В позднем СССР пачка сигарет на столе была не просто табаком. Это был полноценный социальный паспорт. Понимаешь, небрежно брошенная импортная картонка с английскими буквами могла рассказать о человеке куда больше, чем его одежда или должность. В ленинградской рок-тусовке 80-х западные сигареты вообще считались портативным символом свободы. Настоящий глоток другого мира на прокуренных кухнях, где под густой гул катушечных магнитофонов писалась история нашей музыки.
Виктор Цой никогда не делал из курения какого-то культа, но сигарета стала неотъемлемой, бытовой деталью его сценического и жизненного образа. Тот самый знаменитый прищур, поднятый воротник черной куртки и струйка сизого дыма. Информацию о том, что именно он курил, сегодня приходится собирать буквально по крупицам. По размытым архивным фотографиям, воспоминаниям музыкантов группы «Кино» и обрывкам старых интервью. И получается крайне интересная картина. Картина того, как стремительно менялась жизнь главного рокера страны - от подвальной кочегарки до переполненных стадионов.
Ligeros: ядерная Куба и времена «Камчатки»
Начиналось всё отнюдь не с импортного глянца. Середина восьмидесятых. Знаменитая кочегарка, тяжелые лопаты, въедливая угольная пыль. Денег у молодых ленинградских музыкантов хронически не хватало даже на портвейн, не говоря уже о престижном табаке. Курили то, что можно было наскрести по карманам и купить в ближайшем гастрономе.
Кубинские сигареты Ligeros в народе уважительно и с легким страхом называли «Смерть под парусом» из-за золотистого кораблика на упаковке. Стоили они сущие копейки — всего 15 копеек за пачку. Но курить их было настоящим физическим испытанием. Черный, термоядерный кубинский табак драл горло так, что слезы наворачивались, а бумага была пропитана тростниковым сахаром и казалась приторной на губах.
Это был суровый, бескомпромиссный дым андеграунда. По воспоминаниям очевидцев тех лет, в тусовке рок-клуба дешевые кубинские марки шли в ход постоянно. Цой, будучи частью этой среды, дымил ими наравне со всеми просто от тотального безденежья. Кроме того, он частенько покуривал папиросы Беломорканал. Они были его любимыми.
Lucky Strike: американская контрабанда и Джоанна Стингрей
Когда в Ленинграде появилась неутомимая американка Джоанна Стингрей, для многих рокеров приоткрылась форточка на Запад. Она тайком привозила фирменные пластинки, модную одежду И, разумеется, блоки настоящих штатовских сигарет.
Lucky Strike без фильтра или в классической белой пачке с красным кругом — это был абсолютный космос на фоне нашего «Космоса». Уникальная технология обжаренного табака давала невероятно мягкий, плотный вкус. В СССР официально их не продавали, достать заветную пачку можно было только у фарцовщиков втридорога или в валютных «Березках».
В тусовке БГ и Цоя такие презенты разлетались мгновенно. Ты сидишь на обшарпанной кухне на Петроградке, бренчишь на расстроенной акустике, но куришь то же самое, что Марлон Брандо. Есть несколько архивных снимков, где на столе рядом с Виктором лежит именно эта легендарная американская марка, ставшая для тусовки символом причастности к избранным.
Viceroy: алма-атинские ночи и съемки «Иглы»
Очень специфическая деталь, которую помнят в основном только самые дотошные биографы и фанаты. Рашид Нугманов, режиссер культовой картины «Игла», как-то в интервью обмолвился о бытовых привычках на съемочной площадке в Казахстане.
Конец восьмидесятых - это время странных торговых контрактов, когда в Союз внезапно начинали завозить огромные партии неочевидного импорта. Viceroy были крепкими, надежными сигаретами американского типа, но стоили чуть дешевле элиты. В период съемок фильма Цоя часто видели именно с этой узнаваемой красно-белой пачкой.
В Ленинграде они были дефицитом, но их можно было достать через нужных людей в Алма-Ате. Переход от кубинской экзотики к уверенному, добротному импорту отлично иллюстрирует тот момент, когда группа «Кино» начала давать первые большие концерты.
Marlboro: красный флаг мировой славы
Классика, которая совершенно не нуждается в представлении. Красно-белая крыша пачки Marlboro это, пожалуй, главный сигаретный атрибут Виктора Цоя позднего периода. На знаменитых видеокадрах, снятых во время отдыха в Прибалтике, и на десятках гастрольных фотографий 1989-1990 годов он держит в руках именно их.
В позднем СССР Marlboro стоили диких денег у спекулянтов. Около 3-5 рублей за пачку. Для понимания, на пятерку студент мог несколько дней нормально питаться. Курить американский Marlboro на постоянке мог позволить себе только человек с серьезным достатком.
Вкус плотной американской мешки разительно отличался от советского сырья, которое вечно пересыхало и высыпалось в карман куртки. Для Цоя, который к тому моменту уже стал безоговорочной суперзвездой, собирал «Лужники» и ездил с гастролями по Европе, эта марка стала естественным, заслуженным атрибутом статуса.
Rothmans: гастроли, роскошь и Юрий Айзеншпис
Последние годы жизни Виктора связаны с колоссальными переменами. Знаменитый продюсер Юрий Айзеншпис вывел группу на совершенно иной финансовый и организационный уровень. Заграничные поездки во Францию, выступления в Японии, грандиозные планы.
По воспоминаниям людей из окружения группы, в райдере и в гримерках всё чаще стала появляться британская элита. Плоские широкие пачки Rothmans International или классический синий Rothmans King Size. Роскошный, густой английский табак. В Союзе это был ультра-премиум.
Абсолютно недосягаемая вещь для обычного инженера с зарплатой в 160-180 рублей. Появление таких сигарет в кармане Цоя было логичным финалом его стремительного пути. Из холодной питерской кочегарки с голыми стенами на международный уровень, где синяя пачка с королевскими гербами уже не казалась чем-то чужеродным.
Сегодня все эти помятые картонки с надписями на латинице - уже давно не просто табак. Это маленькие, выцветшие артефакты колоссальной эпохи позднего Союза. Эпохи дикого дефицита, подпольных рок-клубов и удивительного времени, когда чувство внутренней свободы намертво переплеталось с запахом заграничных сигарет на тесной кухне. Мы смотрим на старые фотографии Виктора, и этот дым кажется нам важной частью большой истории. Истории, в которой музыка действительно меняла людей.