16 Глава. Голос Зоны
С тех событий прошло несколько месяцев, и мы жили на автомате. Ночные вылазки, артефакты, устранение мутантов, которые шарились у стен базы «Долга». Дозор. Чистка оружия. А порой напивались до беспамятства, только с каждым разом я понимал, что ничего не выжжет боль из сердца. Что-то слишком ты стал сентиментальным, Дантист, говорил себе. Стареешь, наверное.
Отправился вместе с Метким к старой железнодорожной станции Толстый Лес. Дело у нас осталось незаконченное одно, не особо сложное. «Приблуду» одну достать. Так вот с нами увязалась Аня. После того выстрела в Доктора стала другой. Та беспомощная девочка исчезла. Её место заняла Колючка. Её теперь так звали за острый язык и нехороший глаз. Сталкеры «Долга» побаивались спорить с ней. Кто словом или делом обидит — потом в лучшем случае животом мучается. А в нашем деле и этот момент может стать смертельным, коли в рейде прихватит. Зато не лезли.
Она девчонка красивая стала. После нескольких лет угнетённого сознания словно расцвела. Вот сталкеры моложе нас с Шефом и Метким заглядываться стали. Руки распускать. Но Колючка спуску никому не давала.
Брать её с собой мы не хотели, а она как банный лист прицепилась. Говорит, что пригодиться может, а я сразу и не понял, что она задумала.
Идём. Анька за нами. Шагает бодро, не жалуется на стёртые ноги или что лямка карабина давит на плечо. Смотрит по сторонам зорко. Аномалий пару заметила. Не хуже сталкера, лучше любой отмычки.
Я не сразу понял, что мы идём в сторону Болота Чернобога. В действительности путь через аномалию короче, но никто не хотел будоражить воспоминания, да и опасно там вдвоём. Пси-аномалия притягивает контролёров и подобных тварей. Хотя артефактов лакомых у нас с собой не было. Лишь кое-что для защиты и здоровья.
Остановились на привал. Меткий в ПДА глянул, потом покосился на меня:
— Отклонились от маршрута, — сказал, а сам на Аню смотрит. — Это ты?
— Что? Я? — непонимающе спросила она. — Да я вас просто направляла по безопасному пути. Вы ж знаете, вы мне как братья.
— Знаем, — выдохнул Меткий. — Только что ты на болотах забыла, мелкая?
Аня поджала губы. Вроде как обиделась — то ли за недоверие, то ли оттого, что мелкой назвали.
— Ладно, — говорю другу, — так короче, до темноты выйдем на «развилку».
Меткий смотрел на меня долго, словно пытался понять, что я думаю на самом деле. Понял, что я не хочу ругать Аню. Колючки выпускать ей в Зоне не нужно. Пусть не сердится. Он отошёл по нужде, велел оставаться у деревьев и скрылся в кустах.
Девчонка подсела ко мне и давай расспрашивать о том, о сём. А потом голос приглушила и говорит:
— Дантист, а я тебе ни капельки не нравлюсь?
Меня аж в жар бросило. Вот это заявка.
— В смысле? — попытался я ответить хоть что-то.
— Ты единственный, кому я могу полностью довериться.
— Это хорошо и понятно, — ответил ей. Напряжение не спало. «Меткий ещё застрял», — мелькнула мысль.
— Всё время ты с парнями, Дантист. И поговорить нельзя, — взяла меня за руку. Не как товарища, а с такой нежностью, что я отдёрнул пальцы, говоря тем самым: она мне сестра, и мыслей никаких таких никогда не было.
— Да я понимаю. — Она отвернулась в сторону. — Прости, Дантист. Скажешь «дура» и что Зона не место. Но вот если бы мы встретились не здесь, а там, — она махнула головой в сторону, — на «Большой земле», может тогда…
— Анечка, — я улыбнулся и тронул её за плечо. — Мне почти сорок, о чём ты говоришь? Понятное дело, Меткий…
— Ты прав, — она скрестила руки на груди. — Я больше не буду.
— Что не будешь?
— Говорить, что люблю тебя.
Господи, пронеслось в голове. Любовь. В её пятнадцать это нормально, но для меня она ребёнок, сестра друга. Что же она делает, девчонка?
— Вы чего притихли? — от голоса Меткого я даже вздрогнул.
— Да так, задумался.
— Идём. — Аня встала с усыпанной хвоей бурой травы, надела рюкзак, перекинула через плечо карабин.
— Тебе учиться надо, — зачем-то я решил продолжить разговор. Она обернулась, глянула так, что мурашки по спине пробежали. Понял: при Метком она не захочет говорить о личном.
Дальше мы шли молча, пока ноги не начали проваливаться во влажный мох у болот Чернобога. Мерзкое место. Оно напоминало. Оно сейчас молчало, но мы с Метким переглянулись. Вспомнили о Варяге.
