Лена считала себя никчёмной. В детстве и юности ей внушали, что она - никто. Мальчишки с хохотом и издевательскими репликами отнимали у неё кукол, отрывали им головы прямо у неё на глазах. Пока один держал Лену за руку, двое других смотрели ей в глаза и, улыбаясь, наматывали кукольные волосы на палец, потом на кулак, делали резкое движение - и кукла лишалась волос, а то и всей головы.
Лена научилась не плакать. Она знала: слёзы бесполезны и отнимают много сил. Детский дом учил её этому. Детский дом утверждал, что любви нет. Вообще.
За забором, в далёкой жизни, мамы обнимают своих детей, старшие ребята любят младших братиков и сестричек, играют с ними, разговаривают, песенки поют, меняют им памперсы. А в реальности, там, где жила она, всё было жёстко, злобно и подло. И Лена всю жизнь думала, что это нормально. Что она так заслужила. И все они, кто оказался в детском доме номер три, тоже заслужили. Родиться без любви, без ласки, без родительской опеки.
- Мама! Ну сколько раз я тебе говорила: я не люблю вот этот квас! Мой квас - холодный! А ты что принесла? Тёплый? Я не буду это пить!
- Дочка, как ты с матерью разговариваешь? - Мама возвышалась над девятилетней дочерью в косынке, из-под которой торчали густые каштановые кудри. - На улице холодно! Не могу я тебе дать холодного, заболеешь ещё.
«Вот дрянь девчонка», — подумала Лена.
Если бы у неё была такая красивая мама, она бы к ней прижалась и сказала: «Да, мамочка, ты права». Она бы радовалась, когда пила этот квас. Потому что этот квас принесла бы её мамка.
Ленка бросила на девочку пронизывающий взгляд, полный ненависти, и ушла в детский дом на обед.
Сколько себя помнила, Ленка всегда жила там и до четырнадцати лет думала, что это нормально. А когда ей исполнилось четырнадцать, она гуляла по улицам Смоленска (ей разрешали как старшей выходить в магазин за пределы детдома; она всячески пользовалась этой привилегией и обшарила все окрестности). Тогда она впервые задумалась о том, что у всех есть мамы и папы, а у них, тех, кто живёт в детском доме, вообще никого нет.
Есть, конечно, счастливчики — за ними приходят тёти и дяди и забирают их. Но это крайне редко. И забирают маленьких детей. Но не таких больших, как она.
Её «отпустили» из детского дома. Как сказать «отпустили»... Отправили учиться в ПТУ со словами: «Тебе уже восемнадцать лет, ты совершеннолетняя и тебе теперь не место в детском доме. А самый возраст устраивать свою личную жизнь».
Лена стала учиться и жить в общежитии при училище. Там она познакомилась с одним парнем. Её привлекло в нём то, что он абсолютно домашний. От него пахло не столовской едой, как в детдоме, а хлебом, кашами, молоком. Он красиво одевался: носил брюки и рубашки всех цветов — белые, синие, красные. И они ему не жали! Они сидели хорошо, через них ощущалось его красивое тело, бицепсы.
Дима не жил в общежитии. Он жил со своими родителями в отдельной квартире — без соседей и чужих людей, которые могли бы на него орать.
Лена сама не заметила, как влюбилась. Даже не то что влюбилась - она его обожала, боготворила. Она была без ума от его родителей. Она любила их за то, что они не бросили Димку.
Временами она чувствовала жгучую зависть к тому, что Димка рос в семье, а она - нет. Но когда Димка открывал рот и рассказывал Лене какую-нибудь историю... Лена забывала о зависти и чувстве собственной неполноценности перед ним и начинала его боготворить.
Дима понял: Ленка на всё согласна, лишь бы быть с ним рядом. Ему льстило, что такая красивая смазливая девчонка ловит все его взгляды и жесты и слушает все его разговоры. Дима не был злым или подлым... Только он вдруг безумно захотел Ленку. Кто бы отказался от добычи, которая сама кидается тебе под ноги?
Однажды Лена и Дима возвращались домой после учёбы. На улице цвела сирень и шёл дождь; сирень пахла так отчаянно вкусно! Запахи были такими насыщенными, как бывает только в дождь.
Дима снял свою куртку, накинул её на плечи девушки, обнял её и привлёк к себе. Они спрятались от дождя в беседке, заросшей высокими кустарниками.
