Про спаривание пипов. Пипок. Пипцов. Суринамских блинов с глазами, в общем.
Суринамская пипа - это амфибия, которая посмотрела фильм "Чужой" и сказала: "а, ну-к, школота, подержать моё пиво, я сделаю круче!"
Визуально суринамская пипа - это триумф лени эволюции. Она выглядит так, будто обычная лягушка подралась с асфальтоукладчиком и с треском проиграла. Она плоская, как пицца, серая, как панелька в Норильске, а её морда выражает глубокую экзистенциальную тоску. Зубов нет, языка нет, вместо глаз - две точки. Но как только включается сезон дождей, в этом речном чебуреке просыпается Казанова. Голосовых связок у пипы тоже нет, поэтому петь серенады джентльмен не умеет. Чтобы склеить даму, он стучит костями в собственном горле. Под водой это звучит как кастаньеты в руках параноика или бешено тикающий сломанный счетчик Гейгера. Если самка от этого звука не словила инфаркт (потому что в мутной жиже Амазонки разглядеть этот речной пельмень невозможно и определить кто тут воду мутит по-соседству - тоже не сразу реально), начинается цирковое шоу. Самец прыгает на самку со спины, делает удушающий захват лапками за бедра, и они начинают крутить мертвые петли. Буквально. Пара взлетает к поверхности, переворачивается кверху брюхом, падает камнем на дно.
В момент мертвой петли самка катапультирует из себя порцию икры прямо на пузо самцу. И тут батя включает режим плиточника и при следующем перевороте он своим животом, как шпателем, начинает аккуратно, рядами, втирать эти икринки в спину самки. Под уровень, без зазоров, попутно всё оплодотворяя.
Выполнив план по ремонту, батя уплывает пить пиво с пацанами на другую сторону болота, оставляя молодую мать со спиной, полной яиц. И тут гормоны бьют самке в хребет. Кожа на её спине начинает опухать и превращаться в субстанцию, подозрительно напоминающую переваренный бабушкин холодец. Икринки благополучно тонут в этой маминой плоти. Через пару дней холодец затвердевает, и на спине пипы открывается филиал ада для трипофобов - ЖК "Мамина поясница". У каждого эмбриона появляется своя персональная бетонная однушка-ячейка, наглухо закрытая сверху плотной кожистой крышкой.
Следующие 11 недель самка пипы работает ходячим детским садом строгого режима. Представьте, что у вас на спине круглосуточно тусуется сотня малолетних спиногрызов, но вы не можете высадить их на детскую площадку, потому что они буквально вросли в вашу текстуру. Пока нормальные лягушачьи дети весело плавают в пруду и работают кормом для окуней, дети пипы сидят на полном пансионе внутри маминого эпидермиса. Они там растут, отращивают лапы и даже какают.
Мама в это время грустно лежит на дне Амазонки, притворяясь куском старого рубероида и мечтая, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Когда личинки дозревают до кондиции, наступает час Х. Спина пипы начинает напоминать кипящую манную кашу. Крышки ячеек с треском приподнимаются, и оттуда начинают массово высовываться маленькие ручки, ножки и головы. В отличие от приличных амфибий, пипа рожает не каких-то там беспомощных червяков, а сразу готовых, дерзких и независимых микро-лягушат. И они не просто вылезают, они буквально выстреливают из маминых пор наружу, как попкорн в микроволновке! Лопается крышка - вылетает новый налогоплательщик. Живая спина ходит ходуном, изрыгая из себя десятки мелких клонов. Мелкие гаденыши, едва выскочив из маминой кожи, сразу уплывают в закат, даже не скинувшись маме на крем от растяжек, а когда последний квартирант съезжает, мать-пипа выдыхает, находит самую острую корягу в реке и начинает неистово тереться об неё спиной.
Она просто сдирает с себя эту старую, дырявую, как дуршлаг, кожу к чертям собачьим. Под ней уже растет новая, гладкая и чистая спина. До следующего сезона дождей и новых очумелых ручек самца.