Есть портрет, написанный в 1781 году английским художником Ричардом Бромптоном. На нём изображена молодая женщина в нарядном платье. Слева от неё — мраморный бюст Екатерины II. Женщина опирается на постамент рукой. Просто опирается. Небрежно. Как опираются на что-то родное.
Бромптон писал и саму Екатерину. Он точно знал, как выглядела императрица. И он выстроил этот кадр именно так.
Я смотрела на этот портрет долго. Потом начала разбираться, кем была эта женщина. И чем дальше читала, тем интереснее становился вопрос: а кем она была на самом деле?
Санечка: деревня, бабушка, смоленское дворянство
Официальная биография Александры Васильевны Энгельгардт, известной впоследствии как графиня Браницкая, выглядит вполне обычно для своей эпохи.
Родилась в 1754 году. Отец — небогатый смоленский дворянин. Мать — Марфа Потёмкина, родная сестра того самого Потёмкина-Таврического. В 1767 году мать умерла, оставив пятерых дочерей и двух сыновей. Дети перебрались к бабушке Дарье Васильевне Потёмкиной, сначала в деревню, потом в Москву.
Маленькую Александру при дворе называли Санечкой. Это прозвище осталось с ней навсегда.
В 1775 году двор приехал в Москву. Потёмкин, уже находившийся на вершине могущества, выхлопотал для племянницы звание фрейлины и забрал её в Петербург. Ей был 21 год. Без образования и связей, без денег, без собственного имени при дворе. Только дядя, второй человек Российской империи.
В ноябре 1777 года Александра была пожалована в камер-фрейлины. Всего через два года после появления при дворе. Для понимания: звание камер-фрейлины давалось немногим и означало вхождение в интимный кружок самой императрицы.
Екатерина сделала Санечку своим доверенным лицом. По факту членом семьи.
Именно здесь официальная биография начинает задавать вопросы.
Гарем Потёмкина: что писали дипломаты
Вместе с Александрой при дворе появились её сёстры — Варвара и Екатерина. Французский посланник Корберон написал об этом на родину без обиняков: «Способ, каким князь Потёмкин покровительствует своим племянницам, даст вам понятие о состоянии нравов в России».
В дипломатических кругах того времени выражались осторожно. Здесь осторожности не было.
Историк Саймон Монтефиоре, написавший подробную биографию Потёмкина, работал с перепиской, которая сохранилась в архивах. Его вывод: слухи о характере отношений между Потёмкиным и его племянницами имеют под собой документальную основу. Письма свидетельствуют об истинности этих слухов.
Среди всех трёх сестёр Александра занимала особое место. Именно она, по словам современников, «отличалась деятельным характером» и на всю жизнь осталась не просто любимицей, а другом и помощником Потёмкина в государственных делах. Когда он умирал в октябре 1791 года в открытой степи под Яссами, рядом с ним была она.
Расстояние между словом «племянница» и чем-то большим в этой истории всегда было меньше, чем казалось официально.
Родилась в 1754-м: тот самый год
Вот факт, который при дворе обсуждали вполголоса.
Александра Энгельгардт родилась в 1754 году. В этом же году родился великий князь Павел Петрович — будущий император Павел I.
Одного года рождения могло бы быть мало. Но Екатерина относилась к Санечке с нежностью, которую трудно объяснить одной лишь благодарностью фавориту. Держала её рядом, доверяла государственные дела, назначала дипломатические поручения по Польше, платила из казны до 400 рублей в день на её содержание. Это были деньги, на которые можно было содержать целый полк.
При дворе заговорили: а не является ли Браницкая дочерью самой императрицы?
Версия выглядела так. В 1754 году у Екатерины, по официальной версии, родился долгожданный мальчик-наследник. Но слухи ходят — родилась девочка. Младенцев подменили: девочку отдали в семью надёжных людей, вместо неё объявили Павлом сына служанки. Потёмкин потом взял эту девочку под своё крыло, официально — как племянницу.
Отцом по этой версии называли Сергея Салтыкова — первого фаворита Екатерины в её молодые годы. Именно он считался возможным реальным отцом Павла I по другой широко известной версии.
Оба слуха тянулись рядом, переплетались, усиливали друг друга.
Скажу прямо: это версия, не подтверждённая документами. Историки относятся к ней осторожно. Против неё работает простая арифметика: Марфа Потёмкина действительно родила в 1754 году, и Александра вполне могла быть её дочерью. Но вопрос «почему Екатерина так нежно к ней относилась» ответа в архивах до сих пор не находит.
Похожа не лицом, а характером
Слово «похожа» в заголовке — не про черты лица.
