— Ты же её сестра, кто ещё поможет, если не ты? — в голосе матери звучала гремучая смесь из мольбы, приказа и слез. — Кристина, ты слышишь меня?
— Слышу, мам. И говорю в третий раз: я не буду брать кредит.
— Почему? — в голосе матери прозвучало искреннее недоумение, будто Кристина только что отказалась от приза. — Тебе что, жалко для сестры?
Кристина с шумом выдохнула. Может быть, потому, что она не миллионер? Потому что ей тридцать пять лет, она экономит на всем, мечтая о своём жилье и снимая эту убитую конуру? Зачем ей чужой кредит?
— Мам, я коплю на квартиру. Ты же знаешь.
— Так сколько ты там накопила? — оживилась мать неожиданно. — Интересно, как это у тебя получается, если ты ещё и снимаешь? Наверное, немало уже?
Кристина сжала от злости губы. Судя по всему, мама уже прикидывает, куда потратить ее накопления.
— Это мои деньги.
— Ой, да что ты сразу все воспринимаешь в штыки, — мама вздохнула с театральной горечью. — Я же не прошу тебя отдать последнюю рубашку. Я просто прошу помочь сестре. У неё двое детей, понимаешь? Двое! А ты одна, у тебя есть возможность...
— Возможность? Ты серьёзно? Просто я не залезаю в кредиты на каждый чих! Я не купила машину, отдыхаю в деревне у бабушки!
— Ах, значит, в тебе просто сейчас говорит зависть. Конечно, Юля отдыхает и купила машину. Потому что она человек и заслуживает немного счастья. Я тебя не узнаю. Ты стала такой чёрствой, жестокой. Это всё от одиночества, да?
Кристина промолчала. Она давно перестала объяснять матери, что у неё тоже есть жизнь, пусть и не такая яркая, как у Юли. Она совершенно не понимала образ жизни младшей сестры. Приходишь в гости и видишь, что вся квартира упакована, но зато есть якобы нечего.
— Так ты берёшь кредит или нет?
— Нет. И если ты такая добрая, так бери кредит на себя.
Повисла тягучая тишина. Кристина замерла, под ложечкой засосало. Что-то не так, шепнул ей внутренний голос. И вдруг мама тихо сказала:
— Я уже взяла. Год назад. Двадцать тысяч плачу каждый месяц.
Кристина закрыла глаза, и перед ними, как на экране старого проектора, замелькали картинки последних восьми лет.
Всё началось с Юлиной свадьбы. Ее младшая сестра всегда была общей любимицей. Яркая, с лёгким характером и умением получать желаемое просто так, без особых усилий. Ее будущий муж, хоть и работал в автосервисе, обещал золотые горы. Свадьбу сыграли пышную, на зависть всем. И, конечно, не за свои деньги. Первый кредит взяли на торжество.
Буквально сразу же она забеременела. Гендер-пати, все самое лучшее ребенку. Второй кредит взяли на детскую коляску, кроватку, автокресло и еще что-то по мелочи.
Когда Алисе исполнилось два, Юля забеременела снова. «Так получилось», — пожимала она плечами на любые вопросы. Молодые взяли квартиру в ипотеку в новостройке.
Кристина тогда спросила осторожно:
— А вы потянете?
Юля обиделась, надула губы:
— Мы не нищие, знаешь ли. Саша подрабатывает шабашками. Всё нормально.
Казалось, все в семье сестры складывается легко и просто. Но она, иногда приходя в гости, запутывалась в кредитах и рассрочках Юли. Новый айфон и ноутбук. Машинка-хлебопечка, которой пользовались три раза. Потом кредит на новый паркет, на ламинатор для волос, на ещё один телефон, потому что у Саши старый сломался.
Со временем она поняла, что вся техника в их доме была в кредит. Стиральная машина, холодильник с дисплеем на дверце, посудомойка, две плазмы — в гостиную и в спальню. Даже электронная зубная щётка, которую Кристина случайно увидела в их ванной, была куплена в рассрочку. Сестра хвасталась: «Мы берём всё самое лучшее, потому что потом будет поздно. Надо жить сейчас». Кристина молчала, но внутри неё росло тяжёлое, как свинец, предчувствие.
В прошлом году они купили машину. Кредит на пять лет. «Надо же Саше на работу ездить, детей в садик возить, продукты закупать оптом — так дешевле», — объясняла Юля. Кристина не спрашивала, на какие деньги они собираются покупать эти оптовые продукты, потому что давно перестала вникать. И вот теперь выяснилось, что всё намного хуже, чем она думала.
Мать наговорила ей в тот вечер всё, что накипело за месяцы молчания. Оказалось, что Юля с Сашей должны не только банкам. Они задолжали друзьям, соседям, бывшим коллегам. У них были микрозаймы, карты рассрочки. Долги переходили в просрочку, обрастали пенями и штрафами.
Ее мама практически всю свою зарплату отдавала им, к тому же гасила кредит, который взяла для младшей дочери. Она не спала ночами, думала, где взять деньги. И вот решила, что только Кристина может их спасти. Взять кредит и погасить все мелкие долги.
Кристина слушала и чувствовала, как в ней борются два совершенно разных человека. Один — старшая сестра, которая помнила, как в детстве Юля смотрела на неё снизу вверх огромными глазами и тянула ручонки. Другой — уставшая женщина, которая всю жизнь никогда не просила помощи, даже когда было нечем заплатить за квартиру и приходилось есть пустые макароны.
— Пусть продадут что-нибудь, — задумчиво сказала она, когда мать закончила причитать. — У них же много техники, машина.
— Ты что, с ума сошла? А как они без машины? Саша иногда таксует, подрабатывает по вечерам! А техника? У них двое детей! Как они без стиральной машины, без холодильника?
— Люди живут в общежитиях и без плазм, мама. И без роботов-пылесосов. И без посудомоек.
— Так ты предлагаешь им жить в нищете? Ты просто завидуешь, Кристина! У тебя ничего нет, так пусть и у сестры ничего не будет, да? Ты просто злая, чёрствая, зажравшаяся...
— Я зажравшаяся? — Кристина не поверила своим ушам. — Мама, я снимаю эту конуру семь лет! У меня нет машины, нет дачи, нет даже нормального дивана!
— Ну и что? Ты думаешь помогать сестре или начинаешь причитать про свою тяжёлую жизнь? Что у тебя может быть плохого? Ты одна!
— И что? Можешь и дальше рассказывать про тяжелую жизнь Юли, но брать кредит на себя я не буду.
— Ты чудовище, — прошептала мать. — Там же дети, твои племянники. Я не знаю, где я ошиблась в воспитании. Ты больше мне не дочь.
В трубке раздались короткие гудки. Кристина сидела неподвижно ещё долго. Она права или нет?
Прошел год
Разумеется, мама ей не звонила. Юля заблокировала её во всех мессенджерах. Саша в торговом центре, когда их пути случайно пересеклись, демонстративно отвернулся. Кристина сначала ждала, что мама одумается, сестра рано или поздно напишет, хотя бы просто спросит, как ее дела. Неделя, две, месяц. Ничего, тишина.
Кристина поняла, что её как будто вычеркнули из семьи. Как ее и не было. Она продолжала жить своей жизнь. В душе образовалась большая дыра, которую она заполняла чтением книг, прогулками. Единственное, что она вынесла из этой ситуации, что мама права. Она слишком долго была одинокой. Пора бы уже обрести свою семью, где она будет нужна и важна.