В Советском Союзе чтение было не просто хобби, а, пожалуй, главным национальным развлечением. Телевизоры были не у всех, интернета не существовало, и вечер с книгой был золотым стандартом досуга. Домашние библиотеки, собранные по подписке и смененные на рынке, были настоящим отражением эпохи: их берегли, зачитывали до дыр и передавали по наследству.
Читали практически всё, что можно было достать, но жанровые предпочтения сформировали уникальный «советский канон». Вездесущая классика (Пушкин, Толстой, Чехов) соседствовала с приключенческими романами Александра Дюма, Майн Рида или Жюля Верна и советской фантастикой братьев Стругацких и Кира Булычёва. Очень популярна была «молодежная проза», а также историко-революционные романы о героях и строительстве нового мира. В 60-е годы огромный интерес вызвали книги о войне и о советской деревне.
Главлит и «железный занавес»
Однако просто так напечатать западный бестселлер было нельзя. В СССР существовала тотальная государственная цензура. Главлит (Главное управление по делам литературы и издательств) был создан ещё в 1922 году и призван был объединить все виды контроля за печатной продукцией. Задача цензоров была идеологической — оградить советского человека от «чуждого влияния».
Поступающая из-за границы литература проходила строжайшую проверку. Ввоз книг был централизован, а их распределение жестко контролировалось. Даже при международном книгообмене между библиотеками каждая книга могла быть просмотрена, и если она содержала «нежелательный для широкого распространения материал», то немедленно изымалась. Если библиотека получала что-то подозрительное от дипломатов «стран народной демократии», то это тоже шло через спецотдел, чтобы перехватить «нежелательные издания». Так что дырявым «железный занавес» был весьма условно.
Великие переводчики-шестидесятники
Ирония судьбы в том, что именно благодаря этой жесткой системе в СССР расцвела плеяда гениальных переводчиков. Имена Самуила Маршака, Корнея Чуковского и Ивана Кашкина стали для читателей такими же важными, как имена авторов. Это были мастера, которые превращали перевод в высокое искусство.
Для многих поколений Шекспир, Байрон и Вордсворт зазвучали голосом Маршака. А Борис Пастернак, чьи собственные стихи не всегда пропускала цензура, по совету Ромена Роллана создал свои бессмертные переводы «Гамлета», «Ромео и Джульетты» и «Макбета», подарив им новую жизнь на русском языке. Корней Чуковский переводил Уолта Уитмена и, что важно, делал доступными для всех приключения Шерлока Холмса и Тома Сойера. В целом, вклад советской школы перевода в мировую культуру сложно переоценить. Позже эстафету приняли такие корифеи, как Нора Галь, подарившая нам «Маленького принца» и «Постороннего» Камю, и Рита Райт-Ковалева, первая познакомившая СССР с «Над пропастью во ржи» Сэлинджера и «Бойней номер пять» Воннегута.
Кому и что запрещали?
А вот некоторым авторам путь на полки советских магазинов был заказан. Конечно, сразу под запрет попадали откровенно антикоммунистические произведения, но были и более тонкие нюансы. Если автор, которого у нас активно издавали (например, западный коммунист Говард Фаст), разочаровывался в идеях компартии, его книги просто исчезали из типографий.
Политика жесткой экономии и цензуры приводила к нелепым последствиям. Массовыми тиражами у нас выходили, например, рассказы Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе. Но в некоторых переводах профессор Мориарти был превращен в «анархиста» (хотя достоверно неизвестно, было ли это инициативой самого Конан Дойла, вольностью дореволюционных переводчиков или же советской цензурой). Смысл от этого не менялся, но идеологический осадочек оставался.
А без чего не могли жить в СССР абсолютно точно, так это без детективов и журналов. Помимо Холмса, обожали Жоржа Сименона и его комиссара Мегрэ, а также романы Жюля Верна, которые были для многих «окном в приключения». Огромной популярностью пользовались толстые литературные журналы — «Новый мир», «Юность», и, конечно, «Иностранная литература», основанная в 1955 году. Это был настоящий портал в западный мир, где печатались лучшие переводы современных авторов — от Хемингуэя до Ремарка. Получить подписку на такой журнал было большой удачей, часто доступной только партийным активистам или через знакомства.
Книжный голод и охота за сокровищами
К концу 80-х, в эпоху Перестройки, когда цензура ослабла, на страну обрушился настоящий «книжный бум». Люди сметали с полок ранее запрещенные романы. Джордж Оруэлл, Владимир Набоков, Михаил Булгаков, Александр Солженицын — эти имена стали символами свободы. Огромным спросом пользовался «Властелин колец», который долгое время не издавался. Книги продавали из-под полы, меняли на рынке, часами стояли в очередях.
