Глава 36. Незваная гостья шехзаде Мустафы.
В тёмных покоях дворца, где мягкий свет лампад едва освещал резные стены, Махидевран поспешно вошла к Валиде султан. Лицо её было бледным, а глаза — полны тревоги.
— Валиде, — начала она, голос дрожал, — Разие султан пропала. Уже несколько часов её нет в покоях, и никто не знает, где она.
Валиде султан, сидевшая на своём троне, приподняла бровь и холодно посмотрела на невестку.
— Опять ты не уследила за внучкой? — с упрёком произнесла она. — Разве не говорила я тебе быть внимательнее? Что ты делала всё это время?
Махидевран опустила глаза, чувствуя на себе тяжесть недовольства.
— Я... я была занята подготовкой к встрече с Фатьмой султан, — тихо ответила она. — Но сейчас пожалуйста прикажи, и слуги немедленно отправятся на поиски.
Валиде султан кивнула, подавая знак одному из приближённых.
— Отправьте всех, кто может помочь. Никто не должен покидать дворец, пока Разие не найдут. И пусть каждый докладывает мне лично.
— Так и будет, Валиде, — ответил слуга и поспешил исполнить приказ.
Махидевран осталась стоять, сердце её сжималось от тревоги и стыда. Она знала, что Валиде права, но страх за внучку был сильнее упрёков.
— Надеюсь, она найдётся скорее, — прошептала Махидевран, — иначе я не знаю, что будет дальше.
Валиде султан лишь холодно улыбнулась в ответ.
— В этом дворце каждый отвечает за безопасность семьи.
***
Мустафа и Мехмет стояли в зимнем саду дворца. Холодный воздух проникал сквозь высокие окна, а редкие лучи осеннего солнца играли на ветвях экзотических растений. Мустафа с тревогой смотрел вдаль, его лицо было напряжённым.
— Мехмет, — наконец произнёс он тихо, — Наша сестра пропала. Уже несколько часов её никто не видел. Я боюсь, что с ней что-то случилось.
Мехмет внимательно посмотрел на брата, затем положил руку ему на плечо.
— Мы не можем сидеть сложа руки, — сказал он решительно. — Нужно отправиться на поиски вместе. Чем раньше, тем лучше.
Мустафа кивнул, но в глазах его читалась неуверенность.
— Но что если отец узнает? Он будет в ярости, если мы покинем дворец без разрешения.
— Мы ничего ему не скажем, — ответил Мехмет. — Сейчас важнее найти сестру. Мы вернёмся, как только найдём хоть какую-то зацепку.
Мустафа глубоко вздохнул и посмотрел на выход из зимнего сада.
— Хорошо. Пойдём.
Они тихо покинули зимний сад, стараясь не привлекать внимания стражи. В сердце каждого горела надежда, что поиски приведут к счастливому исходу.
Они осторожно ступали по скрипучим камням дворцового двора, укрытого лёгким слоем опавшей листвы. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночного ветра, который играл с ветвями деревьев. Мустафа чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее, а мысли метались между страхом и надеждой. Он не мог представить, что могло случиться с сестрой — была ли она похищена, заблудилась или что-то ещё более страшное. Мехмет шёл рядом, внимательно оглядываясь по сторонам. Его решимость придавала Мустафе сил, но вместе с тем он понимал, что впереди их ждёт неизвестность, полная опасностей. Они не могли позволить себе ошибиться, ведь время играло против них.
— Куда пойдём в первую очередь? — спросил Мехмет, пытаясь взять себя в руки.
— Думаю, стоит проверить окрестности дворца, — ответил Мустафа. — Возможно, кто-то видел её на улицах или в ближайших кварталах. Мы можем спросить у торговцев и прохожих, но делать это нужно осторожно, чтобы не вызвать подозрений.
Мехмет кивнул, и они направились к главным воротам. В голове крутились мысли о том, как они будут объяснять своё отсутствие, если их всё же заметят. Но сейчас это было второстепенно. Главное – найти её. Уже за пределами дворцовых стен, где воздух был ещё более холодным, а тени казались длиннее, они начали свой путь. Улицы были почти пустынны, лишь редкие отблески луны освещали мощёные дороги, создавая причудливые узоры света и тьмы.
— Помнишь, она любила гулять у старого фонтана на площади? — спросил Мустафа, вспоминая детские игры и смех сестры. — Может, она отправилась туда?