— Жалко парня, — уронил Меткий. — Чудом уцелели.
Аня двинулась вперёд.
— Эй, — окликнул я, — не спеши. Места здесь нехорошие.
Она обернулась и улыбнулась какой-то грустной и странной улыбкой.
— Не бойтесь. Сегодня с вами ничего не случится.
После её слов мне стало не по себе, и напряжение в воздухе стало ответом на мою тревогу.
Внезапно воздух вздрогнул. Я сжал приклад автомата, указательный палец упёрся в спусковой крючок. Вспомнились шаги Гиганта, но это было другое. Снова. Словно мы ощущали биение огромного сердца, внутри которого находились каким-то невероятным способом.
Меткий застыл. Показал мне взглядом на выступающую из-под мха чёрную вязкую жидкость. Она напоминала нефть.
Аня опустилась на одно колено и погрузила ладонь в эту вязкую жидкость. На её лице царило спокойствие и какая-то пугающая безмятежность. Внутренний голос кричал, что нужно бежать. Ноги не слушались. Зачем мы здесь?
— Аня, — хрипло позвал я. — Надо уходить…
— Она говорит, что отпускает меня, — тихо ответила девушка. На её бледном лице вспыхнула улыбка, а глаза вдруг перестали быть карими, глубокими. Теперь в них появился какой-то зелёный или жёлтый свет. Он не казался чужеродным, он был нормальным. Будто тьма покинула Аню. Отпустила. Теперь уже навсегда.
Я подошёл к ней и протянул руку, помогая подняться.
— Нам пора уходить. Стемнеет. Останемся здесь навечно. Или ты хотела этого?
— Нет, Дантист, — она глянула в сторону Меткого. — Я не хочу вам смерти. Вы же мои друзья.
Аня улыбнулась тепло, как много лет назад. Как будто и не было этой Колючки, и смерти Багульника, и всего того, что сделало её такой — опустошённой, настороженной и в чём-то опасной.
Напряжение в воздухе спало. Она сделала шаг в сторону и направилась к чёрному идолу, где я вытащил артефакт «Слезу». Мы с Метким шли за ней. Я смотрел на садящееся солнце, и, казалось, оно слишком быстро опускалось за деревья.
Остановились около идола. Его старое лицо, изрезанное временем, смотрело на нас глазами древнего языческого божества. Так смотрят в души настоящие боги, решил я и зачем-то перекрестился.
«Бог не поможет тебе здесь, Дантист», — услышал я голос. Развернулся, пытаясь понять, откуда он исходит. Сжал в руках автомат, пот выступил на лбу. Меткий смотрел на меня с вопросом, но не говорил ничего.
«Ты давно убил в себе своего бога. Но в тебе есть человечность. Я ценю таких, как ты. Иди и не оглядывайся. Отправь Аню к тем, кто научит»…
Снова эта вибрация. Она ударила в спину, словно подгоняя. Меткий споткнулся и чуть не упал.
— Вот бл… — выругался он и потянулся за сигаретами, — чертовщина…
Его пальцы тряслись, руки не слушались. Зажигалка бессильно чиркала, но пламя никак не загоралось.
— Идём. — Я резко потянул его за собой, и мы ускорились. Меткий уже почти бежал. Сигарета прилипла к нижней губе и так и болталась, подпрыгивая на бегу.
Аня легко бежала с нами. А мне всё казалось, что мы двигаемся по кругу и никак не вырвемся с болот Чернобога.
Внезапная вспышка заставила зажмуриться и застыть, прикрыть лица руками. Впереди застыла электроаномалия, в которую мы чуть не угодили с перепугу. Запахло озоном. Между деревьями затрещали электрические разряды.
Мы двинулись в сторону. Меткий крикнул, чтобы я остановился. Вытащил ПДА и присвистнул.
— Аномалия на аномалии. Будь неладно это болото. Ань, ну зачем ты…
Он вдруг замолчал на полуслове. Я обернулся. За спиной девчонки не оказалось. Её не было нигде. Я думал, она ушла вперёд, но там появилась «Электра».
— Аня! — позвал я громко.
— Аня, где ты?! — вторил Меткий.
— Куда она делась? — мой голос дрогнул. Стало невыносимо от мысли, что с девчонкой что-то могло случиться.
Меткий оценил карту аномалий и проложил маршрут, чтобы не угодить в электрические объятия. Мы искали Аню до самого заката, звали, пытались вычислить по чипу, вшитому в её камуфляж. Ничего. Она как будто испарилась.
— Я не знаю, что делать, — честно признался я Меткому. — Что, если… Что если Зона забрала её?
— Зачем? — непонимающе спросил товарищ. — Она отпустила её. Я сам видел это. Но… Ты тоже слышал?
— Что?
