Заслуженного деятеля искусств Татарстана, члена Союза писателей СССР и Татарстана Шамсию Зигангирову многие узнают прежде всего по её мягкому, проникновенному голосу. А её стихи для многих стали настоящим жизненным ориентиром, пишет Ильгиза Галиуллина из Шахри Казан.
— Вы выросли без отца. Наверное, с детства вам пришлось быть сильной?
— В детстве я не воспринимала сиротство как какое-то несчастье или ущербность. Но с возрастом, набравшись жизненного опыта, уже ближе к зрелым годам поняла: отсутствие отца всё-таки помешало мне почувствовать себя по-настоящему защищённой женщиной. Сиротство научило меня не ждать помощи, не быть капризной, не позволять себе слабости. Хотя, наверное, были в этом и свои плюсы.
Не каждой семье дано встретить старость вместе. Я знаю женщин, которые после смерти мужа говорили: «У меня рухнул весь мир». А у меня ничего не рухнуло — потому что я с юности привыкла рассчитывать только на себя.
Мы почему-то недооцениваем силу рода, наследственности. Конечно, огромное значение имеют воспитание и талант, данный Всевышним. Но и родовая закалка многое определяет. Я из семьи людей, которые привыкли сами справляться с жизнью и первыми браться за любое дело. И говорю об этом с гордостью.
Но всё же сиротство время от времени напоминало о себе. Когда мы приехали знакомиться с родителями мужа, его мать спросила:
— Родители у неё есть?
Услышав: «Мать есть, отца нет», — она заметно удивилась.
И сейчас часто говорят: «Пусть у ребёнка будут оба родителя». Что ж, судьба у каждого своя. Не всем выпадает счастье расти в полной семье.
В нашей семье я всегда старалась брать на себя самое тяжёлое — лишь бы мужу было легче. Наверное, это шло от жалости к матери. Я видела, как она одна поднимала четырёх дочерей, и мне хотелось хоть немного облегчить её жизнь.
— Ваши сёстры живы?
— Нас было четверо. Две старшие сестры родились ещё до войны. Одна ушла уже в преклонном возрасте, другая умерла после коронавируса… Теперь нас осталось только двое.
Никто из сестёр не жил в Казани. К одиночеству пришлось привыкать очень рано. Я училась в казанской школе-интернате №10. Дети из соседних районов на выходные уезжали домой, а мне идти было некуда — ни родных, ни знакомых в городе. До сих пор помню ту тоску и чувство покинутости.
— Многие, наверное, даже не догадываются, сколько трудностей вам пришлось пережить. Но при этом вы никогда не жалуетесь.
— Если бы я воспринимала свои испытания как трагедию, меня, наверное, уже не было бы в живых. Если оглянуться назад, то фраза «так и не увидела лёгкой жизни» вполне могла бы быть обо мне.
У меня есть строки:
«Вся наша жизнь прошла в обмане —
Каждое несчастье мы принимали за счастье».
Мне всегда были чужды зависть и желание кого-то превзойти. А ведь это, если задуматься, большое счастье. Я живу в своём мире и по своим внутренним законам.
— Вашей маме было 95 лет. Наверное, сколько бы лет ни было матери, всегда хочется, чтобы она жила дольше…
— Мама жила ради нас, поэтому я почти не чувствовала себя сиротой. Она шила нам красивые платья и пальто. Мы ни в чём не уступали другим, а порой жили даже лучше.
Каждый год для семьи забивали лошадь. Однажды директор школы попросил продать ему хотя бы пять килограммов мяса. Но мама ответила:
— Не могу отдать то, что предназначено моим детям.
После смерти мужа я, конечно, была сломлена. Но по-настоящему круглой сиротой и совершенно одиноким человеком почувствовала себя только после смерти мамы. Эту утрату невозможно сравнить ни с чем.
— Ваша дочь живёт за границей?
— Да, в Турции. Я очень по ней скучаю. И теперь думаю: наверное, мама так же тосковала по мне. Дочь старается приезжать как можно чаще. Слава Богу, мои дети — моё отражение. Даже живя за границей, дочь помогает знакомить людей с татарской культурой.
— Женщинам, достигшим руководящих должностей, обычно приходится чем-то жертвовать. Как было у вас?