У Лены это был первый мужчина. Она была объята каким-то чувством — непонятным и абсолютно ей неведомым. Её влекло к Диме; она вдруг поняла: он самый красивый, самый лучший! Ему так идут его кудрявые чёрные волосы... Ему идёт даже то, что он шепелявит и у него недавно вскочил прыщ на самом кончике носа.
На следующее утро и в течение двух месяцев Димка заходил за Леной в общежитие. Они приходили в училище вместе, держась за руку. После учёбы они уходили в ту самую беседку; сидели там незамеченные никем - их секрет хранили кустарники. Они говорили обо всём: про учёбу, про жизнь.
Димка рассказал Лене всё про своих родителей. И девушка вдруг поняла: она любит их всем сердцем.
Она рассказала ему про жизнь в детском доме по расписанию; про то, что никогда не любила школу из-за злобных учительниц (она так ненавидит эту школу, что до сих пор пишет с ошибками!). А ещё она ненавидит мальчишек из детского дома за то, что все её били и швыряли её кукол.
Однажды Ленка проснулась от того, что ей плохо. Она побежала в туалет — и её вывернуло наизнанку.
Соседки по комнате неодобрительно смотрели на неё:
— А ты знаешь, откуда берутся дети? — насмешливо спросила Женька. — Вы-то хоть со своим хахалем предохранялись?
Ленка потупилась и покраснела. Когда-то в детском доме им объясняли про секс. Ленке было противно это слушать - она убежала... Потом мальчишки говорили про секс друг с другом и с другими девчонками: кто-то краснел и смущался, а некоторые вообще не краснели и предлагали заняться этим друг с другом сразу же после ухода воспитателей домой.
- А я занималась ведь! - хвастались некоторые прыщавые девчонки и хихикали, обсуждая "это".
Правда, чем все заканчивалось потом? Лена особо не вникала в их истории. Она вообще была не любопытна.
— А ты знаешь... я беременна... — растерянно сказала Ленка и протянула Диме тест с двумя полосками.
— А-а-а... Ну круто... А почему ты не предохранялась?
— Это же ты должен был предохраняться! — прошептала Ленка. — Ты же опытнее меня! Старше! Больше знаешь!
— Значит так! Не сваливай на меня то, за что должна была думать сама! Я тебя не люблю! Жить с тобой не хочу! Знаешь что? Сделай аборт! Тебе всего девятнадцать лет! Родишь ещё... Только не от меня! Мы с тобой больше не встречаемся! Я люблю Зинку! Давно хотел тебе это сказать... В отличие от тебя она не детдомовка... Родители скорее всего одобрят наш союз... А ты им не нравилась... Так что делай аборт и забудь меня!
После таких слов Ленка стала сама на себя не похожа. Она побледнела; похудела; ходила как приведение; ни с кем не общалась. Они виделись с Димкой на лекциях и семинарах; окружающие замечали растущий живот Лены - жалели её и осуждали парня.
Зимой под Новый год родился мальчик.
Когда Лена взяла его на руки и поднесла к груди - у неё в голове зашумело. В груди появилось какое-то чувство. Она прижимала к себе маленький беззащитный комочек. Этот комочек зависел только от неё и ни от кого больше; ближе этого малыша у Ленки никого не было.
В этот момент её прорвало.
Глядя на своего ребёнка, она заплакала от того, чего у неё никогда не было: любви; заботы; защищённости.
«Если так подумать... У меня ведь этого нету до сих пор... Куда я приведу ребёнка?»
Она лежала в палате вместе с тремя женщинами (ещё у двоих начинались схватки; четвёртая лежала на сохранении). Они смотрели на то, как плачет Ленка, как кричит малыш...
— Что с тобой? Дорогая? — Женщина с огромным животом проковыляла к ней и взяла её за руку.
Плача Лена рассказала ей всю историю: всю свою жизнь, всю свою боль. Сказала ей о том, что ей некуда привезти ребёнка - придётся сдать его в Дом малютки... Она не хочет расставаться с ним! Не хочет, чтобы он повторил судьбу своей мамы!
Девочки слушали её. все плакали вместе с ней. Вдруг, темнноволосая женщина которая лежала на сохранении сказала:
- Ой! А ты знаешь? Сейчас есть кризисные центры для женщин с детьми! Специально для таких как ты! Для тех кому негде жить! Называются они «Дома для мамы», по-моему... Сейчас, надо поискать...
И женщина достала телефон; зашла в интернет и нашла Смоленский дом для мамы.
Так Лена с Максимом стали жить у нас.
Продолжение следует...