Пожалуй, самым ярким символом советского книгоиздания стала серия «Библиотека всемирной литературы» (БВЛ). Это был грандиозный проект: в 1967-1977 годах издательство «Художественная литература» выпустило 200 томов золотого фонда мировой литературы. Каждый том содержал вступительные статьи и комментарии лучших учёных. БВЛ была доступна по предварительной подписке (тираж 300 000 экземпляров) и стала настоящей гордостью любой домашней библиотеки [15†L10-L11】. Иметь полное собрание БВЛ было мечтой каждого советского интеллигента.
Таким образом, советский читатель прошёл долгий путь: от скудного и жестко отфильтрованного выбора времён Сталина до книжного изобилия 80-х. И этот путь, полный лишений и счастливых находок, сформировал то особое, почти трепетное отношение к книге, которое отличало людей той эпохи.
10 зарубежных книг, которые обожали в СССР
1. Александр Дюма — «Три мушкетёра» и «Граф Монте-Кристо»
Французский авантюрный роман был настоящим культом. Приключения д'Артаньяна и месть Эдмона Дантеса читали взахлёб. Книги Дюма входили в знаменитую «макулатурную серию» — чтобы их получить, нужно было сдать несколько десятков килограммов макулатуры. Зато потом двухтомник передавали по кругу всем знакомым.
2. Этель Лилиан Войнич — «Овод»
Роман английской писательницы о революционере-подпольщике в Италии стал в СССР невероятно популярным. Несмотря на западное происхождение, «Овод» идеально вписывался в советскую идеологию: борьба за свободу, жертвенность, трагическая любовь. Книгу переиздавали миллионными тиражами, и она была чуть ли не в каждой домашней библиотеке.
3. Джек Лондон — «Мартин Иден», «Белый Клык», «Зов предков»
Американский писатель-социалист был в СССР своим. Его суровые, пронзительные истории о сильных людях, о выживании, о золотой лихорадке читали все — от школьников до академиков. «Мартин Иден» — роман о писателе, который добивается славы и теряет себя — стал особенно любим интеллигенцией.
4. Теодор Драйзер — «Американская трагедия», «Финансист»
Другой американец, которого в СССР издавали огромными тиражами. Драйзер критиковал капитализм и показывал изнанку «американской мечты», что полностью соответствовало советской пропаганде. Но читали его не из-за идеологии, а из-за мощных сюжетов и глубоких характеров. «Американскую трагедию» зачитывали до дыр.
5. Эрих Мария Ремарк — «Три товарища», «На Западном фронте без перемен»
Немецкий писатель-антифашист стал в СССР настоящим голосом «потерянного поколения». Его романы о войне, любви, дружбе и разрушенных судьбах были невероятно созвучны советским людям, пережившим войну. «Три товарища» — это книга, которую в 70–80‑е годы передавали тайком, потому что официально Ремарка издавали ограниченно, но спрос был колоссальный.
6. Эрнест Хемингуэй — «Старик и море», «По ком звонит колокол»
Американский лауреат Нобелевской премии был невероятно популярен в СССР. Его лаконичный, мужественный стиль, темы чести, достоинства и одиночества пришлись по душе советскому читателю. «Старик и море» знали наизусть, а роман «По ком звонит колокол» о гражданской войне в Испании читали как актуальную политическую прозу.
7. Жюль Верн — «Дети капитана Гранта», «Двадцать тысяч лье под водой», «Таинственный остров»
Французский фантаст был, пожалуй, самым издаваемым зарубежным автором для детей и юношества в СССР. Его научно-приключенческие романы воспитывали не одно поколение мечтателей. Мальчишки зачитывались «Таинственным островом» и копили марки с изображением «Наутилуса».
8. Артур Конан Дойл — «Записки о Шерлоке Холмсе»
Английский детектив был в СССР настоящим народным героем. Переводы рассказов о Холмсе (особенно в исполнении переводчицы Норы Галь) стали классикой. Книги Конан Дойла издавались огромными тиражами, но их всё равно не хватало. Позднее, в 80‑е, огромную роль сыграл телесериал с Ливановым и Соломиным, который окончательно закрепил любовь к сыщику с Бейкер-стрит.
9. Джером Дэвид Сэлинджер — «Над пропастью во ржи»
Этот роман попал в СССР поздно, в эпоху Перестройки, но сразу же стал культовым. Холден Колфилд, бунтующий подросток, оказался удивительно близок советским молодым людям, уставшим от фальши. Книгу переводили самиздатовски, потом официально — и она разлетелась моментально. Благодаря переводу Риты Райт-Ковалёвой и Норы Галь она зазвучала по-русски ярко и дерзко.
10. Антуан де Сент-Экзюпери — «Маленький принц»
Французский лётчик и писатель, чья сказка-притча стала в СССР, пожалуй, самой камерной и трогательной зарубежной книгой. «Маленького принца» читали и взрослые, и дети. Он шёл в журналах, его цитировали наизусть, а фраза «Мы в ответе за тех, кого приручили» стала крылатой. Перевод Норы Галь сделал эту книгу настоящим литературным событием.