— Почти с самого начала трудовой жизни мне пришлось руководить. Когда мужа направили работать в Альметьевск, мы переехали туда. Мне ещё не было и двадцати четырёх, когда меня назначили заведующей детским садом.
Среди других руководительниц я выглядела белой вороной: платье, сшитое своими руками, никаких украшений. На меня смотрели с удивлением.
Жизнь у меня всегда была беспокойной. Но, несмотря на все трудности, я добилась открытия татарской группы в детском саду.
Позже, когда меня назначили главным редактором радио «Болгар», я снова почувствовала всю тяжесть руководящей работы. Передачи шли одна за другой, работы было огромное количество, а зарплата оставалась прежней.
Трудностей хватало, но жаловаться я никогда не умела.
— Как говорится: «Кто не плачет — тому и молока не дадут»?
— Это правда. Если человек не жалуется и честно делает своё дело, всегда находятся те, кто хочет этим воспользоваться. Наверное, легче живётся тем, кто умеет пробиваться локтями. А я так и не научилась.
Для писателя одна из самых болезненных тем — издание книг. Уже почти пятнадцать лет мои книги не выходят. И виновата в этом, наверное, я сама: не умею ходить и просить.
Даже когда мне вручали премию имени Хади Такташа, мне сказали:
— У тебя ведь до сих пор не было ни одной премии. Почему никогда не просила?
Честно говоря, у меня даже не было собственного письменного стола. Мы жили в коммуналке с двумя пьющими соседями. И, может быть, если бы у меня был уютный кабинет и привычка «садиться писать», многие стихи так и не появились бы. Я записываю их только тогда, когда будто приходит весть свыше.
— Пятнадцать лет без книг — это очень долго…
— Есть такая фраза:
«Талантливым людям нужно помогать — наглые и сами пробьются».
К счастью, были люди, которые меня поддерживали. Один человек сам нашёл мой телефон и попросил разрешения публиковать мои произведения в соцсетях. Я ему бесконечно благодарна.
— С мужем вы прожили всего девятнадцать лет. Были ли эти годы счастливыми?
— Давайте уточним: пять из этих девятнадцати лет можно просто вычеркнуть из моей жизни. Потому что тогда я не жила.
Со стороны, возможно, это и не выглядело счастьем. После свадьбы у нас не было своего жилья, дети рождались один за другим. В Казани мы тринадцать лет прожили рядом с пьющими соседями.
Но несчастной я себя не чувствовала. У меня были прекрасные сын и дочь. Когда муж заболел, я старалась сделать всё, чтобы дети ни в чём не чувствовали себя обделёнными. Помню, как однажды за ночь сшила сыну куртку.
— Пять лет вы ухаживали за тяжело больным мужем. Как удалось выдержать это испытание?
— Конец был предрешён. Но до последних дней муж не знал, что у него рак. Я всё повторяла ему:
— Ты будешь жить.
Однажды мама сказала:
— Доченька, ты ведь ни одного дня не прожила спокойно. Даже ухаживая за больным мужем, продолжала работать и растить детей.
И только тогда я впервые по-настоящему расплакалась.
Что мне пришлось пережить — знает только Всевышний и я сама.
— Наверное, у вас всегда было много поклонников?
— Видимо, в молодости я действительно была красивой. Но никогда не выбирала мужчин и не перебирала поклонников. Возможно, это тоже была ошибка.
Сейчас некоторые признаются:
— Я был влюблён в тебя десять-пятнадцать лет.
В молодости случались и тяжёлые истории. В институте подруга увела у меня парня, с которым мы встречались четыре года. Я не смогла этого простить.
— А сегодня рядом есть человек, на которого можно опереться?
— Только сейчас я начала понимать, как тяжело жить без мужа. С возрастом это ощущается всё сильнее.
Я с утра до вечера в движении, всё время чем-то занята. И рядом никого нет — и, слава Богу! — смеётся она.
Говорят: «В старости нужен человек, с которым можно просто сидеть за одним столом и пить чай». Но если люди не живут одним дыханием, одной мыслью, одной волной — ничего не получится.
Некогда сидеть и жаловаться на жизнь. Она продолжается.
Слава Богу, у меня дома даже лекарств нет. Дети живы и здоровы — а это и есть настоящее счастье.
Источник: shahrikazan