Вот история, в которую трудно поверить, пока не начнёшь проверять.
В августе 1922 года советская власть, ещё не разобравшаяся со своей собственной страной, отправила тайную экспедицию на север Кольского полуострова. Цель — найти следы исчезнувшей цивилизации Гипербореи. Руководитель — оккультист и гипнотизёр Александр Барченко. Куратор от ОГПУ — Глеб Бокий, начальник секретного шифровального отдела. Научное благословение — лично академик Бехтерев.
Экспедиция вернулась с находками, от которых на Лубянке схватились за головы. Дорогой, выложенной камнем, посреди дикой тундры. Стометровой фигурой человека на отвесной скале. Каменной пирамидой. Подземным лазом, у которого всех участников охватывал необъяснимый ужас.
Через пятнадцать лет всех участников экспедиции расстреляли. Дневники изъяли. Барченко перед расстрелом дали бумагу и попросили записать всё, что он знал. На следующий день после того, как он закончил, его расстреляли. Рукопись исчезла.
Дело не рассекречено до сих пор.
Как из оккультиста сделали советского учёного
Александр Васильевич Барченко родился в 1881 году в Ельце Орловской губернии. Отец — присяжный поверенный, действительный статский советник, владелец нотариальной конторы и меценат. Семья состоятельная.
Сам Александр учился на медика в Юрьевском и Казанском университетах. Не доучился. Увлёкся каббалой, средневековой алхимией, гипнозом, телепатией, оккультизмом. До революции уже был известен в узких кругах как лектор и писатель-фантаст — выпустил несколько мистических романов о тайнах Тибета и древних цивилизациях.
После Октября 1917-го он сделал то, что мало кому удалось — вписался в новую власть. Прочитал ей правильные лекции, написал правильные доклады. В 1918-м работал в Институте мозга и высшей нервной деятельности у Владимира Михайловича Бехтерева — одного из самых уважаемых учёных молодой советской России.
Бехтерев и Барченко не могли не сойтись. Старого академика интересовало всё, что касалось пограничных состояний сознания. Гипноз, массовая истерия, кликушество. Барченко знал об этом больше, чем кто-либо.
Их интерес сошёлся на одной странности — феномене мерячения.
Мерячение. Северная болезнь
Мерячение, или арктическая истерия — это странное состояние, которое издавна замечали у саамов, ненцев, эвенков и других народов Севера.
Внешне это выглядит так. Человек впадает в транс. Начинает копировать движения окружающих, выполнять любые команды, говорить на непонятных языках, пророчествовать. В тяжёлых формах — целое стойбище может одновременно повторять одно действие, петь одну песню, идти в одну сторону. Массовый управляемый транс.
Это не миф. О мерячении писали этнографы ещё в XIX веке. Бехтерев обратил на это внимание в 90-х годах того же века. Похожее явление встречалось и среди русских сектантов — его называли кликушеством.
ОГПУ это интересовало по понятной причине. Молодое советское государство искало способы массового управления людьми. Если на севере существует естественный механизм коллективного подчинения — его надо изучить. И, если получится, использовать.
В 1920 году на заседании учёной конференции Института мозга, по представлению Бехтерева, Барченко избирают членом конференции «на Мурмане» и официально командируют в Лапландию изучать мерячение.
А неофициально он едет за гораздо более крупной добычей.
Гиперборея
Барченко был убеждён, что когда-то на Севере существовала высокоразвитая цивилизация. Он называл её Гиперборея — по античному преданию, страна за Бореем, северным ветром. Греки и римляне писали о ней как о далёкой северной земле, где живут счастливые долгожители.
По Барченко, гиперборейцы знали то, что современная наука только начинала открывать — атомную энергию, телепатию, способы управления погодой, психотехники массового воздействия. Их цивилизация погибла из-за какой-то катастрофы — изменения климата, оледенения, потопа. Носителями осколков этого знания, считал Барченко, остались северные шаманы. В первую очередь — саамские нойды на Кольском полуострове.
В этой логике мерячение становилось не болезнью, а сохранившейся техникой древних — способом коллективной работы с сознанием.
Глеб Бокий — начальник Специального секретно-шифровального отдела ОГПУ — увлёкся идеями Барченко всерьёз. Бокий был фигурой странной даже по меркам своего времени. Видный чекист, организатор красного террора в Туркестане, при этом — мистик, оккультист, член тайных обществ. Под его прикрытием Барченко получил всё, что нужно для экспедиции: финансирование, разрешения, прикомандированных сотрудников.
В августе 1922 года группа Барченко вышла на маршрут.
