Интервью с заслуженным профессором Московского университета Мариной Львовной Рейснер (доктор филологических наук, профессор кафедры иранской филологии, руководитель литературоведческого сектора филологического отделения ИСАА МГУ).
Интервьюер Анна Олейник «Марина Львовна – не только уникальный специалист по истории персидской литературы и преданный своему делу преподаватель, но и очень добрый и отзывчивый человек. Она всегда рада поделиться своим опытом и знаниями. Исследовательское любопытство, честность, человечность и чувство юмора делают Марину Львовну примером для многих поколений востоковедов. Для меня большое счастье работать под руководством такого мудрого и чуткого наставника, как Марина Львовна. Интервью прошло в очень теплой и доброжелательной атмосфере. Мы поговорили о личном опыте Марины Львовны в выборе профессии, любви к своему делу, жизни литературоведческого сектора филологического отделения ИСАА и многом другом».
— Марина Львовна, какой Вы видите судьбу гуманитарного образования в наше время?
— Мы живем в эпоху кризиса гуманитарных наук и образования в мировом масштабе. Гуманитарные науки, и наука о литературе в том числе, являются единственным реальным механизмом сохранения духовности и культурного слоя человеческой цивилизации в целом. Уже понятно, чем оборачиваются для человечества «невыученные уроки истории». Не менее чувствительный вред могут нанести духовному климату «невыученные уроки литературы». Духовный климат, понимаемый в широком смысле, не менее важен для планеты, чем климат природный. Литература со времени своего отделения от иных видов словесности была направлена на познание мира человека и мира красоты во всем разнообразии их проявлений. Несмотря на то, что во все времена литература в какой-то мере была «служанкой политики», ее задачи и цели далеко выходили за эти рамки, поскольку она осознавала свою особую миссию – давать знание и доставлять эстетическое наслаждение. Накопленный за века опыт познания человека литературой содержит всю сумму ценностей, которые недаром носят название «общечеловеческие». Их забвение, и уже тем более попрание или подмена разными суррогатами может дорого обойтись современному миру. Именно поэтому я ощущаю себя борцом на передовой: культурный слой создавался столетия, а полностью разрушен может оказаться в самое короткое время. Литература – это идеальная платформа для диалога, для взаимного познания народов и культур, что доказано множеством историко-литературных фактов. Для общения со многими народами Азии и Африки, сохранившими глубокие, восходящие к предшествующим эпохам национальные традиции миропонимания, выраженные в литературе, изучение их наследия является не только чисто исследовательской, но и сугубо практической задачей для специалиста. Именно поэтому основой классического образования в нашей профессиональной сфере изначально был и остается историко-филологический комплекс дисциплин.
— Охарактеризуйте, пожалуйста, роль изучения языка в системе образования ИСАА. Включают ли такие дисциплины, как язык и литература, практические аспекты?
— Для многих стран Азии и Африки собственное литературное прошлое остается неисчерпаемым фондом национальных символов, а литературное настоящее, каким бы модернизированным за последние полтора века оно ни стало, использует эти символы, ассоциации и «эмблемы» в качестве кодов самоидентификации. Знание этих смысловых структур и понимание их явных и скрытых смыслов невозможно без глубокого знания литературы.
Изучение языка без литературных текстов представляется малоэффективным, поскольку литература не только всегда была барометром общественных сдвигов и настроений, но и живо реагировала на изменения в ходе языковых процессов. Приведу простой пример: в переходный период от Средневековья к Новому времени в Иране, равно как и во многих странах Востока и Запада, шел долговременный и постепенный процесс так называемой демократизации языка. Его результаты можно наблюдать только в письменных литературных текстах. Эти знания важны не только для ученых – филологов, занимающихся историей языка, историков и историков литературы, но и для сугубых практиков, которые должны хорошо представлять современное состояние языка во всех сферах его употребления, для переводчиков. Надо знать саму манеру изъяснения на разных уровнях общения и в разных ситуациях и социальных сферах.
— Марина Львовна, расскажите немного о жизни литературоведческого сектора филологического направления подготовки в ИСАА.
— Здесь я буду говорить не только как руководитель этой части филологического отделения, но и как один из исполнителей тех программ, которые я считаю обязательными к реализации в рамках филологической подготовки студентов. Что повлияло на стратегию и тактику в развитии преподаваемых дисциплин? Отвечу откровенно: я долгие годы пыталась дополнить наши учебные планы теми предметами, которых мне не хватало, когда я сама была студенткой ИСАА. В первую очередь это касается преподавания в едином методическом ключе литератур того комплекса, который мы теперь привычно называем «мировой литературой». В этом смысле опыт ИСАА можно считать уникальным. Ни один филологический факультет университетов не имеет программы подобной той, что разрабатывалась и реализуется в ИСАА. История литератур стран Азии и Африки в ней дополнена курсами по истории литератур Западной Европы и Америки, начиная с Античности и заканчивая литературой XIX–XX веков. Это дает твердую почву для развития сравнительного направления в изучении литератур.
