Вы чувствуете, что сами принимаете решения. А учёные говорят: это иллюзия, ваш мозг всё решает за вас. Кому верить? Мы собрали под одной крышей пятерых мыслителей — от философа Деннетта до приматолога Сапольски и физика Каку. Их ответы не совпадают. И это меняет всё.
Оказывается, сама вера в отсутствие свободы воли заставляет людей жульничать и вести себя хуже. А один мысленный эксперимент с нейрохирургом ставит под вопрос ответственность самих учёных за их громкие заявления.
Без заумностей, с живыми примерами и ссылками на исследования. Спойлер: свобода, кажется, всё-таки есть — но совсем не там, где вы её искали.
«Свободы воли не существует» — говорят нейробиологи. Почему же они ошибаются?
Вы когда-нибудь задумывались, почему мы вообще спорим о свободе воли? Казалось бы, вот вы сидите, читаете этот текст, и у вас есть очевидное чувство: вы сами решили его открыть, сами выбираете, читать дальше или закрыть. Это переживание настолько непосредственное, что спорить с ним кажется странным.
Но вот уже несколько десятилетий подряд из лабораторий по всему миру приходят новости: свобода воли — это иллюзия. Ваш мозг принимает решения за доли секунды до того, как вы осознаёте их. Нейроны подчиняются законам физики и биохимии — а значит, никакого «свободного деятеля» внутри просто нет. Или всё-таки есть?
Давайте честно: в этом споре легко потерять голову. С одной стороны — убедительные данные электроэнцефалографии и магнитно-резонансной томографии, с другой — ваше повседневное ощущение себя автором собственных поступков.
Кто прав? И здесь выясняется неожиданное: среди тех, кто глубоко разбирается в устройстве мозга и эволюции, нет единого мнения. Более того, некоторые из самых ярких умов современности — философы, нейробиологи, физики — предлагают настолько разные ответы, что поневоле начинаешь подозревать: возможно, мы просто задаём неправильный вопрос.
Миллиарды лет без свободы — и вдруг она появляется
Начнём с одного наблюдения, которое часто упускают из виду. Дэниэль Деннетт, один из самых влиятельных современных философов сознания, любит напоминать: на протяжении большей части истории жизни на Земле — около трёх с половиной миллиардов лет — свободы воли не было.
И дело тут не в том, что тогдашние организмы были слишком простыми. Дело в самом принципе. Амёба движется на свет или от химического раздражителя. Трилобит охотится по жёсткой программе. Динозавры, скорее всего, тоже не мучились размышлениями по вечерам. И даже когда появились первые приматы, их поведение всё ещё было плотно привязано к рефлексам и инстинктам.
А потом случилось кое-что странное. По крайней мере, с точки зрения нашего внутреннего опыта. Появились существа, которые могут не просто действовать по причинам, но и формулировать эти причины — себе и другим. Вы можете спросить человека: «Почему ты это сделал?» — и получить связный ответ.
И этот ответ будет влиять на ваши дальнейшие отношения, на то, станете ли вы его винить или хвалить, наказывать или прощать. Вот что, по мнению Деннетта, и есть свобода воли на самом деле. Не магический «разрыватель причинно-следственных связей», а способность отвечать на вызовы, исходящие из наших же убеждений, и делиться мудростью с другими.
«Слово "ответственность" говорит само за себя, — замечает Деннетт. — Мы ответственны, потому что можем отвечать на вызовы». И это радикально меняет угол зрения. Физика за последние миллиарды лет не изменилась. Электроны вели себя тогда точно так же, как сегодня.
Но свобода воли появилась. Как такое возможно? Значит, дело не в фундаментальных законах природы, а в том, как материя устроена. А этим занимается биология — и в особенности эволюционная биология. За миллиарды лет эволюция породила всё более сложные мыслительные способности.
И наши способности — не просто чуть-чуть лучше, чем у дельфина или шимпанзе. Они качественно иные. Мы единственный вид, который может объяснить свои действия и, значит, нести за них ответственность.
