Читать после: «Козлы и лебеди»
Если все идеи из предыдущей статьи аккуратно классифицировать, то можно получить следующую схему.
Результаты работы социальной системы:
А. Идеальные = только успехи
Б. Реально достижимые = успехи + провалы
1. Ожидаемые
2. Неожиданные
— свидетельствующие о неполном знании о структуре системы
— вызванные крайне редким сочетанием факторов
Под социальной системой я имею в виду любой механизм в обществе, порождающий серии результатов. Таковыми выступают судебная система, военное планирование, государственное управление и другие. Сходные идеи можно применять и к отдельным проектам — когда серии событий определяют конечный результат.
Каждый механизм имеет декларируемые цели. Это то, что я назвал «идеальные результаты». Они игнорируют присущую системе норму провалов. Оперировать ими — значит думать в терминах «как мир должен работать». Им противостоят реально достижимые результаты — «как мир на самом деле работает».
Поскольку в политике крайне сложно признать провал без репутационных потерь, реально достижимых результатов официально не существует. Так, коррупция в общественном сознании — аномалия, а не планируемые издержки государственного управления. Человеку в целом свойственна склонность к абсолютному. Непогрешимая система — невзрывающийся реактор — единственно верная теория.
Функцию, которую выполняет система, определяют ожидаемые реально достижимые успехи. Им всегда сопутствуют периодически возникающие ожидаемые провалы. И то, и другое присуще системе, является следствием её структуры. Подобные результаты не должны провоцировать попытки вмешаться в работу системы, поскольку они могли реализоваться в любой момент со значимой вероятностью, о которой было известно.
Иногда система порождает экстраординарный результат. Он был маловероятен, но, тем не менее, произошёл. Такой результат может свидетельствовать в пользу того, что на самом деле вероятность его возникновения была недооценена. То есть знание о структуре системы было неполно, и её надо скорректировать. Но иногда это может быть именно маловероятный исход в чистом виде — умозрительная малая вероятность соответствует действительной малой вероятности. Тогда снова нет никаких оснований менять систему на основании этого результата.
Когда мои гениальные рассуждения выше игнорируются, возникает одна любопытная ошибка мышления. Человек ориентируется на яркие события и потому упускает контекст. Я бы назвал это «прецедентное мышление».
Насущный пример:
После теракта 2010 года в московском метро появились зоны досмотра. В час пик с высокой точностью 100% пассажиров досмотра избегают. Не находите ничего странного?
По-моему, имеет место быть кристально чистая профанация. Нет, мне пытались обосновать это через психологическое давление на преступника, но увольте… Государство выбросило миллионы рублей на иллюзию безопасности. Ибо как иначе? Теракт был? Был. Надо как-то отреагировать. Только причинно-следственной взаимосвязи здесь на самом деле нет.
Метро — социальная система. Оно порождает серии результатов, перевозя пассажиров из точки А в точку Б. При этом всегда существует риск не доехать. Он низкий, но всегда есть. Случается чёрный лебедь — десятки людей умерли. Просто так. Ехали на работу и умерли. Очень хочется, чтобы такого больше не было. Общество рвёт и мечет, требуя крови террористов, и одновременно боится.
А потенциально правильная реакция — ничего по этому поводу не предпринимать, кроме стандартных мер поиска виновных. Не стал бы утверждать однозначно без детального анализа, но это возможный — и даже очень вероятный — вариант.
Теракт — это всего лишь прецедент. Сам по себе он ни о чём не говорит. Теракт действительно может свидетельствовать о фундаментальных проблемах с безопасностью, но для этого должна существовать значимая вероятность его повторения, которая ранее недооценивалась. Тогда действительно можно потратить деньги на безопасность, но выгоды от снижения вероятности теракта должны перевешивать связанные с этим издержки. Есть и вторая возможность — не повезло. Вероятность теракта была мала, осталась малой в будущем, но реализовалась в настоящем. При таких вводных выгоды от попыток снизить эту вероятность ещё ниже никогда не покроют издержек.
Но прецедент есть! Следовательно, надо что-то сделать, и вариант «ничего не делать» не рассматривается. Отсутствие реакции чревато для политиков репутационными издержками. В ответ на такое событие нельзя сказать: «Так бывает. Не повезло» — не поймут. При этом денег в бюджете всегда мало, поэтому проблему нужно решить дёшево. Отсюда и появляется профанация досмотра — иллюзия безопасности для народа за миллионы рублей. Иллюзия решения несуществующей проблемы, потому что прецедент заставил людей осознать возможность умереть по дороге на работу.
И да, в мире ежедневно умирает примерно 180 000 человек. Ещё вопросы?