В ночь с 17 на 18 мая 1302 года в городе Брюгге (Фландрия) произошла кровавая резня, вошедшая в историю как «Брюггская заутреня».
Довольно странно, что эту подлую резню до сих пор вспоминают в Бельгии с нескрываемой гордостью. А ведь она, пожалуй, даст фору «знаменитой» Варфоломеевской ночи.
С чего всё началось?
Фландрия в начале XIV столетия была буквально вся заселена городскими поселениями. Горожане, естественно, не пахали и не сеяли, а занимались своим делом. Они ремесленничали, перерабатывали английскую шерсть в добротное сукно, которое расходилось по всему европейскому континенту словно горячие пирожки среди голодной рыночной толпы.
Брюгге же, по сути — самый богатый город во Фландрии, контролировал монопольный ввоз английской шерсти. Распухая от богатств, он стал важнейшим посредником между английскими пастухами и итальянскими, немецкими, французскими покупателями.
Вернее, не сам город, а небольшая группа зажиточных семейств, которая указывала магистратуре — то есть власти — как вести торговлю и собирать налоги. В Брюгге эти патриции традиционно тяготели к Франции: свободно владели французским языком, усваивали французские манеры поведения и считали французского короля естественным покровителем, игнорируя простой народ и цеховых мастеров.
За такую склонность ко всему французскому этих богачей горожане прозвали «франскильонами», что означало «офранцуженные буржуа». Образ жизни франскильонов и их непропорциональное представительство среди городских управленцев раздражал большинство ремесленников, придерживавшихся традиционных фламандских взглядов.
Король Франции Филипп IV, вступивший на трон в 1285 году, последовательно проводил политику расширения территории своего королевства. Богатые и экономически развитые земли Фландрии, естественно, не давали ему покоя.
Как следствие, в 1297 году вспыхнула война между Францией и Фландрией. За три года французская корона подмяла под себя все фламандские земли. Фламандский правитель Гийом (Ги) де Дампьер оказался пленён, а для управления присоединёнными территориями Филипп IV назначил французского наместника Жака де Шатильона.
Наместник пошел по проторённой дорожке, ориентируясь в управлении исключительно на местных богачей-патрициев — то есть на тех самых франскильонов, пренебрегая интересами ремесленников. Это ещё больше усилило уже существовавший раскол между фламандцами и франскильонами.
Ткачи, мясники, красильщики оказались в ловушке между требованиями французов, взыскивавших налоги, и собственной городской верхушкой, которая переложила налоговое бремя на низшие слои населения.
Ткачи и мясники всех городов, соединяйтесь!
Ткач Петер де Конинк и мясник Ян Брейдель — авторитетные в своем кругу, оказались лидерами недовольных горожан. Эти двое принадлежали к той городской прослойке, которая занималась обработкой сырья и производством товаров, однако была лишена возможности влиять на политические процессы и извлекать экономические выгоды.
Весной 1302 года, когда ситуация в Брюгге оставалась напряженной и неспокойной, французские власти решили применить силу, чтобы вернуть себе власть над городом. 17 мая в город вошел отряд численностью примерно 800 человек, возглавляемый наместником Шатильоном и королевским советником Пьером Флотом. Когда солдаты вошли в город, наиболее активные участники восстания поспешно покинули его пределы, создав у многих современников впечатление, будто бунт подавлен. Граф Шатильон рассредоточил войска по различным зданиям города и, очевидно, посчитал положение стабилизировавшимся.
Однако ночью с 17 на 18 мая беглецы неожиданно вернулись обратно. Скрытно проникнув в город, они устроили настоящую резню. Убивали всех, кто не мог произнести фразу на фламандском языке — «Schild en Vriend», означающую «Щит и друг». Оказалось, французы и франскильоны, плохо владеющие фламандским языком, не могли правильно выговорить шипящие звуки и тем самым себя выдавали.
Эти трагические события вошли в историю под названием «Брюггская заутреня», ассоциирующимся с ранним богослужением. Начало кровавого побоища будто бы совпало с колокольным звоном, призывающим горожан на молитву. Количество жертв колеблется от трех до четырех тысяч человек. В основном это были французские солдаты, франскильоны и иностранные купцы.
Событие не было случайностью. Исторические документы подтверждают, что массовое убийство тщательно готовили заранее, а прибытие французского отряда стало лишь катализатором воплощения задуманного плана. Брюгге перешел к открытому вооруженному противостоянию с французской короной.
Ремесленники оказались проворнее тяжёлой конницы
Новости о взбунтовавшемся Брюгге быстро распространились по Фландрии. Местная смута переросла в широкое народное восстание. Жители Брюгге обратились к другим городам с просьбой поддержать их борьбу. Все крупные фламандские города немедленно откликнулись и отправили в Брюгге своё ополчение.
Возглавили армию ремесленников двое предводителей — родственники прежних графов Фландрских: Гийом де Жюлье (он же Вильгельм Юлихский) и его дядя Ги Намюрский, младший отпрыск фламандского правителя графа Ги де Дампьера, узника французского короля.
26 июня 1302 года фламандское ополчение собралось близ бельгийского города Куртре (современный Кортрейк). Здесь находился укреплённый замок, занятый французами. Повстанцы немедленно начали осаду крепости, однако до подхода главных сил неприятеля взять её не смогли.
Тем временем Филипп IV сосредоточил армию примерно в десять тысяч воинов под командованием графа д'Артуа. Ядро французского войска составили тяжеловооружённые конные рыцари-копейщики — своего рода тогдашняя военная элита Европы. Их поддерживали пешие подразделения, включавшие арбалетчиков и иностранных наёмников.
Ополчение Фландрии включало примерно восемь тысяч пехотинцев. Конница фактически отсутствовала — лишь некоторые командиры располагали лошадьми, тогда как подавляющее большинство воинов вступили в бой пешком. Вооружение ополченцев состояло главным образом из пик, годендагов (массивные дубинки с острыми наконечниками, подходящие как для колющих, так и для дробящих ударов), а также иного импровизированного оружия.
Фламандцы приняли тактическое решение занять позицию, затрудняющую быстрое наступление французской конницы. Утром 11 июля 1302 года французская армия подошла к окрестностям города Куртре. Войска Фландрии встали лагерем за речкой Гренинген. Их фланги надёжно защищались заболоченными участками местности и широкими рвами. Перед фронтом фламандской армии были заранее подготовлены засады — глубокие рвы и скрытые ловушки, значительно усложнявшие наступательные действия вражеских всадников. Основу оборонительного порядка фламандского войска составлял плотный пеший строй, оснащенный длиннющими копьями-пиками.
Когда граф д’Артуа приказал атаковать фламандцев, вперёд первыми двинулись арбалетчики и метатели дротиков. Им удалось нанести врагу определённый ущерб и вынудить фламандцев слегка отступить. Однако д’Артуа, опасаясь потерять инициативу, отдал приказ немедленно начать конную атаку, не дожидаясь расчистки пути пехотой. Французская тяжелая конница ринулась в бой — и угодила прямиком в ловушки, подготовленные фламандцами. Лошади стали спотыкаться и падать в заранее вырытые канавы и ямы, строй нарушился, атака захлебнулась. Достигнув фламандских позиций, всадники оказались лицом к лицу перед плотным строем пик и смертоносных годендагов.
Это была самая настоящая катастрофа для французов. Фламандцы придерживались простого правила: выбивали рыцарей из сёдел, после чего добивали тех на земле. В ходе сражения погибли граф Роберт д’Артуа и примерно 350 рыцарей. Общие потери французской армии составили около тысячи воинов, тогда как среди простых ремесленников погибло значительно меньше — порядка сотни человек.
После завершения битвы фламандцы сняли с убитых рыцарей золотые шпоры, символизировавшие принадлежность к благородному сословию. Согласно ряду источников, около 700 пар трофейных шпор украсили ворота храма Пресвятой Богородицы в городе Куртре. Именно за это сражение получило название «Битва золотых шпор».
Впервые в истории Европы пехота, состоявшая преимущественно из простых ремесленников, одержала победу над тяжелой конницей. Сражение при Куртре стало отправной точкой для восстановления значимости пехотных войск в европейской военной практике, окончательно утвердившейся лишь спустя сто лет.
Победа под Куртре так и не принесла фламандцам свободы от французского засилья. Король Франции Филипп IV не желал мириться с неудачей. Уже в 1304 году французские войска взяли верх над фламандцами в сражении при Мон-ан-Пелеве, а годом позже был заключен Атис-сюр-Оржский мирный договор, согласно которому Фландрия вновь признала себя вассалом французской короны.
Тем не менее условия соглашения оказались гораздо либеральнее прежних порядков. Король отказался от прямого контроля над городами Фландрии через наместников. Города сохранили важные политические права, цеха мастеров продолжали играть значительную роль в управлении, а события Брюггского восстания и победа при Куртре еще долго вдохновляли жителей на борьбу против чужеземной власти.