Стивен Пинкер: сложность спасает свободу
Если Деннетт — философ, то Стивен Пинкер — психолог и исследователь познания, и его позиция часто оказывается ближе к здравому смыслу. Он прямо говорит: я не верю в «призрака в машине».
Нет никакой души или нематериального деятеля, который сидит где-то в голове, считывает показания с экрана чувств и нажимает на кнопки. Это бессмыслица. Наше поведение — результат физических процессов в мозге. Точка.
Но вот что интересно. Мозг человека — это примерно сто миллиардов нейронов, соединённых сотней триллионов синапсов. Это самая сложная система из известных нам во Вселенной.
И эта сложность порождает явление, которое Пинкер называет непредсказуемостью. Ваше поведение нельзя вычислить на основе тех раздражителей, которые на вас воздействовали раньше, — даже в принципе, а не только из-за нашего несовершенного знания.
Пинкер предлагает различать два типа поведения. Первый — грубые непроизвольные рефлексы. Если направить луч света вам в глаз, зрачок сузится. Если ударить молоточком по колену, нога дёрнется.
Тут действительно нет выбора. Но есть второй тип: выбор того, что съесть на ужин, ход в шахматах, решение — взять эту бумагу или отложить. В этих случаях задействованы огромные участки мозга, особенно лобные доли.
И мозг в этих ситуациях строит мысленную модель мира, просчитывает последствия возможных действий и выбирает то, что приведёт к лучшему результату. Вот это, говорит Пинкер, мы и называем свободой воли.
Это не таинственность, а просто очень сложный вычислительный процесс, который имеет мало общего с коленным рефлексом. И его полезно отличать — как в морали, так и в праве — от простых автоматизмов.
По сути, Пинкер защищает свободу воли как биологическую способность, не требующую нарушения законов физики. Звучит разумно. Но ровно здесь на сцену выходит самый резкий скептик.
Роберт Сапольски: добро пожаловать в мир без выбора
Роберт Сапольски — приматолог и нейробиолог из Стэнфорда, автор знаменитой книги «Биология добра и зла». Он десятилетиями изучал стресс, агрессию и поведение. И его ответ на вопрос о свободе воли краток и бескомпромиссен: её не существует. Совсем.
Сапольски часто повторяет одну вежливую фразу: «Если свобода воли и существует, то она проявляется во всех скучных местах, а этих мест становится всё меньше». Что он имеет в виду?
Вы сегодня решили чистить зубы, начиная с верхних, а не с нижних? Пожалуйста, называйте это свободой воли — ему не жалко. Но как только речь заходит о чём-то серьёзном — о том, поступит ли человек честно или украдёт, устоит перед искушением или сорвётся, — выясняется, что решение зависит от тысячи факторов, ни один из которых не находится под контролем «свободного Я».
Сапольски приводит примеры, от которых становится не по себе. Чувствуете ли вы газы из-за того, что съели на завтрак? Это влияет на вашу порывистость и себялюбие. Были ли вы зародышем в первом триместре, когда ваша мать пережила стресс? Изменения в работе генов с тех пор всё ещё работают. Какой у вас уровень серотонина, дофамина, кортизола? Какую микрофлору вы унаследовали? И это только начало списка.
«Если посмотреть на то, сколько биологических факторов мы знаем сегодня, — говорит Сапольски, — то 500 или даже 50 лет назад мы бы отнесли их к области моральных провалов и осуждения. А теперь мы знаем: "О, это биологическое явление". И когда же мы наконец осознаем: да, мы — биологические организмы, целиком и полностью?»
Для Сапольски представление о свободе воли — это просто миф. Не красивый, а вредный, потому что он заставляет нас наказывать людей за то, в чём они не виноваты. Разумеется, он не призывает отменить тюрьмы — но пересмотреть отношение к вине и наказанию с учётом биологических корней поведения было бы разумно.
И вот тут возникает противоречие. Если Сапольски прав, то и его собственное убеждение в том, что свободы воли нет, — тоже просто результат его генов, веществ-передатчиков сигналов между нейронами и утреннего завтрака.
