Выставка «Под маской» неожиданно оказывается не про костюмы. И даже не про историю балов. Она про нас. Про то, как человек всю жизнь примеряет роли и как иногда только под маской наконец позволяет себе стать настоящим.
Есть парадокс, который особенно чувствуется в первых залах. Чем строже эпоха, тем роскошнее маскарады. У времени Николай I была жёсткая вертикаль, дисциплина, церемониальность, почти военная выправка общества. И именно тогда двор начинает страстно играть в Средневековье и рыцарские «карусели», дамы в бархате, мужчины в латах, кардиналы,театрализованные шествия, балы академистов. Как будто взрослые серьёзные люди коллективно договариваются: «А давайте ненадолго побудем кем-то ещё». И ведь это очень человеческое желание.
Психика вообще любит игру. Через неё она отдыхает от контроля. Не случайно дети играют непрерывно, так они исследуют мир и себя. Взрослые делают то же самое, только называют это:
- стилем,
- имиджем,
- профессией,
- статусом,
- дресс-кодом,
- образом жизни.
Мы все немного художники собственного персонажа.
И вот стоишь перед парадными портретами XIX века кокошники, тяжёлые ткани, театральные позы и вдруг понимаешь, ведь это не просто мода. Это попытка создать версию себя, в которую хочется поверить.
Человеку вообще очень важно быть увиденным не случайным, а «собранным». Красивым. Значительным. Целостным. Даже если внутри тревога, растерянность и вопрос: «А кто я вообще?»
И здесь выставка внезапно начинает разговаривать с психологией.
У Карл Густав Юнг есть понятие «персона» социальная маска. Не в плохом смысле. Это не ложь. Это способ взаимодействовать с миром. Мы не можем всё время быть абсолютно подлинными. Представьте человека, который говорит всё, что думает, в любую секунду. Социальная жизнь просто не выдержала бы.
Поэтому маска необходима. Вопрос только в том, кто носит маску мы или она нас.
Вот здесь особенно пронзительными становятся персонажи Серебряного века Арлекин и Пьеро.
Арлекин, человек-праздник. Яркий, ловкий, обаятельный. Тот, кто умеет нравиться. Тот, кто всегда «в образе». И как же он похож на многих современных людей, которые научились быть удобными, успешными, харизматичными, но совершенно разучились понимать, что чувствуют на самом деле. Прячутся за игрой, превращают жизнь в спектакль, скрывает тревогу за яркостью.
Психологически это близко к защитному механизму: юмор и театральность помогают не показывать уязвимость. Арлекин это человек, который спасается от боли блеском, Пьеро другая крайность. Белое лицо, печальные глаза, вечная уязвимость. Он словно не умеет защищаться маской до конца. Слишком чувствует. Слишком тонко воспринимает мир. Он словно символизирует внутреннее «я», которое не умеет адаптироваться к обществу.
Поэтому художники Серебряного века так любили Пьеро, через него они говорили о собственной хрупкости перед эпохой, которая стремительно менялась. И вдруг понимаешь, что эти персонажи никуда не исчезли.
Мы и сейчас живём среди Арлекинов и Пьеро, а иногда просыпаемся одним, а засыпаем другим. Особенно сильно это ощущается в последних залах выставки, где появляются советские праздники и карнавалы. Казалось бы, аристократические маскарады ушли. Но нет, просто изменилась декорация. Теперь вместо маркиз и рыцарей появляются: физкультурники, ударники, счастливые коллективы, идеальные граждане.
Маска осталась. Просто стала идеологической. И это, пожалуй, одна из самых сильных мыслей выставки, человек не может жить совсем без ролей. Мы всё время создаём образ себя для семьи, работы, любимых, общества. Иногда даже для самих себя. Но проблема начинается там, где роль становится теснее души.
Когда «успешная женщина» не может устать.
Когда «сильный мужчина» не может испугаться.
Когда «хорошая мать» не имеет права злиться.
Когда «весёлый человек» плачет только в ванной, чтобы никто не видел.
Вот тогда маска начинает не защищать, а душить.
И, может быть, поэтому маскарады всегда так притягивали людей. Потому что в них была удивительная свобода спрятав лицо, наконец можно было ослабить контроль. Иногда именно под маской человек впервые позволял себе быть живым.
В этом и есть главный парадокс выставки, мы надеваем маски не только чтобы скрываться, а чтобы осторожно показать то, что без маски показать страшно.
Тогда вся история, от императорских балов до советских карнавалов становится не рассказом о костюмах, а разговором о вечном человеческом вопросе:
Кто я, когда перестаю играть?
Практическое упражнение
«Тет-а-тет с самим собой»
- Надеваем маску. Встаем посреди комнаты. Вспоминаем свое привычное, наболевшее состояние. Например, состояние жертвы или тотального контроля. Прямо телом ловим. Почувствуйте, как телу в этом «уютно» или привычно.
- Разрешаем рту говорить. Отключаем голову и начинаем разговаривать ртом! Прямо в слух, на выдохе, выпускаем из себя бред наружу. Не надо умничать, ноем, жалуемся, бухтим. Слышите, как звучит ваш зажим? Дайте ему выговориться, пока слова не закончатся.
- А теперь делаем глубокий вдох, выдох и физически переключаемся в теле. Переносим вес на обе ноги, почувствуйте, как стопы буквально встают в пол. Выдыхаем. И понимаем, что маска дает нам право на любой образ.
Автор: Степанова Лариса Юрьевна
Психолог, Телесно-ориентированный
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru