Вопрос вроде бы простой: много ли среди нас тех, кто может назвать себя потомком графа или князя?
Но ответ на него разнится от полумиллиона до пятнадцати миллионов — в зависимости от того, кого считать. Давайте без фантазий, отталкиваясь от того, что известно науке точно.
С чего начинать любой подсчёт? С того, сколько дворян было в Российской империи к моменту, когда сословие отменили. Первая всеобщая перепись 1897 года даёт твёрдую цифру: потомственных дворян насчитывалось около 1 миллиона 220 тысяч, личных дворян и чиновников недворянского происхождения — ещё порядка 630 тысяч. В сумме «благородное сословие» составляло примерно 1,85 миллиона человек, или около полутора процентов населения.
К 1914 году, по оценкам историков, потомственное дворянство подросло до 1,4—1,5 миллиона, а вместе с личным — до 1,9—2 миллионов. Однако важная оговорка: изрядная часть этих людей жила на землях, которые после 1917 года отошли от России: Польша, Финляндия, Прибалтика.
Если же говорить именно о российском дворянстве — великорусском, малороссийском, частично белорусском — наберётся примерно миллион — миллион двести тысяч человек на 1914 год.
А дальше начинается арифметика поколений. За сто с лишним лет в России сменилось четыре, а то и пять поколений. Даже если вычесть всё — Гражданскую войну, репрессии, две мировые войны, — простая демографическая модель даёт на выходе несколько миллионов прямых потомков. У каждого из нас двое родителей, четверо дедов, восемь прадедов, шестнадцать прапрадедов.
Через четыре-пять поколений у любого россиянина в начале XX века насчитывалось до тридцати-шестидесяти прямых предков. И достаточно, чтобы один из этой компании оказался дворянином — и вот человек уже формально «потомок благородного сословия», даже если в семье об этом ничего не знали.
Однако если ставить вопрос строго — сколько россиян могут документально доказать дворянское происхождение, — цифра будет гораздо скромнее. Российское дворянское собрание, ведущее свой реестр с 1990 года, насчитывает около 12—13 тысяч подтверждённых членов. Это те, кто сам заинтересовался темой, поднял архивы и сумел собрать доказательства.
Организация объединяет потомков, которые неопровержимо подтвердили принадлежность к российскому дворянству, и имеет около 70 региональных отделений — от Калининграда до Владивостока.
А какова же реалистичная оценка для всех остальных? Разумный диапазон, который сегодня называют историки и генеалоги, — от трёх до восьми миллионов граждан России, у которых среди предков начала XX века есть хотя бы один дворянин. То есть 2—5% от всего населения страны.
Звучит много, но это логично: сословие, составлявшее полтора процента дореволюционной России, за век «растворилось» в народе и оставило генеалогический след в миллионах семей.
Так что если вам кажется, что голубая кровь течёт только в жилах тех, кто носит титулованные фамилии из книг, — вы ошибаетесь. По самым скромным подсчётам, каждый двадцатый россиянин может найти среди своих предков дворянина. Просто не все об этом знают.