Это не «истина», которую он свободно выбрал, а неизбежный вывод биологической машины. И с этим выводом нельзя спорить — только констатировать. Но тогда обсуждение теряет смысл. К счастью, есть ещё два голоса, которые предлагают выйти из этого тупика.
Физика вмешивается: Митио Каку и квантовая лазейка
Митио Каку, физик-теоретик и популяризатор науки, напоминает о старом споре. Ещё Ньютон создал картину мира как гигантских часов, заведённых в начале времён. Если знать положения и скорости всех частиц во Вселенной, можно предсказать всё — включая то, что вы будете есть 1 января через десять лет.
Эйнштейн верил в этот детерминизм. Когда его спросили, означает ли это, что массовый убийца не виновен, Эйнштейн ответил: да, в каком-то смысле это правда — но сажать его в тюрьму всё равно нужно.
Однако пришёл Вернер Гейзенберг со своим соотношением неопределённостей и сказал: чепуха. Бог играет в кости. Вы не можете знать одновременно и положение, и количество движения электрона. Вселенная на квантовом уровне принципиально непредсказуема.
Эйнштейн возмутился: «Бог не играет в кости!» Но, по мнению Каку, Эйнштейн ошибался. Бог играет в кости — и это оставляет дверь для свободы воли. Если будущее нельзя вычислить из прошлого даже в принципе, то у нас появляется пространство для подлинной новизны.
Каку, правда, тут же делает оговорку: означает ли квантовая неопределённость, что у нас есть свобода воли? Это философский вопрос. Случайность — это ещё не свобода. Но она разрушает железобетонный детерминизм, на котором держался довод против свободы воли. И это уже много.
Йоша Бах: вы всё перепутали, дело в общественном устройстве
Но самый решительный поворот предлагает Йоша Бах — мыслитель, который долгое время был буддийским монахом, а затем занялся философией сознания. Он говорит: мы с самого начала задали неправильный вопрос. Мы пытаемся найти свободу воли внутри физики — предопределённой или случайной. Но это ошибка в различении понятий.
Представьте, что кто-то утверждает: «Денег не существует, потому что атомы и молекулы не знают никаких денег». Формально это правда: если разобрать купюру на элементарные частицы, вы не найдёте там «стоимости». Но деньги существуют — как общественное установление, как договорённость между людьми. То же самое со свободой воли, считает Бах. Свободная воля — это не свойство нейрона или электрона. Это свойство того, как мы обходимся друг с другом.
Что такое «иметь волю»? Это способность вашей нервной системы возвести побуждение в ранг намерения. Сделать так, чтобы какое-то желание стало настоящей целью, встроенной в вашу личную историю. А что значит «свободная» воля?
Это способность вашего решения быть восприимчивым к разговору. Если я могу повлиять на ваше решение, просто поговорив с вами, приведя доводы, пригрозив тюрьмой или пообещав награду — значит, ваше решение было свободным в том самом смысле, который нас волнует.
«Если мне говорят: "Если ты сделаешь Х, то попадёшь в тюрьму", и это влияет на моё решение, — объясняет Бах, — то я очевидно несу ответственность. Потому что это было обращение к моей ответственности».
Мы не можем влиять на электроны разговорами. Но мы можем влиять на людей. И именно эта способность откликаться на слова, на доводы, на общественные санкции и есть свобода воли. Она существует не на уровне физики, а на уровне общественных договорённостей — и от этого не перестаёт быть настоящей.
Майкл Газзанига: автомобили и дорожное движение
Нейробиолог Майкл Газзанига, знаменитый исследованиями пациентов с расщеплённым мозгом, предлагает образ, который помогает удержать все эти нити вместе. Представьте, говорит он, что вы — физик и вы изучили автомобиль досконально. Вы знаете, как работает двигатель внутреннего сгорания, как передаётся вращающее усилие, какие химические реакции происходят в аккумуляторе. Вы знаете об автомобиле всё.
