Улица, которая помнит поступь князей, звон мечей и топот купеческих обозов
Итак, мы отправились гулять по владимирскому Арбату.
Наш экскурсовод развернулась и бодро пошагала вперед. В группе раздался дружный сдавленный стон, кто-то поправил съехавшую набок шапку-бини, Нина Михайловна с тоской посмотрела на свои растоптанные мокасины, но деваться было некуда.
Мы, сбившись в покорную стайку, пошлепали вслед за гидом. И, доложу я вам, ни на секунду об этом не пожалели!
Спускались мы от башни недолго и почти сразу вышли на Георгиевскую улицу, причем начали, так сказать, с козырей — с потрясающей смотровой площадки.
Улица идет вдоль кромки холма, и виды отсюда открываются совершенно нездешние. Выходишь на деревянные мостки, облокачиваешься на чугунное ограждение, и... дух захватывает!
Внизу раскинулись заклязьминские просторы, а прямо перед тобой, словно парящий над обрывом, возвышается величественный Успенский собор. С этой точки он смотрится совершенно иначе, чем с площади.
А прямо здесь же, возле смотровой, нас поджидал первый сюрприз — милый памятник «Владимирская вишня». Две огромные, сочные ягоды лежат на каменном листе.
Экскурсовод тут же просветила нас: оказывается, Владимир испокон веков славился своими вишневыми садами. В старину их здесь насчитывалось более четырехсот!
Был такой особый сорт, «Васильевская» или «Патриаршая» — эти вишни даже в Москву, к царскому и патриаршему столу, целыми обозами отправляли, настолько они были сладкими и крупными.
Смотрела я на эту бронзовую вкуснятину, и так мне захотелось настоящего вишневого варенья, с косточками, как бабушка в детстве варила...
Сглотнув слюну, мы двинулись дальше. Сразу скажу: девушкам на шпильках тут делать нечего, разве что ноги ломать. Вся улица, от начала и до конца, вымощена крупной, добротной брусчаткой.
Идти по ней — тот еще массаж стоп, зато колорит зашкаливает. Георгиевская — это не просто улица, это настоящий портал в прошлое, одна из старейших артерий Владимира.
Говорят, она ровесница самому городу, а заложил ее еще князь Юрий Долгорукий в XII веке, назвав в честь своего небесного покровителя Георгия Победоносца. Представляете? Восемь веков истории под подошвами наших кроссовок!
Сейчас Георгиевская — это полностью пешеходная зона, вылизанная, украшенная коваными фонарями, цветочными клумбами и стилизованными под старину лавочками.
Но главная фишка здесь — это, конечно, бронзовые скульптуры, рассыпанные по всей улице так органично, будто они тут живут своей, отдельной от туристов жизнью.
Не успели мы отойти от вишни, как уперлись в здание бывшей пожарной части. А рядом с ним — огромный, усатый пожарный с ручной помпой.
Фишка в том, что помпа у него — самая что ни на есть рабочая! Если как следует нажать на тяжелый рычаг, из шланга должна брызнуть вода.
Взрослые тети из нашей группы постеснялись висеть на рычаге, зато молодые участники нашего "забега" натешились вволю! Мы только успели отскочить. Молодежь, хохоча, начали качать воду, брызги летят, все радуются, как малые дети. Вот оно, простое человеческое счастье!
Идем дальше, а тут — целая театральная постановка в бронзе! в нескольких метрах от круглой тумбы с настоящими ретро-афишами (я там даже рекламу калош высмотрела) сидит вихрастый мальчишка-сорванец.
Одной рукой придерживает кепку и из под руки высматривает, что можно "стянуть". Мы его сразу заприметили.
А чуть поодаль, метрах в десяти, за ним внимательно, прищурившись, наблюдает усатый дядька в котелке. Называется композиция «Шалопай и филер».
Филер, как объяснили нам, это сыщик тайной полиции. Оказывается, в старину словечком «шалопай» называли не просто хулиганов, а мелких базарных воришек и бездельников, промышлявших в торговых рядах.
А Георгиевская улица как раз примыкала к торговым рядам.
Стоишь, смотришь на эту парочку, и так и ждешь, что сыщик сейчас схватит пацана за ухо. Мы, естественно, не упустили шанса сфотографироваться: кто-то грозил шалопаю пальцем, кто-то делал вид, что прячется за широкую спину филера.
Прошли мы этих колоритных персонажей и вышли на еще одну смотровую площадку. Здесь, рядом с чугунными перилами очередная фигура — бронзовый художник с палитрой, рисующий местный пейзаж.
И знаете, я его понимаю. В этом месте хочется если не писать картины маслом, то хотя бы просто стоять в тишине и смотреть, как меняются краски на небе.
Ближе к вечеру солнце начало садиться, заливая старую брусчатку мягким, медовым светом. Откуда-то из открытых дверей маленькой кофейни потянуло запахом свежей выпечки и терпкого кофе.
Мы неспешно брели дальше и вскоре наткнулись на «Аптекаря». Стоит такой представительный мужчина в сюртуке, с очками на носу, и держит в руках весы. А за его спиной — здание настоящей Старой аптеки.
Экскурсовод поведала нам занятную историю: открыли эту аптеку еще в 1805 году по указу тогдашнего губернатора Ивана Долгорукова.
До этого во Владимире нормальных лекарств днем с огнем было не сыскать, лечились кто чем горазд — подорожником, заговорами да кровопусканием.
А тут — цивилизация! Пилюли, порошки, микстуры. Причем интерьеры внутри сохранились шикарные — деревянные шкафы, стеклянные колбы.
Но мы внутрь не пошли, удовлетворились тем, что дружно, всей женской половиной группы, натерли бронзовому аптекарю нос и лысину. Примета такая: потрешь — и болеть не будешь. Ну, нос у мужика сияет на солнце так, что глаза слепит.
Миновав аптеку, мы, наконец, вынырнули с уютной, тихой Георгиевской на шумную Большую Московскую улицу.
Городская суета тут же подхватила нас, как речной поток. Наша туристическая стайка, взбодренная прогулкой, потянулась по Большой Московской в сторону Успенского собора.
Но это, как говорится, уже совсем другая история. О том, какие тайны хранят древние белые стены и почему от фресок Рублева перехватывает дыхание, я расскажу вам в следующий раз. Тур-то продолжается!
-----
Подписывайтесь и продолжаем!