— Возможно, — согласился Мехмет. — Но сначала давай попробуем расспросить тех, кто ещё не спит. Вон там, кажется, открыта лавка специй. Старик Хасан всегда допоздна работает.
Они подошли к небольшой лавке, где в тусклом свете горящих свечей виднелась фигура пожилого торговца. Мустафа, как более опытный в общении с простым народом, подошёл первым.
— Доброй ночи, уважаемый Хасан, — обратился он к нему с поклоном. — Не видели ли вы сегодня юную госпожу, которая могла прогуливаться тут? Она… немного потерялась.
Старик поднял голову, его глаза, привыкшие к темноте, внимательно осмотрели их.
— Юную госпожу? — задумчиво произнёс он, потирая бороду. — Сегодня… да, кажется, видел. Она проходила мимо около полудня, шла в сторону рынка. Была одна, выглядела немного… рассеянной.
Мустафа почувствовал укол надежды. Значит, она не исчезла бесследно.
— В сторону рынка? — переспросил он. — Вы уверены?
— Уверен, — кивнул Хасан. — Она шла быстро, словно куда-то спешила. Я ещё подумал, что странно для неё одной в такое время.
— Благодарим вас, Хасан, — сказал Мехмет, кладя руку на плечо Мустафы. — Мы пойдём дальше.
Они поблагодарили торговца и снова двинулись вперёд, теперь с более чётким направлением. Рынок был ещё дальше, и ночь становилась всё холоднее. Мустафа чувствовал, как усталость начинает брать своё, но мысль о сестре гнала его вперёд. Он представлял её испуганное лицо, её одиночество в этом огромном городе, и это придавало ему сил.
— Рынок… — пробормотал он. — Зачем ей понадобился рынок? Может, она хотела что-то купить? Или встретиться с кем-то?
— Мы скоро узнаем, — ответил Мехмет, его голос звучал уверенно, несмотря на холод. — Главное, что у нас есть зацепка. И мы не одни. Мы вместе.
Эта простая фраза, сказанная Мехметом, словно развеяла часть его страхов. Да, они были в опасности, нарушив приказы, но они были вместе, и это давало им силы противостоять любым трудностям. Они шли по пустынным улицам, каждый шаг приближал их к разгадке тайны исчезновения их сестры, и в их сердцах теплилась надежда на благополучное завершение этого ночного приключения.
Рынок встретил их приглушённым гулом и запахом специй, смешанным с ароматом свежеиспечённого хлеба. Даже ночью здесь жизнь не замирала полностью. Несколько лавок ещё были открыты, освещённые тусклым светом свечей, и редкие торговцы перекладывали свой товар. Мустафа и Мехмет, стараясь держаться в тени, начали расспрашивать тех, кто ещё бодрствовал.
— Доброй ночи, почтенные, — начал Мустафа, обращаясь к группе торговцев, обсуждавших что-то у прилавка с тканями. — Не видели ли вы сегодня, ближе к вечеру, юную госпожу? Она… немного потерялась.
Торговцы переглянулись. Один из них, мужчина с обветренным лицом и проницательными глазами, ответил:
— Юную госпожу? Да, видел. Она проходила здесь около часа назад. Искала что-то, кажется. Ходила между рядами, заглядывала в каждую лавку. Выглядела очень взволнованной.
— Взволнованной? Как она выгдядела, не помнишь? В чем одета была?— повторил Мустафа, его сердце сжалось. — Вы не знаете, что именно она искала? Или с кем говорила?
— Нет, господин, — покачал головой торговец. — Она была одна. И не спрашивала ни у кого. Просто бродила, словно в поисках чего-то очень важного. А потом направилась в сторону старого квартала, где живут ремесленники.
Старый квартал. Это было уже что-то. Там было много узких переулков, где легко было потеряться, и где могли скрываться нежелательные личности. Мустафа почувствовал, как холод пробирает его до костей, но теперь это был не только холод ночи, но и холод страха.
— Спасибо вам, — сказал Мехмет, кивнув торговцам. — Мы пойдём туда.
Они покинули рынок, направляясь в сторону старого квартала. Улицы здесь становились всё более узкими и извилистыми, дома стояли вплотную друг к другу, а тени казались ещё гуще. Мустафа чувствовал, как каждый шорох, каждый скрип двери заставляют его вздрагивать. Он представлял, как сестра, испуганная и одинокая, бродит по этим тёмным переулкам.
— Старый квартал… — прошептал он. — Там много лабиринтов. Если она заблудилась…
— Мы найдём её, — твёрдо сказал Мехмет, его рука легла на плечо Мустафы. — Мы будем искать, пока не найдём. Не теряй надежды.
Они шли, внимательно осматривая каждый уголок, каждый тёмный проход. Мустафа вспоминал рассказы о том, как сестра любила бродить по городу, когда никто не видел, как она мечтала увидеть мир за стенами дворца. Неужели её любопытство привело её к такой беде?
Вдруг Мехмет остановился.
— Послушай, — прошептал он. — Слышишь?
Мустафа прислушался. Где-то вдалеке, из одного из переулков, доносился тихий плач. Женский плач.
— Это она! — воскликнул Мустафа, его голос дрожал от волнения.
Они бросились в сторону звука, пробираясь через узкие проходы. Плач становился всё громче, и вскоре они увидели девушку. Девушка сидела на земле, прислонившись к холодной стене дома, и тихо плакала. Её лицо было бледным, а глаза красными от слёз.
— Сестра! — крикнул Мустафа, бросаясь к ней.
Она подняла голову, но перед Мустафой и Мехметом оказалась не Разие, а другая девушка. Она так сильно плакала, что просто уйти было бы не по - мужски. Мустафа приблизился к незнакомке.
- Как зовут тебя, хатун? Почему ты плачешь?
Девушка подняла глаза на Мустафу и из взгляды пересеклись.
- Меня зовут Хандан, господин. Я черкешенка, прибыла с родителями из Мапы. Я из семьи торговцев, мы с родителями прибыли на рынок с товарами. Однако, на нас напали какие – то разбойники, мои родители погибли… - девушка снова заплакала.
Мустафа и Мехмет переглянулись между собой.
- Тебе удалось убежать? – спросил Мустафа.
Девушка кивнула головой.
- Успокойся. Все будет хорошо. Ты знаешь, кто я такой?
- Нет… Откуда мне знать, господин?
Мустафа помог девушке подняться. По ее одежде было видно, что она из богатого сословия, значит не врет.
- Меня зовут шехзаде Мустафа, а это мой брат шехзаде Мехмет.
Девушка, услышав это, тут же склонила голову.
- Простите, шехзаде... Я не могла даже предположить, кто вы…
Мустафа осторожно коснулся подбородка Хандан, поднимая ее голову, так, что их глаза снова встретились.
- Ты пойдешь с нами. Во дворец – сказал Мустафа.
***
Разие медленно открыла глаза. Первое, что она почувствовала – это непривычная мягкость под спиной и легкий, незнакомый запах. Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Потолок был не тот. Не тот, к которому она привыкла, не тот, что видел ее каждую ночь в ее родном доме. Сердце забилось быстрее, словно испуганная птица, запертая в клетке. Где она?
Она осторожно села, оглядываясь. Комната была небольшой, но удивительно опрятной. Стены, выкрашенные в бледно-голубой цвет, казались немного выцветшими, но чистыми. На окне висели простые, но аккуратно выглаженные занавески. Мебель была скромной: деревянная кровать, на которой она лежала, небольшой шкаф с резными дверцами, и тумбочка у изголовья. Ничего лишнего, ничего кричащего. Все дышало простотой и заботой. Но это не успокаивало. Это лишь усиливало тревогу. Это был не ее дом. Не её покои во дворце.
Паника начала подступать к горлу. Она попыталась вспомнить, как оказалась здесь, но в голове была лишь туманная пустота. Последнее, что она помнила – это… что она помнила? Ничего. Абсолютно ничего. Только лошадь.
В этот момент дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошла пожилая женщина. Ее лицо было испещрено морщинами, словно карта прожитых лет, но глаза светились добротой и спокойствием. Она несла в руках небольшую глиняную чашку, из которой исходил теплый, аппетитный аромат. Женщина подошла к кровати и осторожно поставила чашку на тумбочку рядом с Разие.
Разие вздрогнула от неожиданности. Ее взгляд, полный страха и недоверия, был прикован к незнакомке. Она сжалась, словно пытаясь стать меньше, незаметнее.
- Кто вы? – прошептала Разие, ее голос дрожал - Где я? Как я сюда попала?
Женщина улыбнулась, и в уголках ее глаз появились новые морщинки. Ее голос был мягким, как шелк.
