«Мы продали дачу!» — поставили меня перед фактом родители. Не то чтобы это было совсем неожиданно. Дачу мы продавали уже давно и безнадёжно. Но у меня теплилась мысль, что никто её не купит и она останется навсегда нашей. Но случилось. Покупатель готов заезжать, в эти выходные у нас последний шанс забрать оттуда вещи. Горевать и переживать уже было некогда, нужно было сосредоточиться на том, что же ценного забрать, а что и оставить в подарок новым владельцам.
Медведя берём обязательно!
Как выяснилось, представления о ценных вещах у нас были разные. Каждый собирал свою «кучку», при этом удивляясь и недоумевая по поводу того, что считают ценным другие члены семейства.
«Медведя берём обязательно!» — первая фраза дочери, когда мы зашли в комнату. Большой плюшевый медведь исправно служил и ей, и мне. Мне он достался на моё пятилетие от подруги — соседки по лестничной клетке. Ей уже исполнялось семь, она была совсем-совсем взрослая, готовилась в школу, а там медведи не нужны. Её звали Нина, и она была такая же рыжеволосая, как и медведь. Помню, как распахивается дверь — на пороге сияющая Нина с медведем на плечах: «Это тебе. Я знаю, что он тебе нравится!» Это было так неожиданно. Подарок по тем временам ценный. Мои родители сказали мне, чтобы я не радовалась, пока они не спросят маму Нины, действительно ли медведь подарен. Всякое бывает. Мама подтвердила, и медведь надолго поселился у нас дома.
Пока я предавалась воспоминаниям, все что-то деловито собирали и паковали. Мнения были самые радикальные: от «бросить это всё старьё здесь» до «заберу всё, хотя бы баню». «Зачем ты пакуешь эти рюмки, они страшные, брось их здесь», — «Почему ты отложила эти рюмочки, они такие миленькие».
Пользуясь случаем, покажу печку. Мы её раскрашивали с дочерью и её подружкой обычными гуашевыми красками. Рисовать я не умею, но когда очень хочется, то можно. Это же старая дача. Здесь всё можно! Листайте карусель
Я понесу сам!
После обеда страсти поутихли. Мама в кресле на веранде «зависла» над старыми фотографиями, а я в сотый раз мыла посуду. Потому что как только сло́жишь помытую «кучку», чтобы забрать, так обязательно из неё кто-нибудь попьёт чай или покормит соседскую кошку. Так вот. В это редкое состояние тишины и покоя вихрем ворвалась моя дочь: «Там дед копает огород! Надо с этим что-то делать!»
Мы побежали в «огород». Пишу в кавычках, так как там всё так заросло, что невозможно даже представить, что когда-то в этом месте были грядки. Как выяснилось, дед копал не огород, а выкапывал камни из альпийской горки. На наш тройной вопль «Как мы это понесём?» он спокойно ответил, что камни эти очень ценные, без них он никуда не поедет и вообще всё понесёт сам.
«Я понесу сам (а)!» — эта фраза была наиболее часто повторяющейся. Дочь мне: «Не бери книги!» — я: «Я всё понесу сама». Я дочери: «Не трогай зеркало» — «Я понесу сама». И так далее… Ну про камни я уже рассказывала.
Неуносимое наследие
К вечеру, в сотый раз «в последний раз» попив чаю, все пошли спать. На улице под ярким звездным небом пели соловьи и квакали лягушки, стоял густой запах черемухи… Мы уезжаем, а здесь всё остаётся, как и раньше. За нашим забором, у самого леса, будет цвести огромная старая липа, потом пойдут грибы, маслят обычно так много, что они растут у нас на участке, кто-то будет ходить купаться на лесное озеро и на родник за вкусной водой, а осенью будут яблоки…
Утром мы поняли, что всё не унести. Надо что-то оставлять, сортировать, упаковывать, чтобы было удобно нести. Я сфотографировала то, что пришлось оставить. На память.
Вот и всё. Пора на электричку. В последний момент мама была застигнута за тем, что втихаря пыталась засунуть в свою сумку, завернутый в тряпочку, чугунок. Пришлось и его взять. Это же очень ценная вещь…