Вернулся к автору, заинтересовавшись эссе о нём, а в вишлисте как раз был этот роман.
"...человек лет двадцати семи, небрежно и бедно одетый. Тяжело шлёпая стоптанными калошами, медленно покачивая грузное, неуклюжее тело, человек этот достигнул наконец самого верха лестницы...". Встречает неопрятного молодого человека столь же малоприятная хозяйка квартиры, дополняют компанию коротышка-хохмач и хрупкий истерик.
"Какая тебе ещё неприятность нужна? - закричал он внезапно зазвеневшим голосом. - Пол- России с голода помирает, "Московские ведомости торжествуют, классицизм хотят ввести, студенческие кассы запрещаются, везде шпионы, притеснения, доносы, ложь и фальшь - шагу нам ступить некуда... а ему всё мало, он ждёт ещё новой неприятности, он думает, что я шучу...".
Явление вельможи, театральный диалог и происхождение главного героя - давшее тому нервность и обидчивость при хорошем воспитании и обаятельности.
Новые персонажи - скучающая красавица-домохозяйка, её светский франт-ухажёр и молодая бунтарка - сирота проворовавшегося генерала.
"...стоило кому-нибудь, чем-нибудь задеть Семёна Петровича, задеть его консерваторские, патриотические и религиозные принципы о! тогда он делался безжалостным! Всё его изящество испарялось мгновенно; нежные глазки зажигались недобрым огоньком; красивый ротик выпускал некрасивые слова - и взывал, с писком взывал к начальству!".
Дворянская усадьба:
"Весь сад нежно зеленел первою красою весеннего расцветания; не было слышно ещё летнего, сильного гудения насекомых; молодые листья лепетали, да зяблики кое-где пели...".
Юный народник-байстрюк в уездном дворянском обществе, заинтересовало упоминание писателя Кукольника.
Провинциальный церковный праздник (недовольство священников посредничающими между ними и архииереями благочинными не сегодня придумано).
Ещё один народник - снова малоприятный, глупый и активный, поклонник Герцена.
"...перед ним существо, вероятно, тупое, но, несомненно, честное - и сильное".
Крестьяне идей своих избавителей не разделяют, предпочитая пить в кабаке, одна надежда (тоже напрасная) на рабочих провинциальной фабрики.
Персонажи расставлены так, что кажется неизбежным роман главного героя с одной из трёх героинь.
"...принадлежала к особенному разряду несчастных существ - (в России они стали попадаться довольно часто)... Справедливость удовлетворяет, но не радует их, а несправедливость, на которую они страшно чутки, возмущает их до дна души".
Борец с нигилистами настолько фальшив и наигран, что едва ли не отвратительнее их самих.
Любовь экзальтированная, ожидавшаяся, как и последняя капля в чашу её формирования.
Пугающая небрежная мощь фабрики.
"Всё шло правильно, разумно, полным махом; но не только щегольства или аккуратности, даже опрятности не было заметно нигде и ни в чём...".
Звучит опредение "буржуй" и появляется новый типаж сочувствующего революционерам - технократ-директор завода.
"Он хорошо знал петербургских революционеров и до некоторой степени сочувствовал им, ибо был сам из народа; но он понимал невольное отсутствие этого самого народа...".
Дальше революционные письма самовлюблённого и гиперактивного двадцатидвухлетнего попугая-пропагандиста и ещё один типаж - спонсирующий революционеров из тщеславия никчемный наследник купца-старовера.
Карикатурная блаженная супружеская пара мелких помещиков, которым крепостные из жалости не сообщают об отмене крепостного права.
Диспут, перешедший в попойку, в которой царит и кутит купец, с революционными речами и ухарством.
Пьяное объяснение двух соперников, исчерпывающе дополненное непогодой и ожидание объяснения влюблённых.
"...всюду, внезапно, яркие пятна света мятежно колыхались снова: они путались, пестрели, мешались с пятнами тени... Шум и движение были те же; но какая-то праздничная радость прибавлялась к ним. С таким же радостным насилием врывается страсть в потемневшее, взволнованное сердце...".
Инженер - наиболее трезвый и целостный из всех персонажей романа, именно от его имени автор проговаривает важное: дворяне после реформы всё дальше от крестьян, сливаясь с всегда чужими тем чиновникам, дворянство обречено везде, и в России и в Англии, купцы - хищники и для низших классов страшнее аристократии.
"Известное, хоть не совсем понятное дело: русские люди - самые изолгавшиеся люди в целом свете, а ничего так не уважают, как правду, ничему так не сочувствуют, как именно ей".
Попытка пары главных героев "опроститься" и стать ближе к народу, продолженная сначала идейным воздержанием от фактических брачных отношений, а затем фарсовым переодеванием в дурацкую одежду, кажущуюся главному герою народной.
"...произнёс вполголоса: "Што ж... робята... иефто... ничаво... потому шта"... Кажется, похоже, - подумал он опять...".
Ближе к развязке уже трагифарс - кого-то из героев ждёт тюрьма (одного, преданного идеализированным мужиком, ещё и личное крушение), кого-то Женева, снова в действие возвращается сановник.
Самый приличный человек во всей истории - добродушный, породистый и компетентный губернатор, а положительный герой - явный любимец автора, получает, можно сказать, хэппи-энд: собственное дело и красавицу-жену (вельможа тоже останется не внакладе).
Главного героя же ждёт участь насколько ужасная, настолько и соответствующая его истерическому и вздорному образу.
Эпилог, с двумя наиболее смешными персонажами.
Роман прекрасный - мной во многом воспринятый как диалог с Гоголем, связующим звеном с тем пара старосветских блаженных супругов, применительно к которым автор говорит, что XIX век куда лучше и предшествующего и грядущего; герои в отличие от гоголевских при этом смеха вызывают мало, - они в основном по-своему плохи, жалки и глупы, - самые разные представители правящего класса обуяны мотивированным разными соображениями стремлением уничтожить свою жизнь.
Мотивирует и дальше читать и автора и его великих современников