- Не бойся, дитя, – сказала она, ее голос звучал успокаивающе. - Ты в безопасности. Это мой дом. А ты… ты, наверное, потерялась.
Разие смотрела на нее, пытаясь уловить хоть какую-то ниточку понимания. Потерялась? Но как? И почему она ничего не помнит?
- Потерялась? – повторила Разие, ее голос все еще звучал неуверенно. - Я… я не понимаю. Я помню, что я каталась на лошади.
- Не переживай, – продолжала женщина, ее взгляд был полон сочувствия. - Ты была очень слаба, когда мой сын нашел тебя. Я принесла тебе немного еды. Поешь, тебе нужно набраться сил.
Она указала на чашку. Разие посмотрела на нее, затем снова на женщину. Страх все еще боролся с любопытством и зарождающимся чувством благодарности.
- Спасибо, – прошептала Разие, ее голос стал чуть тверже. - Но… я действительно не помню, что произошло.
- Это бывает, когда падаешь с лошади, – кивнула женщина. - Главное, что ты здесь, и тебе ничего не угрожает. Когда ты почувствуешь себя лучше, мы поговорим. А пока… ешь.
Разие взяла чашку в руки. Тепло разливалось по ее ладоням, и аромат еды казался таким знакомым, таким утешительным. Она сделала маленький глоток. Это был простой, но вкусный овощной суп. С каждым глотком, с каждым мгновением, проведенным в этой тихой, аккуратной комнате, страх постепенно отступал, уступая место надежде. Надежде на то, что она скоро все вспомнит и сможет вернуться домой. Но пока… пока она была здесь, в этом незнакомом, но таком заботливом месте.
***
Султан Сулейман, погруженный в изучение очередного доклада, не сразу заметил, как дверь отворилась, и в покои вошла его любимая дочь, Михримах. Обычно ее появление было легким и безмятежным, но сегодня в ее глазах плескалась тревога, а губы были сжаты в тонкую нить.
- Отец, – произнесла она, ее голос звучал непривычно напряженно.
Сулейман поднял взгляд, его брови слегка приподнялись.
- Михримах, дитя мое, что привело тебя ко мне? Ты выглядишь обеспокоенной.
Михримах подошла ближе, ее руки нервно теребили край шелкового платья.
- Отец, я пришла с жалобой. И с просьбой.
- Говори, не таи, – мягко ответил султан, откладывая свиток.
- Это касается Разие, – начала Михримах, и в ее голосе прозвучала нотка негодования. - Я обнаружила, что моей любимой лошади, моего Ветра, нет в конюшне. Я искала его повсюду, и мне сказали… мне сказали, что он пропал. Это Разие! Она взяла ее без спроса, отец! Без моего разрешения! Я знаю, она завидовала мне, что у меня есть такой конь!
Лицо Михримах покраснело от возмущения.
- Я всегда делилась с ней всем, что у меня есть. Но чтобы так… просто взять и уехать на моей лошади, не сказав ни слова! Это возмутительно!
Сулейман слушал внимательно, его взгляд становился все более серьезным.
- Без спроса? Это недопустимо. Но где же сама Разие? Ты видела ее после этого?
Михримах покачала головой, и ее тревога усилилась.
- Нет, отец. Я искала ее, спрашивала у слуг, но никто ее не видел. Она пропала вместе с моей лошадью. Я боюсь, отец. Что если с ней и Ветром, что – то случилось?
В этот момент в покои вошел великий визирь Ибрагим-паша, с обычным своим спокойствием и достоинством. Он склонился перед султаном.
- Мой повелитель, вы звали меня?
Сулейман резко обернулся к нему, его глаза сверкнули гневом.
- Ибрагим! Ты знаешь что-нибудь о пропаже Разие?
Ибрагим замер, его лицо выражало искреннее удивление.
- Пропаже, мой повелитель? Я ничего не знаю об этом. Когда я последний раз видел Разие…
- Неважно, когда ты ее видел! – перебил его султан, его голос стал громче. - Михримах говорит, что Разие взяла ее лошадь без спроса и теперь пропала. И ты, мой великий визирь, не удосужился доложить мне об этом? Ты знал, что она уехала на лошади Михримах?
Ибрагим был явно озадачен и даже немного испуган.