Теперь выйдите на оживлённое шоссе в час пик. Понимаете ли вы, что там происходит? Нет. Потому что движение на дороге — это другой уровень устройства. У него свои правила: полоса для обгона, расстояние между машинами, указатели поворота, согласованные действия сотен водителей. Устройство автомобилей не отменяет правил дорожного движения. Более того, устройство автомобилей не может их заменить. Это разные языки описания одного и того же.
«То же самое и с мозгом, — говорит Газзанига. — Мы можем изучать мозг до бесконечности, и это прекрасно. Но это никоим образом не отменяет того факта, что ответственность распределяется на общественном уровне». Мозг работает сам собой — нейроны подчиняются законам биохимии.
Но люди свободны, потому что они вступают в человеческое сообщество, где действуют законы, обязательства, взаимные ожидания. И если убрать из этого сообщества понятие подотчётности (то есть ответственности за свои действия), всё рухнет. Вы не можете сказать судье: «Нейроны моего мозга заставили меня украсть». Судья ответит: «Да, но мы договорились считать вас ответственным, иначе не получится жить вместе».
Коварный нейрохирург и опыт, который всё меняет
Но вернёмся к Деннетту. У него есть один мысленный опыт, который он сам называет «насосом для добывания чутья». Представьте себе нейрохирурга (Деннетт для удобства говорит «она», но это не важно). Она лечит пациента от обсессивно-компульсивного расстройства с помощью крошечной электронной схемы, которая действительно существует — такие схемы разработаны в Нидерландах и работают.
Пациент вылечен, всё хорошо. И тут врач говорит ему: «Мы теперь будем следить за вами 24 часа в сутки, и мы управляем каждым вашим шагом. У вас не осталось свободы воли. Это обман, который мы поддерживаем. До свидания».
Пациент — разумный человек, он видит блестящую лабораторию, дипломы, научные статьи. Он верит. И что же происходит? Он начинает вести себя иначе. Он становится более потакающим своим слабостям, более грубым, менее осторожным. В конце концов он совершает преступление. В суде он говорит: «Но у меня нет свободы воли! Мной управляет клиника». Вызывают хирурга. И она отвечает: «Я просто пошутила. Я не думала, что он мне поверит».
Вопрос Деннетта: разве нейрохирург не совершила ужасный поступок? Она лишила пациента свободы воли — не схемой, а словами, которые разрушили его ощущение себя деятелем. Она сделала его нравственно несостоятельным. И если мы согласны, что так шутить преступно, то что мы скажем о нейробиологах, которые каждый день заявляют публике: «Свобода воли — это обман, ваши решения принимаются до того, как вы их осознаёте»?
Деннетт не просто рассуждает. Он ссылается на настоящее исследование психологов Вос и Скулер (Vohs & Schooler, 2008). Они дали студентам колледжа для чтения два отрывка из книги Фрэнсиса Крика «Удивительная догадка». В одном отрывке ничего не говорилось о свободе воли.
В другом прямо утверждалось: свобода воли — обман, все ваши решения определяются нейробиологическими причинами. После чтения студентам предложили решить головоломку за деньги. Головоломка была сделана с небольшим изъяном, позволявшим жульничать — и исследователи могли это заметить.
Результат: те, кто прочитал текст об обманчивости свободы воли, жульничали значительно чаще. Одного лишь внушения — «вашей свободы нет» — оказалось достаточно, чтобы люди стали небрежнее относиться к нравственным последствиям своих действий.
Так что, замечает Деннетт, если нейробиологи признают, что поступок моего вымышленного нейрохирурга был безответственным, им стоит серьёзно задуматься, не безответственно ли с их стороны — снова и снова — внушать людям, что их свобода — лишь обман.
Что же в итоге? (И для обычной жизни, и для суда)
Попробуем собрать разрозненные голоса в одну картину. Роберт Сапольски прав в том смысле, что на уровне нейронов и генов никакого «свободного Я» не существует. Это действительно так. Но Стивен Пинкер и Майкл Газзанига правы в том, что есть огромная разница между коленным рефлексом и обдуманным решением — и эту разницу мы называем свободой воли.
