Глава 24. После
Первое, что увидел Матвей, когда поднял голову от рук, было лицо Анны на главном экране — крупным планом, с мокрыми от слёз щеками, но сияющее такой радостью, что у него перехватило дыхание. Он никогда не видел её такой. Ни в лаборатории, ни на крыше, ни в самые счастливые минуты их общей жизни.
В наблюдательном зале царила тишина. Два миллиарда зрителей по всему миру, затаив дыхание, смотрели, как человек впервые говорит не с представителями другой цивилизации, а с самой тканью иного разума — и получает ответ.
— Анна, — тихо позвал Матвей в микрофон. — Ты в порядке?
Она моргнула, словно возвращаясь издалека.
— Да. Лучше, чем когда-либо. Они... они показывают мне такое, чего я не могу описать словами. Но я попробую. Они говорят, что канал стабилен. Что мы можем оставаться на связи столько, сколько захотим. Что это не разовая встреча — это начало.
Рудин, сидевший в первом ряду, медленно поднялся. Его лицо, обычно мрачное, сейчас было растерянным — выражение, которое Матвей видел у этого человека впервые.
— Спроси их, — произнёс он хрипло, — что им нужно от нас? Какова цена?
Анна на экране слегка наклонила голову, прислушиваясь к чему-то, чего никто, кроме неё, не слышал.
— Они говорят: цены нет. Они не торгуют. Они делятся. Как садовник делится семенами с тем, кто хочет вырастить сад.
— А если мы не хотим? — резко спросил кто-то из военных.
Анна улыбнулась — мягко, почти печально.
— Они говорят: вы свободны. Вы всегда были свободны. Сеть не забирает волю. Она только соединяет тех, кто хочет быть соединённым. Тот, кто не хочет, может остаться снаружи. Они не осудят.
Матвей увидел, как по залу пробежала волна облегчения. Даже Князев, стоявший у пульта охраны, чуть расслабил плечи.
— Тогда, — сказал Рудин, — передай им: добро пожаловать. И спасибо, что дождались.
---
Сеанс связи продолжался ещё сорок минут. Анна задавала вопросы, которые подготовила комиссия, и получала ответы — не всегда прямые, но всегда осмысленные. Хранители (или Древние, как их позже стали называть) подтвердили: сеть существует миллиарды лет, она объединяет тысячи цивилизаций, и каждая из них прошла свой путь до контакта. Они не вмешиваются в развитие младших рас, пока те сами не дотянутся до сети. Они не предлагают технологий — только знание. И они не боги. Они просто те, кто прошёл этот путь раньше.
Когда связь прервали по плану — врачи настояли на перерыве, — Анна вышла из камеры на слегка дрожащих ногах. Матвей бросился к ней и подхватил под локоть.
— Ты как?
— Устала. Но это приятная усталость. Как после долгого бега. Или после... — она замялась, подбирая слово, — после музыки, которая звучала слишком громко и слишком прекрасно.
— Тебе надо отдохнуть.
— Надо. Но сначала я хочу сказать тебе одну вещь.
Она отвела его в сторону, подальше от объективов и микрофонов.
— Там, во время контакта, я видела их лица. Не все — но некоторые. И среди них было лицо... Матвей, оно было человеческим. Или почти человеческим. Я не знаю, кто это. Может быть, кто-то из будущего. Может быть, кто-то из прошлого, о ком мы не знаем. Но они уже там. Люди — уже там. Мы не первые.
Матвей похолодел.
— Ты хочешь сказать, что человечество уже входило в сеть? До нас?
— Я не знаю. Но этот человек... он смотрел на меня и улыбался. Как будто знал меня. Как будто ждал.
— Ты сможешь узнать его? Если увидишь снова?
— Думаю, да. У него были светлые глаза. Очень светлые. И седые волосы. И ещё — он держал в руках какой-то предмет. Маленький. Похожий на старый радиоприёмник.
Матвей замер. Старый приёмник. Где он уже слышал про старый приёмник?
— Анна, — медленно сказал он, — ты помнишь, что рассказывал Вэллар? Про три слова? «Здесь теперь дом»? И про свой старый приёмник, на который он поймал первый сигнал Нуи?
Анна прижала ладонь ко рту.
— Ты думаешь...
— Я не знаю, что думать. Но если там, в сети, был человек со старым приёмником — может быть, это Вэллар. Или кто-то похожий. Или... — он замолчал.