- Мой повелитель, я клянусь вам, я ничего не знал о том, что Разие султан взяла лошадь Михримах султан. И о ее исчезновении я узнаю только сейчас, от вас.
Михримах, видя гнев отца, добавила:
- Отец, я прошу тебя. Найди Разие. И накажи ее за этот поступок. Это не только непослушание, но и неуважение к моей собственности и к тебе, ведь она уехала на лошади из твоего дворца.
Сулейман глубоко вздохнул, пытаясь обуздать свой гнев. Он посмотрел на Ибрагима, затем на свою обеспокоенную дочь. Тревога за Разие, несмотря на ее проступок, начала перевешивать гнев.
- Ибрагим, – произнес султан, его голос стал более ровным, но в нем все еще звучала сталь. - Немедленно отправь людей. Ищи Разие. Ищи мою дочь. Я хочу знать, где она, и почему она поступила так опрометчиво. Ищи лошадь. Я хочу, чтобы они оба были найдены немедленно.
Ибрагим, почувствовав, что гнев султана направлен теперь на поиск, а не на обвинение, склонился еще ниже.
- Будет исполнено, мой повелитель. Я лично прослежу за этим.
- И еще одно, Ибрагим, – добавил Сулейман, его взгляд снова стал острым. - Как могло случиться, что ты, мой великий визирь, отвечающий за порядок и безопасность в моем дворце, не знал о пропаже не просто человека, который находится под моей защитой, а о моей родной дочери? Это упущение, которое я не могу простить. Я ожидаю от тебя полной отчетности о том, как это произошло, и почему информация не дошла до меня своевременно.
Ибрагим почувствовал, как холодный пот выступил на его лбу. Он понимал, что его репутация и доверие султана под угрозой.
- Мой повелитель, я приму все меры, чтобы подобное не повторилось. Я разберусь в этом деле и доложу вам обо всем.
Михримах, видя, что отец принял ее жалобу всерьез и уже отдал распоряжения, почувствовала некоторое облегчение, но тревога за Разие не отпускала ее. Она знала, что ее сестра, несмотря на свою импульсивность, не была злой. Но поступок ее был действительно безрассудным.
- Отец, – тихо сказала она, когда Ибрагим уже вышел, чтобы отдать приказы. - Я не хочу, чтобы с Разие случилось что-то плохое. Я просто хотела, чтобы она поняла, что так поступать нельзя.
Сулейман подошел к дочери и обнял ее.
- Я знаю, дитя мое. И я тоже надеюсь, что с ней все будет в порядке. Но правила есть правила. И никто не может их нарушать безнаказанно. Особенно когда речь идет о безопасности и уважении к другим - он посмотрел в окно, где солнце уже начало подниматься выше. - Мы найдем ее, Михримах. И тогда мы разберемся.
В его голосе звучала решимость, но и скрытая тревога. Пропажа Разие, было нарушение спокойствия и порядка, которое султан не мог игнорировать. И он был разгневан не только на Разие, но и на тех, кто, казалось, упустил ее из виду.
***
Воздух в гареме, обычно наполненный шепотом и ароматом благовоний, сегодня был пропитан легким, но ощутимым напряжением. Шехзаде Мустафа, чья поступь всегда была уверенной и царственной, сегодня казался немного взволнованным. Рядом с ним, словно хрупкий цветок, принесенный ветром, шла девушка. Ее глаза, широко распахнутые от удивления и, возможно, страха, скользили по роскошным убранствам, по лицам служанок, по всему этому незнакомому миру. Это была Хандан.
Мустафа остановился перед дверью, ведущей в покои калфы. Его голос, обычно спокойный и властный, прозвучал чуть более резко, чем обычно. Он позвал калфу. Дверь тут же отворилась. На пороге стояла пожилая женщина с проницательным взглядом, чье лицо было испещрено морщинами, но чья осанка выдавала в ней человека, привыкшего к власти в пределах своего маленького царства. Это была одна из самых опытных и уважаемых служанок гарема.
- Шехзаде, – склонилась она в поклоне, ее взгляд тут же упал на девушку, стоявшую позади Мустафы. Удивление мелькнуло в ее глазах, но тут же было скрыто за маской профессионального спокойствия.
- Эту девушку зовут Хандан, – представил Мустафа, его рука легонько коснулась плеча девушки, словно для поддержки. - Она отныне будет жить в гареме. Уделите ей должное внимание. Накормите, обеспечьте всем необходимым для проживания. Пусть ей будет комфортно.