Внешность Браницкой современники описывали по-разному. Одни говорили о «миловидности», другие — что она не отличалась особой красотой. На портрете Бромптона — живой взгляд и уверенная осанка. Не красавица в расхожем смысле.
Сходство с Екатериной II было другого рода.
Обе умели работать и понимали политику как инструмент, а не церемонию. Ни та ни другая не нуждалась в чужом разрешении на принятие решений. Браницкая сопровождала Екатерину в путешествиях, вела дела, занималась дипломатическими задачами по Польше. Екатерина нуждалась в стабильных отношениях с польской шляхтой — и Санечка стала живым инструментом этой политики ещё до брака.
Когда в 1787 году Екатерина наградила её орденом Святой Екатерины, высшей российской наградой для женщин, это была не щедрость. Это была оценка.
В интимном кружке Екатерины II дам было немного. Перекусихина отвечала за личный быт. Дашкова — за государственные проекты культурного масштаба. Браницкой доверяли то, что находилось на стыке: политику, деньги, связи. Место, которое занимают люди, которым доверяют не должность, а суть.
Ни одной другой фрейлине Екатерина не давала такого пространства.
Брак с польским гетманом
В 1781 году Потёмкин решил выдать Санечку замуж. Выбор пал на Франциска Ксаверия Браницкого — коронного гетмана Польши. Ему было пятьдесят лет. Ей — двадцать семь.
Брак был насквозь политическим. Потёмкин вёл в Польше собственную игру, набирал партию сторонников, нуждался в сильном союзнике. Браницкий получал доступ к русскому двору. Екатерина желала стабильного мира с польской шляхтой.
О чувствах Александры источники молчат.
Венчание состоялось 12 ноября 1781 года. Новобрачная была пожалована в статс-дамы. Её комнаты продолжали располагаться неподалёку от покоев императрицы. Она продолжала проводить зимы в Петербурге, уезжая на лето в обширные поместья мужа.
Граф Браницкий был человеком противоречивым. Современники описывали его скупым и расточительным одновременно. Но одно он сделал: построил в честь жены парк и назвал его «Александрия». Этот парк существует до сих пор — в украинском городе Белая Церковь.
К концу жизни состояние Браницкой оценивалось похожи в тридцать миллионов рублей.
После 1796 года: Белая Церковь
В ноябре 1796 года Екатерина умерла. На трон взошёл Павел I.
Павел ненавидел всё, что было связано с именем Потёмкина-Таврического. Его отношение к людям из окружения матери можно было предсказать заранее. Браницких перестали принимать при дворе. За ними установили негласный надзор.
Александра Васильевна уехала в Белую Церковь и не возвращалась ко двору ещё очень долго — даже после гибели Павла и воцарения Александра I. По крайней мере, так говорили, тихая провинциальная жизнь её не тяготила.
В 1807 году её дочери Софья и Елизавета получили звание фрейлин. В 1824-м она сама стала обер-гофмейстериной.
Она пережила Екатерину II на сорок два года. Умерла в 1838-м, в возрасте восьмидесяти четырёх лет. В Белой Церкви.
Потёмкина пережила на сорок семь.
«По дяде, по отце, по друге»
После смерти Потёмкина Браницкая решила возвести ему памятник. Проект мавзолея выполнил архитектор Иван Старов — тот самый, что строил Таврический дворец в Петербурге. Проект не осуществили: Павел I запретил.
Но надпись осталась. Её написал Державин — придворный поэт, лично знавший и Потёмкина, и Браницкую.
«Здесь благодарность слезы льёт по дяде, по отце, по друге».
Три слова. «Дядя». «Отец». «Друг».
Если Потёмкин был её дядей — зачем «отец»?
Если это поэтическая вольность — почему Браницкая, умная и деятельная женщина, утвердила именно такой текст?
Историки предлагают разные объяснения. «Отец» в XVIII веке могло означать «покровитель» или «благодетель». Поэтический язык Державина часто работал метафорами.
Но и другое объяснение никуда не девается.
А вот чего почти никто не вспоминает. Позируя Бромптону в 1781 году, Браницкая сама попросила поставить рядом мраморный бюст Екатерины II. Это был её выбор — художник не решал за неё. Именно в этой позе, рукой на постаменте с бюстом женщины, которая относилась к ней как к близкому человеку, она хотела остаться в истории.
Женщина у бюста той, что, возможно, была её матерью. Или просто государыней, которой она была предана всю жизнь. Мы не знаем. И, вероятно, не узнаем.
P.P.S. Рада, что дочитали до конца. Для меня самая тихая деталь в этой истории — три слова из надписи Державина: «по дяде, по отце, по друге». Напишите в комментариях: какая версия кажется вам ближе к правде? Мне правда интересно.