— Что повлияло на Ваш выбор профессии?
— Это совсем просто – любовь к литературе, а точнее – к поэзии, и интерес к тем ее областям, которые доступны только через изучение языка. Я выросла в семье востоковедов-историков, но при этом стать профессиональным историком мне не хотелось, а востоковедом хотелось. Персидская литература в силу ее восприятия литературой русской оказалась именно тем, что мне представлялось наиболее интересным – одновременно экзотическая, загадочная, непонятная, но в то же время как бы близкая и почти своя: «Иных уж нет, а те далече, как Саáди некогда сказал…», «Любили Крым сыны Саади…». Кто такой Саáди? Откуда взялась Шамаханская царица в «Золотом петушке» или Руслан в другой знаменитой сказке Пушкина? Что за стихотворения такие – «Из Гафиза», которые есть и у Пушкина, и у Майкова… Достаточно было потянуть за эту ниточку, как разматывался целый клубок новых вопросов и загадок русской поэзии Золотого и Серебряного века.
Когда любовь становится частью профессии, жизнь в профессии становится увлекательной, нескучной, праздничной.
— Каково, на Ваш взгляд, же соотношение науки и образования? Какую роль играет исследование в преподавании?
— Без исследовательской работы преподавание превращается в рутину, особенно, когда речь идет о литературе, описание которой одновременно требует и конкретного изучения текста, т.е. того самого перевода и филологического комментирования, и обобщения литературных фактов в рамках закономерностей вполне эпохальных. Последнее требует комплексного подхода и применения различных исследовательских стратегий. Для меня одним из самых увлекательных занятий является работа по переводу оригинальных текстов. Я этим занимаюсь и в рамках собственных исследований, и в рамках руководства студенческой научной работой во всех ее проявлениях – курсовые и выпускные работы, доклады на конференциях. По опыту знаю, что это бывает интересно и мне, и студентам, которые по-настоящему увлечены темой своей исследовательской работы.
— Что Вы можете сказать о новых методах исследований, связанных с информационными технологиями, с преподаванием и профессиональным общением в «онлайн-формате»?
— У этой медали, как полагается, две стороны. С одной стороны, как показал период пандемии COVID-19, работа в онлайн-формате дает новые возможности чисто технического характера – легче делиться со студентами необходимыми текстовыми и визуальными материалами, особенно, когда того требует тема лекции. Весьма эффективными оказались для меня семинарские занятия со студентами, на которых велась работа по переводу оригинальных текстов, поскольку на экране можно иметь одновременно и текст, и русский перевод, и электронный словарь – это ускоряет работу. С другой стороны, живой контакт с аудиторией ничем заменить нельзя. Только в условиях непосредственного общения со студенческой аудиторией преподаватель, как мне кажется, способен поймать ту волну импровизации, когда под влиянием реакции студентов начинаешь размышлять прямо по ходу занятия. В онлайн-формате это практически недостижимо. Что касается научного (академического) общения – конференций, семинаров и так далее, то дистанционный или смешанный формат стал поистине новым «окном возможностей», поскольку облегчил проведение мероприятий с общероссийским и международным участием.
Насчет новых исследовательских горизонтов, которые открылись благодаря использованию новых информационных технологий и источников, могу сказать следующее. Интернет облегчил поиск информации и многократно расширил возможности ее обработки – это действительно сильно облегчило и убыстрило некоторые аспекты исследовательской, равно как и преподавательской работы. Однако это привело к появлению поверхностного и легковесного подхода к анализу материала при его, казалось бы, внушительном объеме. К неограниченным возможностям необходимо прилагать собственную голову – самостоятельное аналитическое мышление, понимание целей и способов изучения «добытого» материала, методов его отбора. Этого нельзя найти в Интернете, этому надо целенаправленно учиться в ходе овладения профессией.
— Как Вы видите соотношение практических и теоретических аспектов овладения специальностью?
— Одно без другого не живет. Перевод – это и практика, и основа обобщения. Перевод бывает сугубо утилитарный, практический, а бывает – научный, но между ними порой очень трудно провести границу. Переводчик, работающий на переговорах в практической сфере (дипломатической, коммерческой, журналистской), может столкнуться с любыми реалиями, в том числе из фундаментальной части гуманитарных наук – истории, литературы, этнографии, религиоведения и т.д.
Современные способы общения в онлайн-формате открыли массу новых возможностей для совершенствования методов овладения материалом, для проведения конференций и демонстрации богатого иллюстративного материала. Однако это имеет и другую сторону, и она, как мне кажется, может существенно обеднить представление студента о преподаваемой ему дисциплине. Преподавательская работа, если иметь в виду лекторский ее аспект, в чем-то сродни актерской. Каждый лектор имеет свою манеру, энергетику, свои приемы непосредственного контакта с аудиторией. Все это в онлайн-формате транслировать невозможно – это свойство живого общения.
