Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Когда нас накрывает беспокойство или тревога, что мы обычно делаем

? Из состояния внутреннего напряжения мы совершаем привычное движение, направленное на то, чтобы успокоиться. Что-то покупаем или заедаем. Срочно пытаемся получить подтверждение любви, заходя в разрушающие отношения. Проваливаемся в работу. Создаем вокруг себя шум — радио, телевизор, рилсы, всё, что отвлекает и уводит внимание от тревоги. Но само беспокойство при этом остается и продолжает искать выход. Потому что мы пытаемся не встретиться с тем, что уже есть внутри системы и нас самих. Так появляются компенсаторные движения — в еду, покупки, отношения, работу, бесконечную занятость, алкоголь, сериалы, прокрутку телефона. Психика и система ищут способ снизить напряжение хоть как-то и быстро. У Б. Хеллингера была важная идея о том, что напряжение усиливается там, где человек пытается избежать встречи с реальностью, чувствами или своим местом. Но некоторое успокоение приходит не через отвлечение, а через согласие увидеть происходящее таким, какое оно есть. Без немедленной попытки эт

Когда нас накрывает беспокойство или тревога, что мы обычно делаем?

Из состояния внутреннего напряжения мы совершаем привычное движение, направленное на то, чтобы успокоиться. Что-то покупаем или заедаем. Срочно пытаемся получить подтверждение любви, заходя в разрушающие отношения. Проваливаемся в работу. Создаем вокруг себя шум — радио, телевизор, рилсы, всё, что отвлекает и уводит внимание от тревоги.

Но само беспокойство при этом остается и продолжает искать выход. Потому что мы пытаемся не встретиться с тем, что уже есть внутри системы и нас самих.

Так появляются компенсаторные движения — в еду, покупки, отношения, работу, бесконечную занятость, алкоголь, сериалы, прокрутку телефона. Психика и система ищут способ снизить напряжение хоть как-то и быстро.

У Б. Хеллингера была важная идея о том, что напряжение усиливается там, где человек пытается избежать встречи с реальностью, чувствами или своим местом. Но некоторое успокоение приходит не через отвлечение, а через согласие увидеть происходящее таким, какое оно есть. Без немедленной попытки это исправить или заглушить.

Когда к нам приходят с таким запросом, мы смотрим на то, что движение для выхода из этого состояния должно идти не в сторону «убрать симптом», а в сторону восстановления контакта с собой, системой, реальностью и тем, что исключено или не выдерживается.

Тревога не всегда просит успокоения. Она просит контакта.

С усталостью, которую долго не замечают.

С одиночеством, которое закрывают постоянной занятостью.

С невозможностью на что-то повлиять.

С удерживаемым страхом.

С чувствами, которым не дали места.

С внутренним напряжением, в котором живут уже так долго, что начинают считать его нормой.

Когда вектор внимания смещается с «как срочно перестать тревожиться?» на:

«что сейчас внутри меня пытается быть увиденным?»,

«что я пытаюсь не чувствовать?»,

«на что уходит огромное количество внутреннего удерживания?»,

«где я пытаюсь компенсировать отсутствие опоры внешними заменителями?» —

появляется движение к выходу.

Нервная система очень плохо успокаивается в одиночном внутреннем усилии «соберись». Ей нужен еще один контакт. С телом. С ритмом. С качественным присутствием другого человека. С чем-то большим и устойчивым, чем текущее состояние.

Помогают не самые быстрые способы отвлечения. А возвращающие и разворачивающие к себе.

Тепло.

Дыхание.

Замедление.

Присутствие рядом того, кто не требует «перестать или быть какими-то».

Контакт с телом.

Контакт с реальностью.

Разрешение не быть сейчас идеальным, продуктивным, сильным.

Тогда напряжение постепенно перестает подменяться компенсациями и начинает перерабатываться внутри системы, уменьшаться и затихать. Тревога начинает менять форму сама, потому что больше не нужно удерживать то, что не хочется видеть или чувствовать.

Попью чайку, чтобы успокоиться 😂 👇