Она смотрит на тебя. Ты смотришь на неё. И никак не можешь понять — улыбается она или нет.
Пятьсот лет прошло. Учёные, врачи, искусствоведы, криминалисты — все приложили руку. И всё равно: ни одного окончательного ответа. Это не случайность. Это закономерность.
Начнём с того, кем она была на самом деле.
Лиза Герардини родилась во Флоренции в 1479 году в семье, которая пользовалась весом в Тоскане. Не аристократы, но люди с именем и связями. В пятнадцать лет её выдали замуж за Франческо дель Джокондо — преуспевающего торговца шёлком, который был старше её на почти двадцать лет.
Брак по расчёту. Обычная история для того времени.
Портрет Франческо заказал примерно в 1503–1504 годах — по случаю рождения второго сына и новоселья. Леонардо да Винчи к тому моменту был уже не просто художником, а живой легендой Флоренции. Его звали писать алтари, фрески, конных скульпторов. Он брался — и бросал. Почти всё.
«Мону Лизу» он не бросил.
Да Винчи работал над ней несколько лет и, по некоторым свидетельствам, так и не отдал заказчику. Картина осталась у него. Он увёз её во Францию, когда принял приглашение короля Франциска I в 1516 году. После смерти Леонардо в 1519-м она перешла в королевскую коллекцию и в конечном счёте осела в Лувре.
Купчиха из Флоренции стала достоянием французской короны. Это само по себе уже история.
Теперь о самой загадке.
Уголки её губ чуть-чуть приподняты. Буквально на миллиметры. Смотришь только на рот — и не понимаешь, улыбка это или просто такое лицо. Отводишь взгляд на щёки, на глаза — и вдруг кажется: улыбается. Смотришь в упор снова — нет, показалось.
Нейробиологи из Гарварда в начале 2000-х объяснили этот эффект через особенности зрения. Периферическое зрение лучше улавливает низкочастотные визуальные сигналы — тени, общие контуры. Когда ты смотришь не прямо на губы, а чуть в сторону, мозг считывает тени вокруг рта и интерпретирует их как улыбку. Смотришь в лоб — и иллюзия рассыпается.
Да Винчи, по сути, написал оптическую ловушку. Намеренно или нет — вопрос отдельный.
Техника, которую он использовал, называется сфумато — от итальянского слова «туман». Никаких чётких линий. Границы между тенью и светом размыты настолько, что глаз сам достраивает недостающее. Именно поэтому у Моны Лизы нет чётко прорисованных ресниц и бровей.
Или они есть, но выцвели.
Французский исследователь Паскаль Котт в 2007 году просканировал картину мультиспектральной камерой с точностью, недоступной человеческому глазу. Он утверждал, что обнаружил следы бровей и ресниц — просто краска истёрлась за пять веков. Лувр официально его данные не подтвердил. Спор до сих пор не закрыт.
Тем временем врач индийского происхождения Мандип Мехра предложил совсем другое объяснение. Он изучил картину как клинический случай: бледность кожи, отёчность шеи, особый рисунок волос, отсутствие бровей. И поставил Лизе Герардини диагноз — гипотиреоз, то есть недостаточность щитовидной железы. Её загадочная улыбка, по его версии, это просто мышечная вялость. Болезнь, застывшая в краске.
Красивая теория. И немного жуткая.
Но картина хранит и другие слои. В буквальном смысле.
В 2015 году инфракрасная и лазерная диагностика показала: под видимым изображением есть более ранняя версия. Положение пальцев было другим. Покрывало на коленях лежало иначе. Выражение лица — тоже. Леонардо переписывал её несколько раз. Кто изображён в самом первом варианте — неизвестно.
Основа картины тоже необычная. Не холст, как думают многие, а доска из тополиного дерева. Именно это, по мнению реставраторов, отчасти объясняет, почему за пятьсот лет картина ни разу не требовала серьёзной реставрации.
В 1911 году она исчезла из Лувра.
Утром 22 августа сотрудники музея обнаружили пустое место на стене. Первые несколько часов решили, что картину унесли фотографы. Потом поняли: её украли.
В числе подозреваемых оказался Пабло Пикассо — его действительно допрашивали, но быстро отпустили. Два года «Мона Лиза» считалась пропавшей. Всё это время в Лувр шли толпы зевак — смотреть на пустое место, где она висела. Парадоксально, но именно пропажа сделала картину по-настоящему мировой знаменитостью.
В 1913 году итальянец Винченцо Перуджа попытался продать картину флорентийскому антиквару и был арестован. Два года он хранил её в чемодане в своей квартире в Париже. Перуджа работал в Лувре, знал музей изнутри и искренне считал, что возвращает Италии то, что ей принадлежит. Картину вернули. Его осудили, но дали небольшой срок — во Франции многие ему сочувствовали.
В 1956 году к картине дважды подходили вандалы. Сначала кто-то плеснул на неё кислотой, повредив нижнюю часть. Потом — бросил камень, оставив скол у локтя. После этого «Мону Лизу» убрали за пуленепробиваемое стекло, где она находится по сей день.
Сейчас её видят около десяти миллионов человек в год. Большинство разочарованы.
Картина небольшая — примерно 77 на 53 сантиметра. Она висит в специальном зале, за стеклом, окружённая ограждением. Люди толпятся, вытягивают телефоны над головами, делают снимок — и уходят. Среднее время, которое турист проводит перед ней, — около 15 секунд.
Леонардо писал её годами. Посетители смотрят секунды.
Но вот что интересно: несмотря на разочарование, никто не уходит равнодушным. Одни говорят, что улыбка её привлекает. Другие — что отталкивает. Третьи — что в ней есть что-то тревожащее, почти неприятное.
Ни одна другая картина не вызывает настолько противоположных реакций у людей, которые видят одно и то же изображение.
Может, в этом и есть разгадка. Да Винчи написал не портрет конкретной женщины. Он написал лицо, которое каждый читает по-своему. Проекция вместо изображения. Зеркало вместо картины.
Лиза Герардини прожила долгую жизнь — умерла около 1542 года, пережив мужа. Последние годы провела в монастыре Святой Урсулы во Флоренции. Её муж так и не получил портрет, который заказал.
Картина осталась у художника, потом ушла к королям, потом — к республике, потом — к миллионам.
А улыбка — так и осталась ничьей.