— Что Вам больше всего нравится в профессии, которой Вы занимаетесь?
— Больше всего нравятся загадки, которые надо постоянно разгадывать в первую очередь при переводе классической персидской поэзии на русский язык. Она отделена от нас и культурной, и хронологической дистанцией, но тем интереснее постигать ее красоту, мудрость и человечность. А еще очень нравится следить за успехами студентов и выпускников. Особенно горжусь теми, кто некогда был моими студентами, а ныне стали коллегами, талантливыми, профессиональными, успешными и ответственными, с которыми легко и приятно делать общее дело.
— Каким был Институт, когда Вы учились?
— В первую очередь мужским, малодоступным для девушек, довольно закрытым и с довольно жесткой дисциплиной, и еще – ориентированным на нужды работы в зарубежных странах Востока и Африки. Для меня по причинам, о которых я сейчас говорить не буду, ориентация на прагматические задачи обучения в ИВЯ, а потом и в ИСАА, не была приоритетной. В силу характера, семейной истории и воспитания я с самого поступления в Институт знала, что моей дорогой может стать исследовательская работа. Понимание того, что я могу стать преподавателем, пришло гораздо позже. Все другие пути были для меня просто закрыты, но мне, как это ни странно, туда и не хотелось. Я оказалась именно там, куда хотела и стремилась, и всю жизнь занимаюсь тем, что мне по-настоящему интересно.
— Вспомните наиболее ярких преподавателей, у которых Вы учились. Кто они, какие дисциплины вели?
— Любовь Дмитриевна Позднеева (китайская литература), Ирина Львовна Иоффе (японская литература), Вера Борисовна Никитина (персидская литература), Юлия Марковна Алиханова (индийская литература). Именно благодаря Юлии Марковне в ИСАА был разработан лекционный курс «Введение в литературоведение», который отличался от стандартного наполнения этой дисциплины тем, что включал восточный материал и был ориентирован на задачи подготовки востоковедов-филологов. Этих преподавателей характеризовала заразительная любовь к предмету, личное обаяние и яркая индивидуальность. В их лекциях оживали отдаленные эпохи и легендарные авторы, как будто они сами побывали в тех временах. Их лекторская манера отличалась сугубой индивидуальностью, артистизмом, а знание предмета – глубиной. Все они ощущали весомость слова, а, значит, были истинными филологами. Мне многое из того, что я умею и делаю сейчас, досталось в наследство от них. Преемственность для меня – нечто абсолютно реальное.
С Анной Олейник на выставке «Город вечной весны» в Центре Восточной литературы. 2 апреля 2022 г.
— И в заключение нашей беседы: Марина Львовна, чего Вы ждете от своих учеников?
— Заинтересованности в получении знаний, готовности с радостью отдавать свое время, ум и душу учебе, азарта и исследовательского любопытства в лучшем смысле этого слова, малых и больших открытий. В литературах народов Востока и Африки еще так много неизученного, а иногда и просто непрочитанного, что каждый из наших студентов может стать первооткрывателем. Я хочу, чтобы следующие поколения моих учеников продолжали делать то, чему служу я, и чтобы они это смогли делать лучше меня, хочу, чтобы та профессия, которой я предана, стала любимым делом и для них. Для преподавателя это вполне естественное желание – продолжаться в своих учениках.
(Интервью записано в марте 2022 г.)
***
Алексей Кузнецов, кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры иранской филологии, выпускник ИСАА МГУ
«Для студентов Марина Львовна Рейснер предстает ярким олицетворением той искренней любви, которую может питать человек к своей профессии. Будучи востоковедом в третьем поколении, она с неугасимым энтузиазмом продолжает дело своей семьи. Поистине, Марина Львовна – настоящий наставник, пример для каждого из нас».
Дария Сарабьева, выпускница филологического факультета МГУ
«Марина Львовна – выдающийся ученый, по-настоящему влюбленный в свое дело. Но что особенно ценно – она умеет привить эту любовь своим ученикам. Студенты не только получают знания, но и погружаются в культуру Ирана, что очень важно для понимания глубины и многогранности персидской литературы. Большое спасибо Марине Львовне за доверие, дружбу и наставничество!»
Владимир Махмутов, выпускник аспирантуры ИСАА МГУ, филологическое отделение, персидский язык
«Марина Львовна – Преподаватель с большой буквы. Она никогда не «подслащивает пилюлю», не скрывает от студента его недостатков и не потворствует им, но при этом всегда готова помочь их исправить. Для любого ученика, готового прикладывать усилия и идти по тяжелой дороге знаний, Марина Львовна – надежная опора».
Интервьюер – Анна Олейник (филологическое отделение, персидский язык).