Им обоим вдруг стало ясно: границы между прошлым, настоящим и будущим в сети не существовало. Тот, кто войдёт в неё завтра, мог быть там уже сегодня. Или вчера. Или тысячу лет назад.
---
Следующие двое суток прошли в урагане событий.
Мир праздновал. На улицах городов — от Нью-Йорка до Токио, от Кейптауна до посёлка на берегу озера, где когда-то стоял дом Вэллара, — люди выходили с огнями, пели, плакали, обнимались. Религиозные лидеры — одни — объявили контакт чудом, другие — предвестием конца, но большинство просто молчали, не зная, что сказать. Политики пытались встроить событие в свои программы. Военные — понять, как защищать планету, которой больше не угрожали другие планеты. Учёные засыпали Анну запросами на новые сеансы.
А сама Анна спала. Врачи ввели ей лёгкое седативное и уложили в изолированной палате. Матвей сидел рядом, держа её за руку, и смотрел на мониторы, где медленно пульсировали графики её нейронной активности. Даже во сне она оставалась в частичном контакте — Семя, оставленное в камере, продолжало слабо светиться, и иногда на его поверхности пробегали волны, словно от брошенного в воду камня.
Князев вошёл без стука.
— Ты не спишь?
— Нет.
— Я тоже. Третьи сутки.
Он сел на соседний стул и устало потёр лицо.
— Мы взяли группу, которая пыталась взломать серверы. Все шестеро — профессионалы, работали по контракту. Но заказчика не знают. Вернее, знают связного, но связной мёртв. Нашли час назад в гостиничном номере. Похоже на самоубийство, но мы не верим.
— Кто-то заметает следы.
— Да. И я почти уверен, что это наши друзья из Североатлантического блока. Не правительства — правительства в шоке, они сейчас не способны на активные действия. Это кто-то внутри. Кто-то, кто имел доступ к информации о контакте задолго до официальных объявлений.
Матвей нахмурился.
— Ты думаешь, у них был свой источник?
— Я думаю, у них был свой контакт. Или что-то, что они считали контактом. Вспомни: ещё до того, как Семя активировалось, в мире происходили странные вещи. Фиолетовые свечения, сбои связи, люди, которые слышали голоса. Может быть, кто-то решил, что это оружие. Или инструмент влияния. И попытался использовать первым.
— И теперь они пытаются скрыть следы.
— Именно.
Они замолчали. Потом Матвей спросил:
— Что будем делать?
— То, что должны. Защищать Анну. Защищать Семя. И готовиться к следующему сеансу. Он через два дня. Мы не можем отменить или перенести — Хранители сказали, что окно связи откроется в определённое время, и если мы его пропустим, следующее будет через год.
— Год? Почему?
— Орбитальные циклы. Их корабль движется по сложной траектории внутри солнечной короны. Они не могут оставаться на одном месте долго. Через год они вернутся. Но если мы не ответим сейчас... — Князев развёл руками.
— ...они могут решить, что мы передумали.
— Или что мы не готовы. А мы готовы.
Матвей посмотрел на спящую Анну.
— Мы готовы, — повторил он. — Теперь уже точно.
---
На третью ночь после контакта, когда мир начал понемногу успокаиваться, Матвей вышел на ту же крышу, где они стояли с Анной шестьдесят часов назад. Фиолетовое зарево над озером стало ярче — теперь оно пульсировало размеренно, как дыхание. Семя и артефакт на орбите окончательно синхронизировались.
Он достал из кармана старый телефон — тот самый, по которому говорил с Анной в день её приезда. На экране горело непрочитанное сообщение от неё, отправленное за час до сеанса. Он не заметил его раньше.
«Матвей, если что-то пойдёт не так, знай: я не жалею. Всё, что было, — стоило того. И это не прощание. Это просто слова. Мы ещё встретимся. Здесь или там.»
Он перечитал сообщение трижды. Потом поднял глаза к небу. Где-то там, в солнечной короне, висел корабль Хранителей. А где-то ещё дальше, в глубинах сети, ждали те, кто прошёл этот путь до них. И среди них — человек со старым приёмником, со светлыми глазами и седыми волосами.
— Мы ещё встретимся, — прошептал Матвей в пустоту. — Здесь или там.
И фиолетовое зарево над озером вспыхнуло ярче, словно отвечая.
---
Продолжение следует...