Глубоко в лесу есть место. За ручьём, куда не могут дотянуться тревоги внешнего мира. Там находится волшебное королевство, о котором знали только мы. Место, рождённое не из магии и боли, а из дружбы.
Это место — Терабития. И хотя его нет ни на одной карте, миллионы читателей и зрителей открывали его для себя на протяжении многих лет.
Сегодня я бы хотел вспомнить об одном из самых трогательных фильмов, что я когда-либо смотрел: "Мост в Терабитию".
Причем, это не фэнтези в привычном понимании. Здесь нет драконов, эпических квестов или спасения мира. Вместо этого перед нами история о верёвочных качелях, тихом мальчике, свободолюбивой девочке и невидимой грани между детством и трагедией.
«В следующий раз стоит позвать Лесли с нами».
«Ей бы это понравилось».
Как в год своего выхода, так и сейчас, фильм заслуженно получает высочайшие оценки за способность мгновенно вызывать глубокие эмоции у зрителей. Однако моё восприятие этой картины кардинально изменилось с тех пор, как я повзрослел.
Пересматривая «Мост в Терабитию» сейчас, я понимаю: хотя история остаётся печальной, мой взгляд на причины её создания сместился.
«Я написала "Мост в Терабитию", потому что просто не могла поступить иначе».
Писательница Кэтрин Патерсон, на чьей книге основан фильм, пыталась выразить нечто важное. Она сделала то, что часто делают писатели, когда не в силах изменить реальность: они пишут историю, чтобы попытаться осмыслить то, что не укладывается в голове. Она искренне верила, что книги и истории способны помогать людям.
Эта работа принесла Кэтрин две премии Ньюбери. Кэтрин Патерсон написала не просто фэнтези. Она написала прощальную речь, замаскированную под детскую историю.
Джесс и Лесли: два мира, одна тайна
В центре этой истории — Джесс Ааронс, мальчик, который пытается убежать от шума в собственном доме. Он занимается бегом, потому что это единственное, что кажется по-настоящему его собственным. Но также он тайком рисует, потому что стыдится любить что-то столь хрупкое.
И он почти не говорит, пока по соседству не появляется девочка Лесли Бёрк.
Джесс — персонаж, с которым многие мальчики могли себя ассоциировать и на которого проецировали свои переживания.
Лесли же — полная противоположность Джессу. Разговорчивая, любознательная, бесстрашная. Она не боится троллей под мостами, собирающих плату с неудачливых путников. Из тех людей, кто не просто читает истории, а проживает их.
Она даёт отпор хулиганам, отстаивает свободу и справедливость, обладая творческим духом, который она разделяет с Джессом. Вместе они создают Терабитию — тайное место в лесу, где они становятся королём и королевой, где правила принадлежат только им.
Хулиганы, родители, страх показаться слишком странным — ничто из этого не может до них дотянуться.
«Мы правим Терабитией, и ничто не может нас сломить. Мы — гроза реального мира».
Но все это внезапно рушится
Но этот фильм честен так, как редко бывают честны детские истории. Предупреждение для тех, кто каким-то чудом ещё не смотрел его: дальше будут спойлеры.
Большинство историй о детстве заканчиваются моралью или уроком. Эта заканчивается похоронами. Лесли погибает. Внезапно. Почти бессмысленно.
«Сегодня утром она утонула в ручье. Видимо, она пыталась перепрыгнуть на верёвке, и она оборвалась».
Это событие разрушает Джесса, разрывает его изнутри. Смысл жизни, который он, казалось бы обрел, повстречав эту волшебную девочку, ускользнул от него, его мечты и беззаботное детство разрушились. И этим фильм отличается от всех других детских историй.
Здесь нет финальной битвы, нет дуги искупления, нет прощальных объятий. Есть лишь пустая парта в классе и ручей, который теперь кажется непреодолимым.
Это смерть, которую он не смог бы предотвратить, даже если бы был рядом. И это важнейшая часть истории. Его чувство вины и самобичевание несправедливы. Мальчик винит себя, отказываясь признавать, что в произошедшем не виноват никто.
«Я отправлюсь в ад, потому что это всё моя вина».
Но за этим горем следует и кое-что еще.
Анатомия горя в "Мосте в Терабитию"
Горе — это чудовище, которое взбирается тебе на спину. Оно давит весом и шепчет ложь на ухо. И этот фильм высвечивает его так, что даже те, кто не переживал подобного, начинают сопереживать, а те, кто пережил, находят утешение.
Возможно, именно поэтому история остаётся в сердцах людей десятилетиями. Она не просто признаёт существование горя, она приглашает тебя посидеть рядом с ним. Джесс невероятно сильно борется с чувством вины.
И любой человек, неожиданно потерявший близких в собственной жизни, увидит это в фильме. Ты прокручиваешь в голове мельчайшие детали. Кажется, что даже самое незначительное изменение могло бы спасти любимого человека.
Позвонить и задержать на минуту. Упомянуть цветы в последнем разговоре, чтобы они свернули налево к цветочному магазину, а не направо — навстречу своей гибели. Забыть что-то. Сказать «я люблю тебя» ещё раз, потому что это могло бы хаотично изменить какую-то мелочь в их дне. И тогда они бы чуть лучше знали, как сильно ты о них заботишься.
