178 подписчиков

Только недавно писали про державинского "Снигиря" на смерть Суворова

18 мая18 мая

1 мин

И тут вспоминаю, что Бродский писал стихотворение на смерть Жукова. Решил обновить в памяти и - удивительное рядом! Бродский пишет, подражая Державину. И сознательно. Тот же ритм, та же, по сути, акустика... Иосиф Бродский НА СМЕРТЬ ЖУКОВА Вижу колонны замерших внуков, гроб на лафете, лошади круп. Ветер сюда не доносит мне звуков русских военных плачущих труб. Вижу в регалиях убранный труп: в смерть уезжает пламенный Жуков. Воин, пред коим многие пали стены, хоть меч был вражьих тупей, блеском манёвра о Ганнибале напоминавший средь волжских степей. Кончивший дни свои глухо, в опале, как Велизарий или Помпей. Сколько он пролил крови солдатской в землю чужую! Что ж, горевал? Вспомнил ли их, умирающий в штатской белой кровати? Полный провал. Что он ответит, встретившись в адской области с ними? "Я воевал". К правому делу Жуков десницы больше уже не приложит в бою. Спи! У истории русской страницы хватит для тех, кто в пехотном строю смело входили в чужие столицы, но возвращались в стр

Только недавно писали про державинского "Снигиря" на смерть Суворова. И тут вспоминаю, что Бродский писал стихотворение на смерть Жукова. Решил обновить в памяти и - удивительное рядом! Бродский пишет, подражая Державину. И сознательно. Тот же ритм, та же, по сути, акустика...

Иосиф Бродский

НА СМЕРТЬ ЖУКОВА

Вижу колонны замерших внуков,

гроб на лафете, лошади круп.

Ветер сюда не доносит мне звуков

русских военных плачущих труб.

Вижу в регалиях убранный труп:

в смерть уезжает пламенный Жуков.

Воин, пред коим многие пали

стены, хоть меч был вражьих тупей,

блеском манёвра о Ганнибале

напоминавший средь волжских степей.

Кончивший дни свои глухо, в опале,

как Велизарий или Помпей.

Сколько он пролил крови солдатской

в землю чужую! Что ж, горевал?

Вспомнил ли их, умирающий в штатской

белой кровати? Полный провал.

Что он ответит, встретившись в адской

области с ними? "Я воевал".

К правому делу Жуков десницы

больше уже не приложит в бою.

Спи! У истории русской страницы

хватит для тех, кто в пехотном строю

смело входили в чужие столицы,

но возвращались в страхе в свою.

Маршал! поглотит алчная Лета

эти слова и твои прахоря.

Всё же, прими их — жалкая лепта

родину спасшему, вслух говоря.

Бей, барабан, и военная флейта,

громко свисти на манер снегиря.

Бродский пишет "На смерть Жукова" не просто так. Державин узнается сразу. Тот же маршевый ритм, та же военная музыка, тот же образ птицы в финале. Это не совпадение - это вызов через полтора века.

У Державина Александр Суворов - безусловный герой. Глыба. Вопрос только один: кто теперь вместо него? У Бродского Георгий Жуков тоже герой. Но уже не так прямолинейно. Он с тенью, с кровью, с опалой. По сути, он протвопоставляет Суворова и Жукова.

Оба текста о потере. Но один, безусловно, требует восхищения, а вот второй не дает восхищаться спокойно. И главный нерв в том, что Бродский берет державинскую форму и ломает ее изнутри. Сохраняет марш, оставляет героя, но заставляет назвать ему цену. Каждому из нас. В отличие от Суворова.

Как считаете? А "Снигирь" для сравнения здесь