Я всегда представляла Крылова этаким благообразным дедушкой с баснями – из учебника, с портрета Брюллова. А потом прочитала, как он пришёл на приём к императрице в дырявых сапогах и чихнул ей в рукав. И поняла: нас обманывали.
Иван Андреевич Крылов – это не памятник в Летнем саду. Это человек, который мог явиться во дворец в пятнистом камзоле, заснуть за обедом у князя и при этом выучить древнегреческий в 50 лет. Давайте разберём пять фактов, которые разрушают хрестоматийный образ. Мне кажется, именно здесь кроется ключ к его характеру – и заодно к тому, почему мы так любим причёсывать гениев.
Факт первый. Сапоги с дырами и подарок императрицы
Филипп Вигель, современник Крылова, оставил жутковатое описание: «Он был неопрятен до невозможности. Казалось, он вытащил свой кафтан из сундука, где тот пролежал несколько лет, и надел его, не стряхнув покрывавшую его пыль. Бельё его носило следы всех блюд, которые он употреблял в пищу за последнюю неделю».
Вы вдумайтесь. Не за день. За неделю.
Но самым громким случаем стала аудиенция у императрицы Марии Фёдоровны, вдовы Павла I. Крылов явился в таком виде, что придворные замерли. Камзол в пятнах. Сапоги дырявые. И во время разговора с императрицей он оглушительно чихнул – прямо на рукав её платья.
Любой другой был бы изгнан навечно. Но Мария Фёдоровна рассмеялась. Более того – подарила ему пару роскошных кожаных сапог.
И вот тут начинается самое интересное. Никто из современников не мог вспомнить, чтобы видел Крылова в этих сапогах.
Почему? Я думаю, ему было просто наплевать. Но не только. Это была демонстрация. Он отказывался играть по правилам. В мире, где внешность определяла статус, Крылов пришёл во дворец в том, в чем ходил дома. И его не наказали. Потому что гений имел право.
Я всё думаю: а смогла бы я так? Прийти к важному человеку в заляпанном пальто и не моргнуть глазом? Вряд ли. А он мог.
Но если он был таким неряхой, откуда взялись басни, которые знает каждый? Дело в том, что грязь на камзоле не мешала порядку в голове.
Факт второй. Обжорство, которое лечило травму
Аппетиты Крылова вошли в легенду. К середине жизни он весил около 150 килограммов. Поэт Александр Пушкин, уважавший баснописца, всё же не удержался от эпиграммы:
«Крылов в апоплексическом ударе,
Трясется, корчится – и вдруг,
Прочистив горло, говорит: – В угаре
Я, кажется, объелся, милый друг!»
Граф Фёдор Толстой рассказывал, как на обеде у Хвостова Крылов съел огромное количество блинов со сметаной, а потом попросил жаркое. «Блины были лишь закуской», – пояснил он изумлённым гостям.
Современники хихикали. Но мне кажется, за этим стояло не просто чревоугодие.
В 1774 году, когда будущему баснописцу было четыре года, его отец служил капитаном в Яицкой крепости. Крепость осадили пугачёвцы. Мать с маленьким Иваном отправили в Оренбург, который тоже вскоре оказался в осаде. В городе начался голод – настолько страшный, что продовольствия не хватало даже детям.
Четырёхлетний Крылов сидел в осаждённом городе и хотел есть. А вокруг умирали.
Психологи назвали бы это «синдромом блокадника» – травма голода, которая остаётся на всю жизнь. Крылов компенсировал детский ужас постоянным насыщением. Он не мог остановиться, потому что его тело помнило то, о чём разум старался забыть.
Так что анекдоты про пирожки – это смех сквозь слёзы. И знаете, что меня в этой истории цепляет больше всего? Мы до сих пор смеёмся. А ведь человек просто пытался заткнуть дыру, которая образовалась в нём, когда ему было четыре года.
Факт третий. Древнегреческий за два года и скрипка по ночам
Крылов не получил систематического образования. Сын бедного армейского капитана, он с восьми лет работал подканцеляристом в уездном суде. Всё, что он знал, он выучил сам.
Французский освоил в доме тверских помещиков Львовых, которые позволили мальчику присутствовать на уроках вместе с их детьми. Потом взялся за немецкий, итальянский, английский.