Калфа не могла скрыть своего замешательства. Она видела многое за годы службы, но такое… Приводить девушку с улицы, не из знатного рода, не из числа пленниц, а просто так, без видимой причины, было неслыханно. Обычно в гарем попадали либо наложницы, отобранные для султана, либо девушки, предназначенные для шехзаде, но всегда через определенные каналы, с ведома и одобрения.
- Шехзаде… но… – начала было она, но осеклась под пристальным взглядом Мустафы. Он не терпел возражений, особенно когда дело касалось его приказов.
- Ты поняла меня? – его голос стал холоднее.
- Да, шехзаде. Все будет исполнено, – ответила главная калфа, вновь склоняясь в поклоне. Она чувствовала, как в ней поднимается волна вопросов, но понимала, что сейчас не время их задавать.
Мустафа кивнул и, повернувшись к Хандан, тихо сказал:
- Не бойся. Здесь тебе ничего не грозит.
Затем он оставил ее под присмотром калфы и удалился, оставив девушку в этом новом, пугающем мире. Калфа, выполнив все распоряжения шехзаде, не теряла времени. Она распорядилась приготовить для Хандан место в комнате гарема, принесла ей новую одежду, накормила ее изысканными блюдами. Но в голове ее не утихали мысли о странном приказе. Как только все было устроено, она, не мешкая ни минуты, направилась в покои Махидевран Султан.
Махидевран, чья красота с годами не угасла, но чье сердце часто было омрачено тревогой за будущее своих детей, встретила калфу с привычным радушием.
- Что привело тебя ко мне, Мустафа нашел Разие? – спросила она.
- Госпожа – начала калфа, ее голос дрожал от волнения. - Я должна сообщить вам нечто необычное. Шехзаде Мустафа… он привел в гарем девушку.
Махидевран нахмурилась и ее глаза расширились.
- Девушку? Какую девушку?
- С улицы, госпожа. Ее зовут Хандан. Шехзаде приказал уделить ей внимание, накормить и обеспечить всем необходимым.
Лицо Махидевран побледнело. Исчезновение Разие внесло много переживаний, которые до сих пор не отпускают ее, а теперь и Мустафа еще привел какую – то девушку. Она знала, как осторожен должен быть ее сын, как важно его положение. Любой неосторожный шаг мог иметь серьезные последствия.
- С улицы? – повторила она, словно не веря своим ушам. - Но почему? И почему он не сказал мне?
- Он не объяснил мне причин, госпожа. Просто отдал приказ, и я, как всегда, исполнила его. Но, признаться, я никогда не видела, чтобы шехзаде поступал подобным образом. Это… это очень странно. - калфа опустила глаза, чувствуя тяжесть своего рассказа.
Махидевран встала и подошла к окну, глядя во двор. Ее мысли метались. Мустафа, ее старший сын, ее надежда. Он всегда был рассудителен, всегда думал о последствиях. Что могло побудить его к такому, казалось бы, безрассудному поступку?
- С улицы, говоришь? – прошептала она, больше себе, чем калфе - Без рода, без имени… Это может вызвать недовольство. Султан Сулейман… он не любит неожиданностей, особенно когда дело касается чести и порядка в его доме.
Она повернулась к калфе, в ее глазах читалось беспокойство.
- Ты уверена, что это все, что ты знаешь? Нет ли каких-то намеков, каких-то слов, которые могли бы пролить свет на это?
- Нет, госпожа. Шехзаде был краток и решителен. Он лишь сказал, что девушке нужно уделить внимание. Я видела, что он сам был немного взволнован, но не более того. Он не выглядел так, будто совершает что-то предосудительное, но… сам факт, госпожа, сам факт… - калфа замялась, не зная, как выразить свои опасения.
Махидевран медленно кивнула. Она понимала. Это было не просто нарушение правил гарема, это было опрометчивым поступком со стороны ее сына. Или же… или же это было что-то личное, что-то, что могло поставить под удар ее сына.
- Я должна поговорить с ним, – решила Махидевран - Ты поступила правильно, что сразу рассказа мне. Ты всегда была верна мне и моему сыну. Теперь иди. И будь осторожна. Никому не говори об этом, кроме меня. Пусть пока это останется нашей тайной.
Калфа поклонилась и вышла, оставив Махидевран наедине с ее тревожными мыслями.
Продолжение следует...