Коллега рассказала, что ее детям дали задание описать литературу современности, рассказать о том, что читают в настоящее время и что могут порекомендовать друзьям и знакомым.
Совершенно неожиданно, тема стала интересной и для меня. Вот вдруг запросит кто свидетельство – а как там у вас, на вашем веке было с литературой?
Надо понимать, что личная жизнь автора проходит на разломе двух эпох – проходящем по краху СССР. Соответственно, либо приходится говорить о двух современностях, либо все-таки брать литературу строго после. Самое интересное, что и на закате жизни, назревает новый слом, вызванный «четвертой промышленной».
Строго говоря, морального права рассуждать о литературе у автора немного – он давно читает только развлекательную, да и ту не всю, а только посвященную фантастике. Но и не претендует на приближение к истине в оценке.
Предмет размышлений, неожиданно оказался очень сложен. Трудности автора начались даже при попытке использовать классификацию литературы по родам: эпосу, лирике или драме. После некоторого пустого скрежетания шестеренок мозга, пришлось сдаться и идти более простым путем.
Публицистика.Здесь не обошлось без помощи Интернета. На слуху Проханов и Хинштейн, хотя, на мой вкус, Проханов весит чрезвычайно больше. Он талантливый певец ушедшей эпохи СССР и утерянных возможностей строительства справедливого общества. Совершенно нет уверенности в том, что эти возможности реализовались бы, даже теоретически. А, памятуя, какой ценой все строилось и как легко рухнуло, читать и перечитывать Проханова хочется не очень. С Хинштейном еще проще. У него хайп и скандалы. Быстро надоедающие. Из импортных публицистом можно отметить Фарида Закарию, который, правда помнится только тем, что он есть. Или Насим Талеб, придумавший термин «черного лебедя», которые стаями летают по современной экономике и политике – и некому сказать им «кыш».
Поэзия. Тут автор был в плену хлесткого выражение Фредерика Пола и Сирилла Корнблата в «Операция Венера». Там было написано, «Расцвет рекламы — это закат лирической поэзии. Прямая зависимость. Таланты ушли в рекламу, оставив поэзию бездарным писакам. Потому, долго считал, что в отечественной или мировой поэзии жуткий кризис. Был приятно удивлен на концерте чтецов. Где, кроме покрытой патиной древней славы классиков, вполне свежо звучали стихи. Поэтов я знаю еще хуже, чем литераторов, но имена Иртеньева, Воденникова, Мориц и того же Чонишвили – как ни странно, не кажутся мне неизвестными.
Философия. Тут на ум мгновенно приходит Дугин. Но, его многословие и тяжеловесность, то, что он пропагандист, отбивает охоту даже дочитывать его произведения. Это притом, что с его взглядом на жизнь и на движение в более правильном направлении, в целом, согласен. Увы, антитезы американской мечте в Отечестве не придумали, а негласный культ успеха любой ценой, потерпел полный моральный крах.
Проза. Тут пришлось брать в помощники Захара Прилепина. С помощью которого вспомнил про Алексея Иванова, творчество которого меня не впечатлило. Или Чхартишвили/Акунин, который был поинтереснее. Но, избрав путь госизменника, стал немного чужд. Или Пелевина, «Чапаева и Пустоту» которого я честно пытался осилить, но сдался на пятой или шестой главе. Или Водолазкин, возможно, и написавший лучшую современную книгу о Боге. Но, честно признаюсь, божественное в меня, в последнее время никак не помещается.
Фантастика. Много лет являюсь поклонником Алексея Пехова. В свое время тоже крайне положительно относился в Андрею Белянину, хотя на текущий момент, мне кажется, что он исписался. Еще могу отметить Игоря Поля с интересной серией «Путешествие идиота».
Ну и как не отметить собственный вклад в графоманию, где попытался перерисовать «Опыты» Монтеня на современный лад. Или попытку глубоко переработать опыты сына в боевой фантастике. И, если сам пишу сугубо для удовольствия, то с сыном, чем кто не шутит…
Главный вызов, который стоит перед литературой сейчас – нашествие ИИ-контента. Он всепроникающий, разносторонний, превосходно подделывающийся подо что угодно, от классики до стиля конкретного блогера. Безупречный по копирайту и намного более дешевый. Как с этой напастью справится литература, пока ясно не очень.
