Ветер с силой хлестал по окнам старой панельной пятиэтажки. Ноябрьский вечер выдался холодным, промозглым и неприветливым. Нина медленно поднималась по лестнице на свой третий этаж. Рабочий день в расчетном центре вымотал ее окончательно. Люди шли сплошным потоком, жаловались на тарифы, требовали перерасчетов, кричали. Нина чувствовала только невыносимую тяжесть в ногах и тупое гудение в голове. Ей хотелось одного: закрыть за собой дверь, стянуть тяжелые сапоги и просто посидеть в тишине пустой квартиры.
Она повернула ключ в замке. Дверь поддалась легко, и Нина сразу поняла, что в доме она не одна. В коридоре горел яркий свет, а в воздухе стоял густой, удушливый запах тяжелого парфюма. Нина остановилась. Этот запах она не могла перепутать ни с чем другим. Именно так всегда пахла Зинаида, старшая сестра Виктора.
В прихожей царил настоящий хаос. Огромные мужские ботинки сорок пятого размера были небрежно сброшены прямо на проходе, перегораживая путь. Рядом с ними красовались вызывающие лаковые сапоги Зинаиды. Нина аккуратно переступила через чужую обувь, стараясь не задеть грязные подошвы. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Нина сняла пальто, повесила его на крючок и сделала глубокий вдох.
Она вошла в комнату. Картина, представшая перед ней, была достойна театральной сцены. Зинаида по-хозяйски расположилась в единственном удобном кресле, закинув ногу на ногу. На диване сидел совершенно незнакомый молодой человек лет двадцати пяти, уткнувшись в телефон. Виктор стоял у окна, красный, вспотевший и явно нервничающий. Он переминался с ноги на ногу, теребя край шторы.
— А вот и хозяйка пожаловала, — громко произнесла Зинаида, окидывая Нину оценивающим взглядом с ног до головы. — Долго же ты с работы идешь. Мы тут уже битый час сидим, голодные как волки.
Виктор дернулся, словно от удара током, и сделал шаг навстречу жене.
— Нина, ты пришла. Проходи. У нас тут гости, как видишь. Зинаида приехала, и вот, Максим с ней.
Нина перевела взгляд с мужа на развалившуюся в кресле золовку, затем на молодого человека, который даже не поднял глаз от экрана телефона. Никакого предупреждения, никакого звонка. Двадцать лет брака научили Нину многому, но к такой наглости привыкнуть было невозможно.
— Иди на кухню, собери что-нибудь на стол, — торопливо забормотал Виктор, избегая смотреть жене в глаза. — Зинаида с дороги устала, Максим тоже проголодался. Достань там колбасу, огурцы нарежь. У нас же есть еще картошка со вчерашнего дня? Разогрей по-быстрому.
Нина почувствовала, как внутри нее поднимается холодная, расчетливая ярость. Она посмотрела на свои уставшие руки, на красное лицо мужа, на самодовольную ухмылку его сестры. Вся ее накопившаяся за годы усталость, все проглоченные обиды вдруг слились в одно мощное чувство протеста. Нина выпрямила спину. Она не собиралась устраивать истерик, но и терпеть это унижение не планировала.
— О гостях предупреждать надо заранее! Сам накрывай на стол и готовь, я вам не прислуга - выдала жена.
Голос Нины прозвучал твердо и громко, разрезав повисшую в комнате тишину. Молодой человек на диване наконец-то оторвался от телефона и с интересом посмотрел на нее. Зинаида удивленно вскинула брови, не ожидая такого отпора от обычно покладистой невестки.
— Нина, ну ты чего, — жалко протянул Виктор. — Люди с дороги. Это же моя сестра.
— Твоя сестра, твои гости, твоя ответственность, — отрезала Нина. — Холодильник там. Ножи в верхнем ящике стола. Я иду мыть руки, а потом присоединюсь к вам. В качестве гостьи.
Она развернулась и пошла в ванную, оставив мужа в полном оцепенении. Шум воды заглушил возмущенный шепот Зинаиды. Нина методично намыливала руки, глядя на свое отражение в зеркале. Она решила идти до конца. Никаких поблажек.
Когда она вернулась в комнату, Виктор уже суетился на кухне. Было слышно, как он гремит тарелками и роняет столовые приборы. Зинаида сидела с каменным лицом. Нина спокойно прошла к обеденному столу, выдвинула стул и села, сложив руки перед собой.
Виктор начал носить еду. Он неловко плюхнул на стол тарелку с криво нарезанной вареной колбасой. Затем принес кастрюлю со вчерашней картошкой, даже не переложив ее в приличное блюдо. Хлеб он нарезал огромными кривыми ломтями. Атмосфера была невероятно тяжелой. Максим подсел к столу и начал молча есть, не обращая внимания на витающее в воздухе напряжение.
— Какое негостеприимство, — процедила Зинаида, демонстративно отодвигая от себя кусок колбасы. — Брат, бедный, после смены на заводе сам вынужден гостей обслуживать. А жена сидит, как барыня.
— Забота о родственниках — дело благородное, — парировала Нина ровным тоном. — Виктор всегда говорил, что семья для него на первом месте. Вот я и предоставила ему возможность проявить эту заботу в полной мере.
Виктор сел за стол, вытирая пот со лба. Он кусал губы и постоянно бросал тревожные взгляды на сестру. Нина видела, что дело было не только в отказе накрывать на стол. Муж был напуган. Он явно чего-то ждал, и это ожидание сводило его с ума.
— Ладно, — Зинаида тяжело вздохнула и отодвинула тарелку. — Раз уж у нас тут такие порядки, перейдем сразу к делу. Витя, ты сам ей скажешь или мне начать?
Виктор побледнел. Его руки задрожали, и он быстро спрятал их под стол.
— Зина, давай не сегодня. Нина устала после работы. Завтра поговорим, на свежую голову. Я прошу тебя, давай отложим.
— Отложим? — голос Зинаиды сорвался на визг. — Мы приехали за двести километров не для того, чтобы откладывать! Парень должен знать, где он будет спать, и на что он будет жить.
Нина перевела взгляд на Максима. Тот продолжал жевать, словно разговор его совершенно не касался. Затем она посмотрела на мужа.
— О чем ты должен мне сказать, Виктор? Что происходит?
— Нина, понимаешь... тут такое дело... — Виктор начал заикаться. — Это Максим. Он приехал в наш город. Ему нужна помощь. Нам нужно будет его приютить на какое-то время. Месяц, может два.
— С какой стати мы должны селить у себя совершенно чужого человека? — Нина говорила медленно, чеканя каждое слово. — У нас двухкомнатная квартира, а не общежитие. Пусть снимает комнату, раз приехал в большой город.
Зинаида издала громкий, презрительный звук и подалась вперед. Ее глаза блестели от торжества.
— Чужого человека? — Зинаида злобно усмехнулась. — Витя, ты посмотри на нее. Она считает его чужим. Скажи ей, Витя. Скажи правду, иначе я сейчас же расскажу все сама от начала и до конца.
Виктор вжал голову в плечи. Он выглядел как побитая собака.
— Нина, — едва слышно прошептал он, глядя в пустую тарелку. — Максим... он не чужой.
— А кто он? Родственник со стороны твоей тетки? Троюродный племянник?
Зинаида хлопнула ладонью по столу так сильно, что зазвенели вилки.
— Это сын Виктора, Нина! Его родной сын от другой женщины! И теперь он будет жить с вами!...