Сейдозеро. Что они нашли
Маршрут проходил через Ловозеро — большое озеро в центральной части полуострова — и далее, через гряду гор Ловозерских тундр, к Сейдозеру. Сейдозеро у саамов всегда считалось священным. Слово «сейд» означает священный камень или место силы. У саамов было принято обходить озеро в тишине, не ругаться, не загрязнять воду, не охотиться на его берегах.
Первая странность началась сразу. Когда экспедиция попыталась высадиться на одном из островов Ловозера — Роговом — внезапно налетела буря. Солнце исчезло. Ветер сломал мачту парусника. От острова пришлось отступить. Местные потом сказали, что остров «заколдован».
Экспедиция высадилась на южном берегу Ловозера. И в первый же день нашла то, что записано в дневниках как «мощёная дорога».
Полтора километра. Большие плоские камни, уложенные вплотную друг к другу. Дорога вела через болотистую тундру в сторону Сейдозера. Кто её сделал — было непонятно. Саамы такого не строят, у них нет дорожной традиции. Дорога обрывалась на ровной площадке, похожей на смотровую.
С этой площадки открывался вид на противоположный берег Сейдозера. И там, на отвесной скале Куйвчорр — то, что увидел Барченко и до конца жизни считал доказательством своей правоты.
Куйва.
Гигантская фигура человека, около ста метров высотой, тёмными контурами проступающая на светлой поверхности скалы. Руки раскинуты крестом. Голова, торс, ноги — всё различимо. Фигура распластана по вертикальной плоскости, как будто прижата к скале или впечатана в неё.
Местные проводники рассказали Барченко легенду. В древности на эту землю пришли воинственные чужеземцы. Предводителя их звали Куйва. Саамские шаманы-нойды сразились с ним и одержали победу — но не убили, а превратили в тень на скале. С тех пор Куйва смотрит со скалы на озеро. Хранит силу. Не любит шума. Когда саамы проезжают мимо в лодках, они молчат — чтобы Старик не разгневался.
Барченко был потрясён.
Дальше — больше
В дневниках астрофизика Александра Кондиайна, второго научного руководителя экспедиции, описано ещё несколько находок.
В одном из ущелий — «желтовато-белая колонна, вроде гигантской свечи, а рядом с ней кубический камень». По описанию похоже на остатки чего-то рукотворного: правильная цилиндрическая форма, гладкие грани куба.
В горах между Сейдозером и Ловозером — ступенчатые пирамиды. Сопки, на которых геологические породы образуют ровные террасы, выглядящие как ступени. Барченко считал их остатками гиперборейских сооружений. Сегодняшние геологи объясняют это естественным выветриванием.
На одном из склонов — небольшая пирамида из камней. Кладка, по описанию участников, не похожая на природный обвал.
И самое странное — подземный лаз. Под одной из скал на склоне горы экспедиция обнаружила вход в пещеру. Тёмный коридор уходил вниз. По мнению Барченко, он мог вести под дно Сейдозера.
Внутрь не пошёл никто.
В дневниках Кондиайна написано: при попытке приблизиться ко входу всех участников экспедиции одного за другим охватывал непреодолимый, парализующий ужас. Не страх упасть, не страх задохнуться — а иррациональная, накатывающая волной паника. После нескольких попыток вход решили оставить и идти дальше.
Барченко и его люди наблюдали и мерячение. Когда саамы во время ритуала впадали в транс и начинали одновременно копировать движения друг друга, говорить на странных языках, пророчествовать. Записать или зафиксировать на камеру это не удалось — оборудование того времени не позволяло.
Экспедиция работала на полуострове с августа по ноябрь 1922 года.
Что произошло после
Барченко вернулся в Петроград и сделал доклад в Институте мозга. Реакция учёного сообщества — сдержанная. Бехтерев интересовался. Геологи скептически качали головой. Академик Александр Ферсман, главный авторитет по геологии Кольского полуострова, заявил, что все находки имеют природное происхождение.
В 1923 году один из критиков, Арнольд Колбановский, разыскал проводника Барченко — Михаила Распутина (никакого отношения к Григорию Распутину, обычная северная фамилия) — и организовал собственную экспедицию по тому же маршруту. С официальной комиссией: председатель Ловозерского волисполкома, секретарь, милиционер. Колбановский вернулся и заявил, что никаких следов цивилизации он не нашёл.
Но Барченко это уже не интересовало. У него был куратор — Бокий — и через него — Лубянка.
В 1925 году Барченко официально оформляют в Спецотдел ОГПУ. Учёным консультантом. Под его руководством начинают новые проекты — поиски следов древних знаний, изучение телепатии, эксперименты с гипнозом. На него работают физики, психологи, востоковеды.
Параллельно в Спецотделе разрабатывают тему, которая позднее всплывёт в материалах дела как «лучи смерти» — направленное психическое воздействие на расстоянии.