Когда люди уходят, мы остаёмся один на один с этими эмоциями.
В этом заключается горькая, но ключевая правда фильма. Горе — это часть взросления. Настоящего взросления. Того, что случается в одиннадцать лет, когда ты слишком рано узнаёшь: магия не защищает людей. Что даже королевы могут умереть.
Этот фильм позволяет нам, зрителям, воочию увидеть горе, вину выжившего, детские травмы, бедность — и всё это в одной истории. Но картина не заканчивается в этой долине скорби. Она не даёт зрителю утонуть.
Но в то же время фильм учит преодолевать это горе
Джесс не просто «переживает» это. Он не просыпается волшебным образом, забыв о Лесли или своей травме. Но он делает нечто, что звучит как мощная метафора. Он строит мост. Для Мэй Белл, своей сестры.
И это метафорично: он открывает свой маленький уголок мира, который казался его личным королевством, для других. Это трансформирует его характер.
Мосты созданы, чтобы соединять линии, которые не пересекаются. Они созданы, чтобы объединять людей. И в этот момент происходит не просто милый жест, а нечто революционное: Джесс больше не сбегает от реальности. Он ведёт за собой.
Он говорит: «Ты тоже можешь прийти». Он говорит: «Хотя её больше нет, мир, который она мне показала, не обязан исчезнуть». Он показывает, что готов и способен снова соединяться с другими.
Идея в том, что люди не исчезают бесследно — они оставляют рябь на воде. То, что дала ему Лесли — воображение, смелость, её жизненную миссию, — не умерло вместе с ней. Это стало частью его самого. Чем-то, с чем он может жить каждый день, сохраняя её свободолюбивую энергию.
В основе книги — реальная история семьи писательницы
Кэтрин Патерсон написала эту книгу после того, как лучшая подруга её сына погибла от удара молнии.
«Он был... он был как настоящий Джесс, наверное. Он пережил то же самое, что Лесли и Джесс в фильме».
Подобное горе — столь внезапное, столь абсурдное — кажется невыразимым. Но она каким-то образом написала об этом. И тем самым дала своим детям карту, чтобы пройти сквозь него. Не обязательно выход, но путь сквозь. Показательно, что по этой книге вообще сняли фильм. И даже дважды.
Экранизации "Моста в Терабитию"
В период с 1984 по 1992 год компания Walt Disney совместно с PBS выпускала телевизионный антологический сериал по мотивам любимых детских книг под названием «Wonderworks». В нём были экранизации классики вроде «Энн из Зелёных Крыш» и «Хроник Нарнии». «Мост в Терабитию» вышел в рамках этого проекта.
57-минутный фильм снимали в Эдмонтоне, Альберта. Приём был не самым тёплым. Игру юных актёров многие сочли плоской и неубедительной. К тому же значительная часть диалогов была явно переозвучена на постпродакшне.
Прошло время, и в 2007 году Дэвид Патерсон, сын писательницы, всё ещё хранящий в себе детскую боль утраты друга, получил разрешение начать работу над сценарием для нового фильма. Проект состоялся, и Дэвид стал сопродюсером, твёрдо намереваясь сохранить верность роману своей матери.
«Такое случается нечасто, потому что многие авторы, отдавая книгу, чувствуют, будто отдают своего ребёнка: сценаристы всё сильно меняют. Мы же остались очень близки к книге».
Когда Кэтрин впервые увидела готовый фильм, она плакала. Она высоко оценила актёрский состав, восхитилась тем, чего команда добилась при скромном для индустрии бюджете, и приняла изменения, внесённые для экрана. Ни одно из них не испортило для неё историю. Особенно она гордилась сыном, который отстоял дух романа.
Фильм сделал Анну-Софию Робб и Джоша Хатчерсона узнаваемыми именами и вернул роман в список бестселлеров New York Times. Для Дэвида Патерсона картина дала нечто глубже успеха или признания.
Она принесла ему завершение, потому что за каждым прекрасным моментом он всё ещё думает о Лизе (реальной подруге детства, вдохновившей историю) и о том, как смерть иногда прячется внутри радости.
Экранизация 2007 года также застала многих врасплох. Трейлеры продавали её как фэнтезийное приключение, но сам фильм сохранил щемящую боль оригинала. Оглядываясь назад, мне лично кажется почти комичным, что его маркетинг позиционировал картину как волшебное приключение. Многие дети, пошедшие в кино, не подозревали, что выйдут из зала эмоционально травмированными.
Но, думаю, это помогло привлечь внимание к тяжёлой теме и произведению искусства тем зрителям, которые иначе никогда бы ему не дали шанс. И этот маркетинговый ход, хоть и слегка вводящий в заблуждение, сослужил отличную службу, позволив попасть именно в ту аудиторию, на которую рассчитывали создатели.
И вот так целое новое поколение открыло для себя Терабитию.
Терабития отчасти живёт в каждом из нас
Она никогда не была такой яркой, как Хогвартс, или такой масштабной, как Средиземье. Но ей это и не было нужно. Терабития не о масштабе.
Она о дружбе. Она о тихой гавани. И если вы когда-нибудь строили шалаш на заднем дворе, придумывали легенды с другом или давали имена деревьям — вы тоже бывали в Терабитии. Она напоминает, что магия не всегда исчезает. Иногда она просто меняет форму.