Но самый поразительный эпизод случился, когда Крылову было уже за пятьдесят.
Он поспорил с известным эллинистом Николаем Гнедичем (тем самым, который перевёл «Илиаду» Гомера), что выучит древнегреческий и сможет читать в оригинале античных авторов. Гнедич сомневался – древнегреческий считался одним из сложнейших языков, требующим многолетнего изучения.
Крылов купил учебники, словари и Новый Завет на греческом и славянском. И начал читать параллельно, вылавливая закономерности. Через два года он не просто читал по-гречески – он указывал Гнедичу на неточности перевода.
Спор был выигран.
При этом он играл на скрипке (современники говорили, что ужасно, но с упорством). Рисовал. Интересовался математикой и физикой. Пётр Плетнёв вспоминал: «Лучшие наши живописцы впоследствии выслушивали суждения его о своих работах с доверенностью и уважением».
Так кто же он на самом деле – лежебока или трудоголик?
Ответ – и то, и другое. Я вижу в нём человека, который работал рывками. Мог неделями лежать на диване, а потом за две недели выдать цикл басен. Это не лень. Это особый ритм того, кто не терпит внешнего давления.
Факт четвёртый. Идеальный порядок в доме – и полный хаос на себе
Вот самый большой парадокс.
Посетители квартиры Крылова на Васильевском острове в Петербурге отмечали: жил он в «необыкновенной чистоте и порядке». Плетнёв уточнял: «Комнаты его были прибраны до педантизма».
То есть он мог выйти на улицу в засаленном халате – но дома у него всё лежало по полочкам.
Как это объяснить?
Мне кажется, он просто выбирал, за чем следить. Басни – следил до запятой. Дом – следил, потому что это его личное пространство. А мнение прохожих о его сюртуке? Абсолютно не важно.
И вот этот выбор – что ценно, а что нет – вот это для меня и есть настоящая свобода. Не «могу себе позволить», а «мне всё равно, что вы думаете».
Факт пятый. Бережливость миллионера
Крылов производил впечатление человека, которому ничего не нужно. Ходил в одном и том же, пока сюртук не превращался в решето. Экономил на всём.
А после его смерти в 1844 году обнаружилось, что он оставил капитал в 254 тысячи рублей ассигнациями. По тем временам – огромное состояние. Годовое жалованье профессора университета составляло около 3 тысяч. То есть Крылов скопил примерно 85 годовых профессорских зарплат.
И большую часть завещал… мужу своей внебрачной дочери Александры. Да, у Крылова была гражданская жена – кухарка Феня, которая родила ему дочь. Официально он не был женат, но Сашу воспитал, отдал в пансион, дал приданое. А перед смертью переписал всё на её мужа.
Зачем такая бережливость, если ты живёшь в дырявых сапогах?
Я думаю, Крылов прошёл через бедность в детстве, через голод в Оренбурге. И предпочёл обеспечить себе – и своим близким – независимость. Деньги для него были не роскошью, а свободой. Возможностью сказать «нет» любым обстоятельствам.
*****
Крылов не был идеальным. И это прекрасно. Он был живым – с дырявыми сапогами, нестиранным камзолом и воспалением лёгких вместо пирожков в финале.
Да, кстати, о финале. Ходила легенда, что он умер от заворота кишок после того, как съел слишком много пирожков с рыбой. Но на самом деле причина смерти – двустороннее воспаление лёгких. Пирожки остались в области анекдотов. Но анекдоты эти живучи именно потому, что слишком хорошо ложатся на образ обжоры.
И знаете, от всего этого – от дыр на сапогах, от спора с Гнедичем, от сундука с деньгами – басни Крылова становятся только понятнее.
Потому что писал их не хрестоматийный старец с портрета. А человек, который отказался притворяться. Который однажды сказал (эта фраза, возможно, легендарная, но слишком точная): «Я прожил, как хотел – не так, как должен был, не так, как мог бы, а именно так, как хотел».
Я не устаю удивляться: сколько ещё таких «дедушек» мы превратили в бронзовые статуи, выпрямив им спины и пригладив волосы?
А у вас была книга или автор, чей реальный образ разошёлся со школьным?
Если статья была вам полезна – поставьте лайк и подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые разборы.