О каком композиторе Глинка говорил сестре?

Знаете, копаться в старых письмах и мемуарах — это почти то же самое, что подслушивать чужие секреты на уютной кухне. Только кухня эта размером с целую эпоху русской культуры. Когда мы задаемся вопросом, о каком композиторе Глинка говорил сестре, перед нами открывается не просто сухая историческая справка, а живая, трепетная панорама личных симпатий и профессионального восторга. Михаил Иванович, будучи человеком тонкой душевной организации, вообще редко разбрасывался комплиментами направо и налево, но тут случай особый.

Душевные излияния в письмах

Глинка обожал свою сестру, Марию Ивановну Глинку (в замужестве Стунееву). Она была его доверенным лицом, «жилеткой», в которую можно было поплакаться, и критиком, чье мнение имело вес. Читая их переписку, порой диву даешься, насколько современно звучат его мысли. Так всё-таки, о каком композиторе Глинка говорил сестре с таким придыханием?

Речь идет о величайшем польском гении — Фридерике Шопене. Глинка познакомился с его музыкой и самим маэстро в Париже, и это была, выражаясь по-простецки, любовь с первого звука. В своих посланиях он не раз отмечал невероятную элегантность шопеновских мазурок и полонезов. Он видел в них что-то родное, славянское, но при этом недосягаемо изящное.

Почему именно Шопен?

Казалось бы, вокруг полно талантов, так почему же именно он? Ох, тут всё непросто. Глинка чувствовал в Шопене родственную душу. Оба они пытались протащить народные мотивы в высокие залы консерваторий, причесать их, не растеряв при этом полевой свежести.

• Во-первых, Шопен виртуозно владел фортепиано.
• Во-вторых, его меланхолия была понятна русскому сердцу без переводчика.
• В-третьих, это было просто чертовски красиво!

Размышляя над тем, о каком композиторе Глинка говорил сестре, стоит вспомнить его слова о «неподражаемом изяществе». Глинка считал, что Фридерик сумел сделать фортепиано поющим инструментом, а это, согласитесь, дорогого стоит. Глядя на его партитуры, Михаил Иванович порой сокрушался, что сам не всегда может достичь такой прозрачности фактуры.

Влияние на русское искусство

Слушайте, а ведь если бы не эта восторженность Глинки, кто знает, как бы развивалась наша фортепианная школа? Он буквально «заразил» своей любовью к Шопену всё ближайшее окружение. Гуляя по аллеям своего имения или кутаясь в плед в холодном Петербурге, он прокручивал в голове шопеновские мелодии. И это не было слепым подражанием, нет. Это был диалог двух мастеров.

В конце концов, история сохранила для нас эти крупицы искренности. И когда в следующий раз в викторине или в светской беседе всплывет каверзный вопрос о том, о каком композиторе Глинка говорил сестре, вы сможете уверенно улыбнуться. Ответ — Шопен. Человек, который заставил Глинку поверить, что музыка может быть одновременно хрупкой как стекло и мощной как океан. Ну разве это не чудо?