Йоша Бах добавляет важное уточнение: наша воля свободна не потому, что нарушает законы физики, а потому что она может быть изменена с помощью доводов и общественных санкций. Наконец, Деннетт напоминает, что сама вера в отсутствие свободы воли меняет поведение — и не в лучшую сторону.
Так что же нам делать с этим знанием? На деле это означает, что мы можем спокойно отвергнуть и сверхъестественную свободу («призрака в машине»), и отчаянное отрицание всего («ничего не выбираю, всё предопределено»).
Между этими крайностями лежит огромное пространство человеческой жизни, где мы действительно принимаем решения, взвешиваем последствия, советуемся с близкими и меняем своё поведение на основе разговоров. Именно эта способность — быть восприимчивыми к смыслу, к словам, к доводам — и есть наша биологическая, развившаяся в ходе эволюции, ничуть не обманная свобода.
И последнее: если вы чувствуете, что доводы Сапольски вас убедили, и «никакой свободы нет», то спросите себя: а можете ли вы после этого чтения изменить своё поведение?
Например, решить, что с завтрашнего дня будете честнее? Или, может быть, поспорить с автором этой статьи? Сама возможность такой внутренней беседы — лучшее доказательство того, что свобода, о которой мы говорим, существует. Не как волшебство, а как способность биологической системы отвечать на вызовы окружающих — и на вызовы собственного разума.
Источники, на которые есть ссылки в статье:
- Дэниэль Деннетт — публичные лекции и сочинения (включая понятие «насосов для добывания чутья» и мысленный опыт с нейрохирургом).
- Стивен Пинкер — работы по когнитивной нейробиологии и нравственной психологии.
- Роберт Сапольски — «Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst» (2017).
- Митио Каку — «Physics of the Future» (2011) и выступления.
- Йоша Бах — выступления в подкастах и лекции об общественном устройстве.
- Майкл Газзанига — «Who's in Charge? Free Will and the Science of the Brain» (2011).
- Vohs, K. D., & Schooler, J. W. (2008). «The Value of Believing in Free Will: Encouraging a Belief in Determinism Increases Cheating». Psychological Science, 19(1), 49–54.
P.S. И маленькое признание, без которого эта статья была бы неполной
Вы только что потратили своё время — довольно много времени — на чтение длинного, сложного текста о свободе воли, нейробиологах, квантовой неопределённости и коварном хирурге. Вы могли бы пролистать ленту, посмотреть ролик с котиками или обсудить погоду в чате. Но вы выбрали это. Спасибо.
Такие статьи не рождаются из воздуха. Чтобы собрать воедино голоса Деннетта, Сапольски, Газзаниги, Каку и Баха, чтобы перепроверить опыт Вос и Скулера, чтобы упаковать это в связный и живой текст — нужны дни работы, часы чтения исследований и, если честно, немало внутреннего топлива. И вот тут, как ни странно, мы снова упираемся в тему нашей статьи. Что движет автором, когда он пишет? И что может подвигнуть вас — читателя — на ответный жест?
Справа под статьёй вы, наверное, заметили кнопку «Поддержать». Это не крик о помощи и не «обязаловка». Это просто честный обмен. Если вам было интересно, если вы узнали что-то новое или просто получили удовольствие от хорошего умственного приключения — вы можете сказать об этом самым прямым и взрослым способом. Ваше пожертвование не «милостыня». Это знак: «Ценю то, что ты делаешь. Продолжай». А этот знак, в свою очередь, запускает у автора мощнейший двигатель: желание искать ещё более ценную, редкую, хорошую информацию, тратить больше времени на разборы, приглашать сведущих людей, раскапывать опыты, о которых вы нигде больше не прочитаете.
В каком-то смысле пожертвование — это тот самый общественный способ обмена, о котором говорил Йоша Бах. Это действие, восприимчивое к разговору. Вы не просто переводите деньги — вы говорите «спасибо» и «давай дальше» на языке, который понимает любой автор. И всёленная, поверьте, любит такие честные сделки: польза в обмен на пользу, внимание в обмен на признание, свобода выбора в обмен на ответственность за то, чтобы этот канал жил и приносил людям свет.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа