«Где прошел олень, там пройдет и солдат, а где пройдет солдат, там и вся армия проходит» Александр Суворов
«не успела кошка умыться, ан гости наехали» русская поговорка
Всю ночь с 15 на 16 сентября навьюченные мулы и казачьи лошади, тащившие на себе боеприпасы и продовольствие, подходили к Альтдорфу, где и останавливались для отдыха. Не мудрено, и люди, и животные были утомлены тяжелой каменистой дорогой и ненастной погодой. В сравнении с мулами, тащившими вьюки, состояние казачьих лошадей под вьюками оказалось много хуже. Непривычные к подобной работе многие из них полностью выбившиеся из сил были просто брошены. Тяжесть переходов по горным дорогам Швейцарии сказалась и на войсках. Людей и животных необходимо было накормить и обогреть у костров. Решение, принятое фельдмаршалом – пронзить препятствие (хребет Росшток) пройдя армией буквально по козьей тропе и выйти к Муттенской долине. Переход всего в 16 верст, но местность тяжелая, впрочем, трудности не пугали ни фельдмаршала, ни его победоносную армию.
Его тяготила потеря времени. Суворов приказал князю Багратиону вести через Росшток авангард. Выступление в 5 утра. Последовательность движения войск: авангард Багратиона, за ним части Дерфельдена, потом австрийцы Ауфенберга и замыкают движение армии полки ген. Розенберга. Противник в лице дивизии Лекурба оставлен без внимания, однако Новгородский мушкетерский полк генерал-майора Фертча оставался в Альтдорфе до тех пор, пока последний мул и погонщик не придет в его расположение. Боевая задача генерала –не допустить покушений неприятеля на обоз армии.
. От Тейфельсбрике (Чёртов мост) до Альтдорфа вдоль берегов Рейссы растянулись вьюки, однако они не оставались без защиты ибо казачьи разъезды вдоль реки стерегли супостата и тот, видя их с другого берега Рейссы только наблюдал. Суворовские солдаты в боях спеси республиканцам поубавили так, что те были в больших сомнениях стоит ли рисковать жизнью перспектива добычи нескольких мешков муки или сухарей. Возможность атак была, но их, атак этих и не было. Страх делал свое дело и как говорит поговорка старых генералов: «Ежели у тебя мало пушек – сиди тихо». Так что погонщикам мулов и лошадей француз не мешал. Но только до тех пор пока не прибыл(приплыл) к частям Лекурба командующий (ген.Массена). Увидев, что русские спокойно шагают вдоль Рейссы, а его подчиненные им не мешают, он возмутился: как так, ведь вчера в Цюрихе Корсака-черепаху он сам, лично, разбил, и тех же самых русских в пух и прах, а тут -то в чем дело? Андре Массена приказывает Лекурбу атаковать немедленно и, взяв городок (Альтдорф) отрезать обозы русских. Храбрый командующий не учел, что в Альтдорфе то командует не Корсаков, а Суворов, и это есть большая разница. Лекурбу делать нечего, пришлось атаковать. Белым днем, да еще и «в лоб». Построившись в боевой порядок, до 3 тысяч лягушатников пошли с барабанным боем и трепыхавшимися на ветру трехцветными знаменами, распевая «Марсельезу», со стороны Зеедорфа (берег озера) к окраинам Альтдорфа. Вскоре, однако, стройныя ряды французских гренадер остановились встреченные «страшными огненными перунами» со стороны мушкетеров Новгородского полка.
Да, читатель, Залпы русских ружей остановили бодрый марш французских гренадеров. Началась яростная перестрелка. Генерал-майор Фертч Иван Федорович сам был в огне среди солдат своего полка, что лишь добавляло мужества его подчиненным. Решительных атак неприятеля было несколько и сунувшиеся было на окраины деревни, французы были быстро выброшены штыковой атакой русских солдат. Оставив до 60 тел убитых, неприятель бежал в страхе. Как отметил фельдмаршал, множество своих «раненных неприятель утаскивал на веревках». Атака провалилась с треском и обошлась супостату более 200 человек. Отставшие наши обозы продолжали двигаться к Альтдорфу уже безпрепятственно. Посчитав неудачу случайностью, неприятель подтянул все близлежащие части дивизии и утром 17 сентября удвоенными силами попытался раздавить упрямого генерала Фертча. Рассказы иных историков о преклонении врага перед мужеством русских есть полная белиберда. Резня устроенная французами на улицах Цюриха за день до боя с полком Фертча тому простое подтверждение. К примеру Петрушевский(автор кн. «Генералиссимус Суворов») и вовсе пишет, что «дело тут не в одном арьергарде, а в отважности всего предприятия, которая подавляла мысль противника и парализовала его волю»….впрочем, так полагал генерал-инспектор мед. Учреждений конца 19 века. В реальности Массена не ведал, чем занят Суворов и куда движется его армия, поэтому бесстрашно атаковал снова уверенный в том, что уже 5 тысяч французов должны обязательно одолеть проклятый Новгородский полк уступавший врагу более чем втрое числом. Однако упорные лобовые атаки привели лишь к большим потерям. Обойти же новгородцев не удавалось, а их штыковые контратаки отгоняли республиканцев, как назойливых мух, коих час от часу все убавлялось. В критическую минуту ген. Мансуров нанес тяжкий удар своим Орловским полком, вновь прибывшим на подкрепление новгородцев. Опять планы лягушатников провалились с треском. Как отметил в реляции самодержцу фельдмаршал: «Здесь для большего обеспечения прибыл откомандированный с полком своим Мансуров, и на другой день, когда пошли за корпусами обозы, неприятель предпринимал и на оные покушения, но, будучи им встречен храбро, оставил нам в плен одного офицера, возвратился назад и дал свободный путь как ему, так и обозу»(Суворов,Т4,с.356)Казалось бы подумаешь –один офицер….только фельдмаршал не договаривает, что его то, энтого офицера и в плен взяли из-за офицерского мундира (допрос офицера давал ценные сведения). Тем на ком был солдатский, пришлось много хуже. В документах Суворова эти бои отмечены как «неважнецкие происшествия». Однако цифирь потерь лягушатников в боях под Альтдорфом 15-17 сентября достигла 800 человек (по данным фельдмаршала) и дивизия Лекурба оказалась на грани полной потери боеспособности. Ни храбрость, ни пушки, ни распевание «Марсельезы» под грохот барабанов республиканцам не помогли, а вот потери стали нетерпимыми. Именно поэтому атаки неприятеля прекратились, ибо что либо сделать он уже был просто не в состоянии. Так что генералы Фертч и Мансуров с боевой задачей поставленной фельдмаршалом по прикрытию наших вьючных обозов справились успешно. Городишко Альтдорф оказался много опаснее лягушатникам в отличии от Цюриха за 2 дня до этого. Нахрапистость здесь Массене не помогла и с «повыбитыми зубами» супостата вернули в Зеедорф на исходные позиции – Суворов запретил преследовать побитого неприятеля, так как это отняло бы еще время, которого у него и так не было. Пришлось командующему неприятеля не солоно хлебавши плыть восвояси через Фирвальштадское (люцернское) озеро к городку Швицу.
Так обстояли дела арьргардные. Пока Новгородский полк стойко отбивал атаки Лекурба передовые части авангарда князя Багратиона поднимаясь сначала по Шехен-таль (долина реки Шехен), но затем , через несколько верст, резко свернули налево и стали подниматься в гору, к перевалу Кинциг альпийского Росштокского хребта(см. схему) вдоль русла ручья Гангбах. Сама вершина горы Росшток оставалась по левую руку восходивших подразделений авангарда.
Путь этот представлял собой охотничью тропу ( она тоже есть на фото), которая замысловато извивалась зигзагами среди скал и осыпей. Чем выше, тем менее заметной она становилась. Солдатам пришлось двигаться цепочкой по одному, друг за другом и на версту этой горной тропы приходилось не более батальона шедших воинов. Багратион повел людей в 5 утра и хотя подъем к перевалу был тяжел, но потерь у его авангарда не было. Рассказы, как наши солдаты, мулы и лошади с погонщиками во множестве улетали в пропасти, есть выдача евроисториков желаемого за действительное. Из частей авангарда князя Багратиона Никто не погиб. Объясняется просто, хотя погода и была дождливой, но днем солдаты хорошо видели опасные места и проходили их с большой осторожностью. Шли медленно, но оно и понятно: каждый гренадер ли, мушкетер или егерь нес на себе 5-ти килограммовое ружье, сумку с патронами, тесак в ножнах, ранец с запасом воды и сухарей и т.п. вещи….общий вес был в 10-15 кг на каждого. С таким грузом особо не поскачешь и в 20 летнем возрасте, а коли бойцу под 50….тем более. Солдаты, конечно, растянулись вдоль всей тропы, которая имела около 12 верст от речки Шехен до деревни Муттен (за хребтом Росшток в долине Муттенталь). Поскольку на каждую версту тропы приходилось примерно по 400 двигавшихся солдат, а погонщиков с вьюками, дак и вдвое меньше, то в течении 16 сентября к 5 часам вечера на этой с позволения сказать «дороге» находилось всего около 5 тысяч солдат. И это за 12 часов от начала движения. Читатель, конечно, понял уже, что на этой «козьей тропе» могла одновременно находиться, лишь четверть армии Суворова. Но что делали остальные?? Да в общем ничего. Полки Дерфельдена, австрийская бригада Ауфенберга и часть войск корпуса Розенберга стояли в долине Шехенталь в ожидании своей очереди на подъем по тропе от Шехенталь на перевал Кинциг и далее спуск к долине Муттенталь(см.схему). Войска, в долгом ожидании, разбили обширный лагерь, отдыхали лежа у множества костров, готовили пищу из продуктов подходивших вьючных обозов, ремонтировали обувь и оружие…..в общем занимались массой обычных солдатских дел на привале. Пасмурная погода не радовала, ну тут уж ничего не поделать.
Тем, кто уже шел по тропе, было тяжелее. Вереница наших солдат поднимающихся в гору терялась в облаках сырого тумана. Так уходил батальон за батальоном через это «игольное ушко», а всей армии дабы «просочиться» через Росшток потребовалось двое суток. Неприятель же вечером 16-го видел огромное множество костров мерцавших в сумерках в Шехенской долине в нескольких верстах за Альтдорфом и понять, что там делает армия Суворова, силился, но так и не смог. С передовыми частями авангарда князя Багратиона ехал на казачьей лошади, ведомой под уздцы двумя дюжими казаками и старый фельдмаршал. Хотя и слаб он был физически, но бодрость духа не терял и словом и шуткой подбадривал своих мужественных воинов. Заметив собравшуюся перед крутой скалой группу уставших бойцов он, подъехав, вдруг звонким голосом затянул песню: «А что с девушкой сделалось.., А что с красной доспелося (приключилось)…, Все ходит невесело, головку повесила….» громовым хохотом отозвались русские солдаты, а эхо могучих Альп его, хохот этот, еще и усилило многократно так, что и другие наши солдаты за километры услышали. «Отец шутит» говорили бывалые воины, ну значит все идет как надо. Такими простыми вещами командир умел влить новые силы в души и тела бойцов.
Бодро спускались вниз войска преодолевшие перевал Кинциг. Войска, ведомые Багратионом спускались в долину Муттен-таль без потерь. Никто из солдат авангарда князя не сорвался с крутого склона, хотя пронизывающий ветер и срывающиеся порывы мокрого снега, мокрая одежда и рваная обувь этому способствовали. Объясняется просто, пока было светло, каждый видел, куда поставить ногу и где опасный участок и где надо подсобить ослабевшему товарищу. Тем не менее, скорость движения была низкой – примерно на километр пути уходил час. Все изменилось к худшему, когда стало смеркаться и ушедший вниз авангард сменили на тропе батальоны корпуса генерала Дерфельдена. В потемках люди стали спотыкаться, а на крутых участках легко можно было подскользнувшись на мокрой глине укатиться вниз по склону. В темноте и так плохо заметная тропа исчезла вовсе. Особенно тяжко было погонщикам мулов и лошадей; риск искалечиться или погибнуть у них был существенно выше. По всей тропе по цепи криком была подана команда остановиться. Движение прекратилось, люди остановились. Конечно, всем кто вынужден был ночевать на тропе, было тяжко. Сырость и холод, снег, ветер, дождь и мрак никому здоровья не добавляли. Однако в этих тяжелых условиях с риском обморозиться вероятность гибели была в сотни раз меньше именно при прекращении движения по тропе. Так, не двигаясь, армия ждала рассвета 17 сентября. Лишь небо просветлело, армия пришла в движение. Закоченевшие за ночь люди рады были, наконец, размять замерзшие ноги и руки. Потери, конечно, были: несколько животных с вьюками сорвались с крутых склонов. Также и среди солдат было немало обморозившихся, было и несколько замерзших насмерть
полностью обессилевших солдат, да и соскользнувших людей улетевших в туман (особенно вечером 16-го, еще до команды «стой»), в неизвестность было больше десятка. Однако число потерь не достигало цифры значительной и впоследствии стало еще меньше, так как режим восхождения и спуска командиры изменили так, чтобы в ночь на самом перевале, в снегу на пронизывающем ветру, никому ночевать больше не пришлось. Так что наибольшие потери от темноты и холода понес корпус Дерфельдена, а части Ауфенберга и Розенберга шедшие за ним таких потерь уже не имели. Интересное свидетельство оставил нам капитан Грязев, которому как раз и довелось провести холодную ночь с 16 на 17 сентября на самом перевале Кинциг». Орлов Н.А. приводит отрывок его свидетельства: «Гора была высока и потому, как в рассуждении ее высоты, так и крутизны и острых камней, её составляющих, едва в сумерки могли мы достигнуть её вершины, и то не со всем корпусом (человек до тысячи оказались в самых лютых условиях морозной ночи). Распростершаяся темнота ночи остановила наше следование далее вниз по её склонению и принудила остаться тут до рассвета на холодном и пронзительном воздухе, который на таком возвышении, естественно, был ощутительнее, нежели в каком либо другом месте, и притом без всяких пособий, хотя бы огня, по неимению дерева, обо кроме камней ничего более здесь не находили и ночная темнота останавливала всякое покушение сдвинуться кому-либо со своего места, но всякий оставался там, где она его застигла. Но нужда изобретательна: полковой наш командир, полковник Яфимович, я и еще двое из товарищей долго выискивали средства как бы сойти с самой вершины и, спустясь ниже, защитить себя от пронзительного холодного ветра, от коего застывала кровь в наших жилах, и наконец нашли способ уменьшить ужас темноты, препятствовавший решиться на один шаг вперед, который бы мог быть последним, и сей способ состоял в небольшом восковом огарочке, у одного из нас находившемся; мы свернули из бумаги род фонаря, утвердили в оном сей огарочек, дабы защитить его от ветра, высекли огня, зажгли и пошли вперед по тропинке, освещаемой слабым светом и ведущей вниз по склонению горы; но как она состояла в разнообразных излучинах, пересекаемых почасту уступами и выступающими каменьями, то ход наш был весьма медлителен и затрудняем сими опасностями, ибо передний наш товарищ, несший сей магический фонарь, должен был почти на каждом шагу останавливаться и давать время сходить прочим. Наконец, преодолев сии трудности, спустились мы довольно низко от вершины и почуствовали, что ветер не столько был уже проницателен, и притом нашли здесь, на небольшой площадке, часть неутомимого нашего воинства, сошедшего сюда заблаговременно и занимавшегося зрением на маленький курящийся обломок дерева, и действительно-одним только зрением, потому что теплота, от него происходившая, недостаточна была обогреть всех его окружающих. Мы присоединились тут же, достали из кармана сухарей, сколько хотелось – погрызли и пробыли тут до рассвета» (Орлов,пох.Суворова1799г.с.35).
Так подобно песчинкам в стеклянной колбе песочных часов вся армия Суворова медленно, но неотвратимо «просачивалась» двое суток сквозь «непроходимый» хребет Росшток. Суворов выполнял боевую задачу по соединению своей армии с корпусами Римского-Корсакова, Конде и Готце. Пункт к соединению был назначен район городка Швиц, который был уже совсем близко. Не знал фельдмаршал о погроме учиненном французами. Еще 15-го сентября, в Альтдорфе, до него доходили смутные слухи от местных швейцарцев о каких то тяжелых боях на Лимате у Цюриха и Линте, но сообщений ни от австрийцев, ни от Корсакова не было, а опираться на туманные слухи он не мог. Посему наша армия продолжала двигаться к Швицу. Надо добавить, что знай враг о движении нашей армии по козьей тропе, то он бы обязательно принял контрмеры. Однако и здесь Массена прохлопал ушами и вот тому подтверждение;
Что встретил авангард Багратиона спустившись в долину реки Муота, к деревне Муотаталь вечером 16 сентября? 2 роты французов «на отдыхе». Противник беспечно расположился в домах швейцарцев, где ел - пил за их счет. Да, бедность местных жителей его, «просвещенного европейца» не трогала. Ведь они, «отсталые швейцарцы», должны быть благодарны за революционный «новый порядок», который они притащили в Альпы на своих штыках. Местные пастухи и крестьяне, правда, их об этом не просили, почему и воспринимали русского солдата как освободителя от носителей «нового порядка». Караул французский банально проспал приближение авангарда армии Суворова. Наш князь Багратион, опытнейший генерал, напротив обойдя деревню с двух сторон спешенными казаками (полка Сычова) выше деревни, а конными ниже ее по течению Муоты, так, чтоб не один лягушатник не ушел из «клещей», произвел буквально зверскую атаку практически уже в полной темноте. Внезапность состоялась в точном соответствии с законом Логики войны. Перепугавшийся враг….русские-то «как снег на голову» из ниоткуда! Да, паника лишила врага мужества, и каждый искал спасения в бегстве. Около сотни солдат неприятеля были переколоты штыками наших егерей, а частью, разбежавшись из деревни вверх и вниз по течению р.Муоты напоролись на русские казачьи заслоны. Казаки свое дело знали добре. Спасения не было и 2 роты республиканцев исчезли без следа. Лишь менее сотни успели прокричать «пардон», вовремя бросив оружие, почему и не были убиты сдавшись в плен. Хорошего мало, конечно, но все же это много лучше, чем валяться втоптанным в холодную грязь с проткнутой штыком грудью. Стоит ли говорить, что при такой организации боя Петр Иванович (князь Багратион) в этом бою потерь не имел. Закончив «дело» Наши бойцы наперво разули не только всех пленных, но и убитых врагов. Удивляться нечему –кожаные добротные французские ботинки с шипованной подошвой почему то (кто бы мог подумать) оказались много лучше павловых прусских башмаков с давно отвалившимися подошвами и раскисшим от воды верхом. Бой уже стих, когда в деревню Мутенталь прибыл сам фельдмаршал. Допрос пленных и опрос местных швейцарцев принес грозные вести о якобы поражении русских и австрийских войск на соединение с которыми он вел свою армию. Старый фельдмаршал не хотел этому верить, тем более донесений от Корсакова и Готце не было. Однако их молчание с 14 сентября вызывало тяжелое предчуствие….
Источники: СуворовА.В.Документы,Т4,М,1951г., Милютин Д., Война 1799г.Т2,СПб,1852г.
12июня2026г.ЛЕ