— Не прикидывайся, — разозлился Меткий. — Она тоже говорила с тобой?
— Зона?
Он кивнул.
— Мы не сошли с ума, — говорю, а сам дрожу словно от холода. — Это место. Оно само аномально по своей сути. — Но не забирай же мелкую, она ни в чём не виновата. Отпусти её и дай стать обычной девчонкой. Без этих мытарств и самопожертвований. Зона, если ты говорила с нами, то ты всё понимаешь и видишь.
Не знаю, зачем я начал этот диалог с призраком. Кричал в небо. Кричал до хрипа, потому что хватило с меня Багульника, хватило и тех, кого не уберёг. Сейчас у меня осталось одно желание: чтобы у Ани была хоть немного более нормальная жизнь, чем у нас. Чем у неё сейчас.
— Ребята, вы чего? — Я отшатнулся. Аня стояла рядом и смотрела с недоумением и испугом. — Дантист, да ты бледный какой.
Меткий заматерился. Спросил её, куда она провалилась.
Мы шли к станции. Шли молча, потому что я ничего не понимал, как и Меткий. Аня тоже не говорила, не спрашивала ни о чём. Только смотрела по сторонам — теми своими новыми глазами, в которых иногда вспыхивал чужой свет.
Мы пришли в мёртвый посёлок. Как и все деревни в Чернобыльской Зоне, здесь витала тишь да смерть. Фонило знатно. Экипировка защитит, надеюсь. Артефакты помогут. Прошли мимо памятника советскому солдату. Он до сих пор здесь. Стоит с немым укором. Смотрит пустыми глазами.
На железнодорожной станции Толстый Лес нас ждал связной. Ворох. Я знал его по старым делам — коренастый, с вечно красным носом и руками, похожими на кузнечные клещи. Он сидел на ржавой бочке, курил «Приму», щурился на нас. Не встал. Только кивнул.
— Долго вы, — сказал он. — Рейган заждался. Думал уже, скопытились где.
— Живы, — ответил Меткий. — Где артефакт?
— Успел, — Ворох усмехнулся, слез с бочки, полез в разгрузку. — Я человек слова. А слово в Зоне — это всё.
Он вытащил свёрток. Тяжёлый, завёрнутый в промасленную ветошь. Развернул.
Я никогда не видел ничего подобного.
Это был зуб. Не человеческий — слишком большой, сантиметров пятнадцать, изогнутый, зазубренный по краям, как лезвие пилы. Чёрный, с красными прожилками, которые пульсировали — медленно, в такт моему сердцу. Или не моему.
— Зуб Гиганта, — сказал Ворох спокойно, как торговец, который выкладывает на прилавок банку тушёнки. — Того самого, что вы завалили у болот.
Меткий присвистнул. Я молчал.
— Как он у тебя оказался? — спросил я.
— А вы думали, никто не ходит на то болото? — Ворох усмехнулся. — Я рискнул. Пока тушка не разложилась. Такие кости — они силу хранят. Рейган сказал, накладки на броню сделает. Говорит, следующий гигант так просто не пройдёт.
Он протянул зуб мне. Я взял — и чуть не выронил. Воспоминание о прошлой профессии заставило усмехнуться. Зуб тяжёлый. Не по размеру — неестественно, будто внутри него спрессовали свинец и боль. Из-под пальцев шёл холод — не простой, а какой-то глубинный, могильный.
— Он… живой? — спросил я.
— Кто ж его знает, — пожал плечами Ворох. — Зона, доктор. Она всё живое. Даже то, что мертво.
Я завернул зуб обратно в ветошь, положил в рюкзак. Плечо сразу потяжелело.
— Такие зубы не удалял, Дантист? — усмехнулся Ворох, показывая жёлтые зубы.
— Таких клещей не было, — ответил я.
Аня смотрела на свёрток. Молча. Но в её глазах — в тех, что теперь иногда светились чужим светом, — я увидел понимание. Она знала, что это. Знала, откуда.
— Носите с честью, — сказал Ворох, затягиваясь. — Он вам пригодится. Или не вам — тем, кто придёт следом.
Мы повернули к выходу. Я покосился на Аню — она шагала легко, не глядя под ноги, и в свете уходящего дня её тень казалась длиннее, чем должна была быть.
— Дантист, — окликнул Ворох. Я обернулся. — Ребров там, с вами? Живой?
— Живой, — ответил я. — Уехал.
— И правильно, — Ворох сплюнул. — Учёным в Зоне не место. Только портят всё.
Я не ответил. Потому что он был прав.
Мы ушли. За спиной осталась станция, брошенные составы, ржавые стрелки. Впереди — база, Рейган, жизнь, которая не спрашивает, готов ты или нет.
Я нёс в рюкзаке зуб Гиганта. И мне казалось, что он пульсирует. В такт сердцу. В такт Зоне.
Или просто билось моё собственное сердце — слишком громко для человека, который слишком много видел.
Темнело, и решили заночевать на старой вышке, расположенной на окраине деревни. Раньше там была водонапорная башня, а потом местные сталкеры переделали её под укрытие. Удобно, сухо и от дождя защищает. Тем более тучи свинцовые, тяжёлые опустились над посёлком. В лес сейчас лучше ни ногой.
Я вспомнил о болоте и о том, что случилось с Аней. Её исчезновение… Мы не спрашивали с Метким. Она не говорила.
В металлическом кубе троим тесно. Пахло ржавым железом и озоном. Скинули рюкзаки, сложили оружие в угол. Поели тушёнки. Ели молча. Меткий ковырял в банке ножом и посматривал на меня. Я не читаю мысли, но и так всё ясно. Аня должна сама всё выложить. Если захочет. А она не хотела.
Прижалась к моему плечу и закрыла глаза. Вроде бы уснула, но я знал, что она просто делала вид.
— Ань, — тихо позвал её.
В темноте лиц почти не видно, но я почувствовал, как Меткий выдохнул. Мол, не утерпел я, первый лезу с расспросами.
— Я ждала, что спросишь, Дантист, — ответила она в темноту.
— Так что? Цену набиваешь? — послышался голос Меткого. — Ты с нами? Или ты чего-то должна Зоне, мелкая?
— Должна.
Её ответ удивил и даже немного озадачил. «Так был договор или нет?» — всколыхнулась мысль.
— Она мне вернула жизнь, но забрала брата.
— Это не Зона у тебя брата забрала, — прервал я Аню, — а Песцов. Это его проект — Красная ртуть.
— Его. — Она вдруг сжала мою руку. — Но я теперь стала другой. После Омеги Зона говорит со мной…
— Она со всеми говорит, — буркнул из угла Меткий.
— Только вы не видите её, а я… там на болотах… я провалилась в её душу или сердце и увидела её.
— Так ты видела саму Зону? — спросил я, не веря, что такое возможно. — Зона не какое-то существо. Она везде и даже в тебе, — я ткнул в её холодный лоб пальцем, — и во мне. В каждом, кто здесь. Она лишь может принимать образы, какие ей выгодно. Аня, не верь глазам. Тем более рядом с пси-аномалиями.
— Но… — в голосе девчонки сквозила обида, — она дала мне это.
Я почувствовал напряжение и то, как Меткий шевельнулся. Зажёг налобный фонарь, и от его яркого света стало глазам больно.
— Опусти фонарь, — говорю, а сам смотрю на ладонь Ани. Она что-то прятала в кулачке.
— Не дури только, Аня, — сказал Меткий. — Что у тебя там?
— Знание. Она… Она сказала, чтобы вы отвели меня к «Чистому небу». И что я поступила глупо, признавшись тебе.
Стало не по себе. Меткий вопросительно глянул на меня и приподнял тёмные брови.
— Ты прав во всём, Дантист, но я не могу иначе. Я буду скучать и верить, что когда-нибудь стану взрослой, и мы встретимся снова.
— Ну, ты даёшь, малая, — вырвалось у Меткого.
— Вот так бывает, — как мне показалось, горько усмехнулась она. — Сначала я хотела остаться в лагере, на базе, потом мечтала о том, что когда-нибудь мы сбежим, — она сжала мне руку, — но мы слишком далеко друг от друга, Дантист. А Зона она здесь, — Аня приложила сжатый кулак к груди, — в сердце.
Она разжала ладонь, и мы увидели: линии на её ладони — не обычные, а светятся голубым. Я понял, что Омега активизировалась в ней полностью. Но что дальше? Что это значит для нас?
До ближайшей базы «Чистого неба» «Янов» — день пути. Можно учесть аномалии и мутантов, но мы не готовы идти туда. Надо сообщить Рейгану. Теперь туда?
Меткий смотрел то на меня, то на Аню, а потом мотнул головой в сторону.
— Идём, покурим.
Я кивнул. Мы вылезли на лестницу из лаза, прикрыли его подобием двери и закурили. С высоты огоньки сигарет видны лишь птицам, которых тут давно нет.
— Дантист, — начал он приглушённо. — Я или дурак, или что-то не понимаю. Что между вами?
— Что может быть? — ответил я. — В экстремальных ситуациях бывает такое — у людей вспыхивают чувства. Я не виню её. Мне даже стыдно, что я просто взрослый мужик и не могу понять её. Удивила.
— Да уж, — выдохнул Меткий, выпуская струю дыма. — Дела. Пойдём к «Янову»?
— Утром на связь с Рейганом выйдем, послушаем, что он скажет, — ответил ему. — Мы как-никак не вольные сталкеры теперь. А долговцы.
продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111