Что именно делалось в этой лаборатории — никто не знает до сих пор. Все, кто работал — погибли.
1937–1938. Конец
Большой террор не пощадил никого из этой истории.
Глеба Бокия арестовали в 1937 году. Обвинения — стандартные для того времени: «масонско-шпионская организация», «подготовка взрыва Кремля». На допросах из него выбили показания на Барченко. 15 ноября 1937 года Бокия расстреляли.
Александра Барченко взяли вскоре после этого. 25 апреля 1938 года Военной коллегией Верховного суда СССР он был признан виновным в контрреволюционной деятельности и шпионаже и приговорён к расстрелу. Приговор привели в исполнение в тот же день.
Перед расстрелом, по воспоминаниям его сына, Барченко удалось убедить следователей дать ему отсрочку. Ему выдали бумагу и карандаш и предложили записать всё, что он знал — о Гиперборее, о найденном на Сейдозере, о работах Спецотдела. Барченко писал несколько дней. Закончил большой текст.
На следующий день после того, как он сдал рукопись, его расстреляли. Рукопись забрали и больше никто её никогда не видел.
Жакоб Блюмкин — сотрудник Спецотдела, который курировал часть проектов Барченко — был расстрелян ещё раньше, в 1929-м, по другому делу.
Александр Кондиайн, второй научный руководитель экспедиции, чьи дневники сохранили все детали находок — расстрелян в 1937 году.
Все остальные участники экспедиции — расстреляны или умерли в лагерях.
Следователь, который вёл дело Барченко и Бокия, был расстрелян через два месяца после своих подопечных.
Барченко реабилитировали в 1956-м. Посмертно. Дело его в архивах ФСБ до сих пор имеет гриф секретности.
Что осталось
Часть дневников Кондиайна чудом сохранилась — он передавал записи родственникам. Часть рисунков и фотографий тоже уцелела. По ним в 1990-х российский журналист Олег Шишкин из «Совершенно секретно» восстановил подробную картину экспедиции.
В 1997 году к Сейдозеру отправилась экспедиция Валерия Дёмина — историка и исследователя, специально занимавшегося Гипербореей. Дёмин подтвердил, что фигура Куйвы на скале — на месте, мощёная дорога — на месте, странные камни в ущелье — тоже. Объяснения, правда, всему этому даются разные, в зависимости от того, кому вы верите.
Современные геологи говорят: Куйва — это естественные тёмные потёки породы (вероятно, лишайники и мхи на влажных участках скалы), которые случайно сложились в антропоморфный силуэт. Мощёная дорога — естественное скопление плоских плит ледникового происхождения. Пирамиды — стандартное выветривание. Пещера — обычный геологический разлом.
Сторонники Гипербореи возражают: слишком много совпадений, слишком ровные формы, слишком чёткие геометрии.
И главное — почему дело Барченко до сих пор засекречено?
В начале 2000-х журналист Пётр Каменченко из «Ленты» отправил официальный запрос в архив ФСБ — с просьбой ознакомиться с материалами экспедиции 1922 года. Ответ пришёл сухой: материалы представляют государственную тайну и в обозримом будущем рассекречиванию не подлежат.
То есть документы экспедиции, прошедшей сто с лишним лет назад, в стране, которой уже тридцать лет не существует, — всё ещё госсекрет.
Тишина Сейдозера
Иногда мне кажется, что главная загадка этой истории — не Гиперборея и не Куйва на скале.
Главная загадка — почему в стране, где открыто рассекречены протоколы Сталина, переписка Берии, отчёты о работе Лубянки 1930-х, отдельно остаётся засекречен отчёт оккультиста о поисках исчезнувшей цивилизации. Если там ничего не было — почему он тогда секрет? А если там было то, что мы боимся узнать спустя сто лет — то, может, Барченко был прав?
Скорее всего, ответ проще. И печальнее.
В этих папках, скорее всего, лежат не доказательства Гипербореи, а описания опытов, которые ОГПУ ставило в Спецотделе Бокия на людях. Эксперименты с гипнозом, психотропными веществами, направленным внушением. Имена тех, на ком ставили. Имена тех, кто не выжил.
Гриф секретности — это не защита тайны Севера. Это защита нашего государства от собственного прошлого.
И в этом, наверное, главный итог истории. Барченко искал древнюю цивилизацию, нашёл что-то странное на Сейдозере и заплатил за это жизнью. А страна, которая его посылала, заплатила за всё, что делала в те годы, миллионами жизней — и до сих пор не готова это вспоминать.
Сейдозеро по-прежнему стоит. Куйва по-прежнему распластан на скале. Саамы по-прежнему говорят, что нельзя шуметь у его воды.
Если было интересно — подпишитесь, у меня здесь такие истории каждый день.