы о погоде, что расписался с Алиной, взял кредит и доделывает ремонт. Она в шоке только и могла вымолвить:
— Может быть, ты меня хоть со своей женой познакомишь?
Она была не то, чтобы в шоке, а в каком-то ужасе. Ее сын изменился на глазах. Просто пойти и расписаться? Даже не познакомить избранницу с мамой? С бабушкой, со всеми родственниками? И что там за ее родители? Нет, она не была свекурвой, но так не поступают.
На семейный обед Егор уже пришел со своей женой. Её родители не пришли, они жили в другом городе и не смогли приехать. Девушка была очень красивой, образованной. Инге она понравилась, но в глубине души она чувствовала что-то не то. Ее мать локтем ее толкнула за столом:
— Посмотри на Егора. Он же с нее глаз не сводит, чуть ли не хвостом виляет.
Это было так. Инга с тоской осознала, что поговорка про ночную кукушку в их случае сработала на все 100%. Хоть она и не приезжала к ним в гости, не вмешивалась ни во что, но сын после свадьбы ей практически не звонил. Один раз она совершенно случайно проезжала мимо, позвонила Егору и спросила, может ли она зайти. Тот спросил у жены и сухо ответил «нет». Мол, не обижайся, но нет.
Нет так нет. Потихоньку обида ее отпустила, она продолжила жить. По инерции продолжала иногда звонить Егору, довольствуясь сухими ответами. И тут ее позвали в гости. Она обрадовалась, думала, с ней хотят наладить отношения, но не тут то было.
В этой квартире теперь все было по-другому. Серый фон, яркая мебель, отсутствие стен. Красиво,но как-то неуютно. Егор сидел на диване, а Алина напротив свекрови за столом.
— Мы с Егором хотим выкупить у вас эту квартиру, — сказала Алина, не став тянуть кота за хвост. — Не смотрите на меня так. Это разумно. Мы здесь живем, мы сделали ремонт, мы вложили деньги. А квартира пока ваша. Это создает… неопределенность.
— Какую неопределенность?
— Я не чувствую себя здесь хозяйкой, — Алина вздохнула, будто признавалась в чем-то постыдном. — Я все время боюсь, что вы решите, что мы вам мешаем, и попросите нас съехать. Мне нужна уверенность в завтрашнем дне .
— Я отдала квартиру Егору, живите, сколько хотите.
— Формально она не его и уж точно не наша, — Алина покачала головой. — Поэтому мы хотим ее купить. Мы будем платить вам каждый месяц частями.
— В рассрочку?
— Ну да. Составим график платежей и со временем все выплатим.
Инга помолчала, обдумывая перспективу. Потом спросила:
— А сколько, по-вашему, стоит эта квартира?
Алина назвала сумму, только она была в два раза ниже рыночной. Ничего не понимая, женщина нахмурилась:
— Почему так дешево?
— Потому что мы вычтем стоимость ремонта. Это справедливо. Мы сделали перепланировку, поменяли всю электрику и сантехнику. Да все с нуля сделали. Кредит для этого взяли. Поэтому не думайте, что мы вам выплатим столько, сколько вы захотите.
Инга в растерянности перевела взгляд на сына. Тот сидел на диване, стараясь слиться с обивкой.
— Мама, это нормально. Частями выплатим.
Алина уговаривала ее долго. Инга слушала, кивала, пыталась возражать. Но девушка давила как танк, напирала. Мол, вы решили таким образом держать сына на поводке, это не подарок, если Егор тут никто. С одной стороны, она права, но с другой стороны, он так молод, у него ветер в голове.
Уехала она поздно ночью с гудящей головой. Утром позвонила матери и пересказала все. Та моментально насторожилась:
— Ох, не к добру все это. Хитрая она, как лиса. Еще и брачный договор заключит.
— Какой брачный договор, — удивилась Инга, заваривая себе кофе. Ее мама аж завизжала в трубку:
— Ты чем за столом слушала? Она же рассказывала, что у них все будет по закону. Мол, женщины должны обезопасить себя. Вот они договорились с Егором, что составят договор. Что он не претендует ни на что, что они купят в браке.
— Купят в браке? У них же за душой ничего.
— Так даже диван по договору ее! Вся бытовая техника! Что будет дальше?
В голове сформировалась мысль и она ахнула:
— Моя квартира! Я ее продаю им по документам, они мне якобы отдают деньги в рассрочку. Она подает на развод и забирает ее. Господи, вот же…
— То-то и оно, — невесело усмехнулась ее мама. — Только ты ничего не докажешь.
— В смысле?
Мама явно чертыхнулась, а потом зло сказала:
— Потому что она будет рыдать и твердить, что ты мечтаешь разрушить их брак. Заметь, она раз сто повторила, что рожать не намерена. От чего она себя обезопасит? Ты, выходя замуж, думала о том, кому что останется в случае развода? А эта еще год не прожила, а подушечку себе откладывает.
Они еще немного поговорили, потом Инга положила трубку. На душе было так тоскливо, хоть волком вой. И как это объяснить Егору? Мама права, она ничего не докажет.
Спустя неделю молодые уже приехали к ней в гости. Алина видимо решила, что неделя достаточный срок для того, чтобы принять решение. Она и приняла, поэтому сразу же спросила напрямую:
— Мы сразу же все переоформляем?
— Да.
— А первый взнос? Хоть немного.
— Мама, какой первый взнос, откуда у нас деньги. Договоримся, что будем платить тебе по 30000 рублей в месяц.
Инга побарабанила пальцами по столу:
— А если Алина забеременеет и уйдет в декрет? Где вы возьмете деньги, чтобы отдать мне.
Девушка мило улыбнулась:
— Я же говорила, я не собираюсь становиться мамой. Найдем деньги, не переживайте.
— Чего вы не хотите взять в ипотеку?
Алина потянулась как кошка и положила идеальные ноги одну на другую:
— С банками одна морока, а мы же близкие люди.
— А если я откажусь?
— Вы же понимаете, если вы отказываете ему в этой квартире, вы отказываете ему в будущем. Ему будет сложно с вами общаться.
— Ты меня шантажируешь?
— Я констатирую факты. Решать вам.
Инга в упор смотрела на Егора. Ее сын, который с ней всегда делился секретами, который писал ей трогательные письма, пел песенки, делал для нее подделки. Куда делся тот мальчик, которого она растила? Этого она не знала. Чужой человек, зомбированный «любимой».
— Егор, ты хоть понимаешь, что происходит? После того, как мы переоформим квартиру, Алина просто с тобой разведется.
— Что вы за чушь несете, — вспыхнула девушка. — Я его люблю. Я с ним этими руками стены шпатлевала. Вы были хоть в одном строительном магазине? Я специально кредит брала! И вы сейчас меня смеете обвинять?
— Так зачем тебе именно эта квартира? Возьмите в ипотеку любую.
— Потому что мы вложили в нее силы и деньги!
— Я вас об этом просила? Это было ваше желание!
— Егор, что я тебе говорила. Твоя мама эгоистка! Она специально вцепилась в эту квартиру, чтобы манипулировать тобой. Мы вложили в нее столько денег, а там никто!
— Я вас никогда не выгоняла.
— Да, — в глазах девушки показались слезы, а Егор моментально схватил ее за руку и сжал. — Где гарантия, что вы не припретесь в любой момент? Я там никто, не хозяйка. Егор, сделай хоть что-то.
— Мама, — рявкнул парень. — Чего ты вцепилась? Продай или просто подари мне квартиру!
В словах сына была такая отчаянная мольба, что она чуть не кивнула. И тут же из глубины души раздалось грозное: "ты перепишешь, а он подарит ее ей". Секунду поколебавшись, она сказала:
— Нет.
Следующие полгода стали адом. Егор звонил раз в месяц — не поздравить, не спросить, как здоровье, не узнать, не нужна ли помощь. Он звонил с требованием продать квартиру. «Ты эгоистка», «Ты не хочешь моего счастья. Инга пробовала объяснять про брачный договор, про риски, про то, что она не готова продать квартиру за обещание платить. Сын не слушал.
— Мам, тебе просто плевать на меня, — сказал он в последнем разговоре. — Алина права. Когда-нибудь ты явишься к нам жить, потому что ты здесь хозяйка. Или начнешь кишки мотать. Продавай или мы съедем. И ты нас больше не увидишь.
Инга почувствовала, будто бы у нее кто-то холодной рукой вырвал сердце. Корчась от боли, только и смогла спросить:
— Ты меня вообще любишь?
— При чем здесь это?
— При том, что мой сын, которого я вырастила одна, ставит мне условия. Я о том, что он звонит только тогда, когда ему от меня что-то нужно. Я о том, что у меня болит сердце, и я понимаю, что тебе на это плевать. Я о том, что я уже второй год не слышу от тебя «как дела, мам?». Ты меня вообще любишь?
— Мам, ну хватит закатывать истерику. Так да или нет?
— Нет.
И он бросил трубку.
Утром она позвонила ему.
— Знаешь, дорогой мой, я и так для тебя плохая. Поэтому даю вам месяц, чтобы освободить квартиру. Мне надоело каждую неделю выслушивать угрозы и требования. Я устала бороться. Забирайте свои вещи и освобождайте помещение.
Тишина. Потом трубка взорвалась от возмущения:
— Что? Ты с ума сошли? Я сделал ремонт! Я вложил деньги!
— Ремонт — твое личное дело. Квартира моя. Я хочу ее продать на рынке за нормальные деньги или снова сдавать.
— Мама, ты что делаешь?
— То, что должна была сделать год назад. Я не собираюсь больше слушать, какая я плохая мать. За это время ты ни разу не спросил, как у меня дела. Ни разу. Только продай, продай, продай. Я устала.
Не слушая больше ничего, она положила трубку. Три дня было тихо. Потом сын прислал сообщение: «Ты мне больше не мать». Она не ответила.
Через две недели она приехала в квартиру. Пусто, на стенах остались дыры от дюбелей, ламинат был исцарапан. Ничего, это не так уже и важно. Для себя она решила, что время все расставит по своим местам. Пусть она и осталась в глазах всех эгоисткой и наглой свекровью, которая облапошила молодых, заставив сделать ремонт. Все равно плохая, так чего переживать. Пока поживет для себя.
Прошло три года
Егор продолжает жить с женой, они взяли квартиру в ипотеку. Она знает, что молодые оформили договор, что ее сын ни на что не претендует. По слухам, он счастлив. Алина беременна. Инга теперь совершенно не понимает, что происходит. Получается, она все не так поняла и своими руками разрушила отношения?