Глава 6: «Синяя трясина и мертвый пеленг»
Ловушка на краю топи
Затяжной кросс по глухому уральскому пихтовику выжал бы силы из любого молодого спецназовца, но Борисыч шел ровно, экономно расходуя дыхание. Тайга вела его. К исходу первых суток он вышел к запланированной точке на скалистом прижиме, прямо у кромки Синих болот. Это место уральские старожилы обходили за сто верст — глухая, бездонная топь, дышащая миазмами и затянутая обманчивым ковром из сочного сфагнума и буйной болотной поросли. Непроходимые от слова совсем...
Радиально от этой точки, километрах в сорока к востоку, увяз в буреломах отряд «туристов». Знали ли наемники специфику уральских гатей? Борисычу предстояло выяснить это опытным путем.
Выбрав сухую полку на скальном останце, старик достал из рюкзака увесистый прибор Серебрякова. Аппаратный массив «Генератора сочувствия» тихо "жил". Борисыч щелкнул тумблером, переводя устройство в режим затухающего радиомаяка. Квантовый изотопный маркер выдал в эфир рваный, ослабевающий импульс — имитацию гибнущего, садящегося аккумулятора советского спецхрана.
У "туристов" оставался выбор. Обойти Синие болота можно было только в одном направлении — сделав огромную петлю в полтора-два дня пути через острые каменные останцы, поваленный вековой бурелом и каменистые осыпи. Либо, доверившись показаниям своих высокотехнологичных георадаров, рискнуть и срезать путь напрямик через зеленую пустошь топи.
Час суслика
Борисыч затаился в расселине скалы, укрывшись маскировочной сетью. Потянулись долгие часы ожидания. Спустя сутки упорного наблюдения в армейский бинокль, старик зафиксировал движение на противоположном склоне. На пологий спуск к болотным пустошам вышла цепочка силуэтов в углепластиковой броне...
Они остановились. Старший отряда долго сверялся с мерцающим экраном планшета, ловящего обманчивый пеленг «Изделия». Ледяная логика босса, зашитая в их поисковые алгоритмы, требовала кратчайшего пути к цели. Железо не верило в коварство русской тайги.
Они пошли напролом. Один за другим бедоносцы ступили на зыбкий ковер Синих болот, шагая между редких, чахлых островков кривых берез. Рюкзаки и тяжелое снаряжение довершили дело — обманчивый сфагнум прогибался под их весом, но наемники, подгоняемые приказом из Калифорнии, упрямо углублялись в трясину...
Борисыч опустил бинокль. Лицо его оставалось непроницаемым, как уральский гранит... Он выждал еще одни полные сутки.... За это время над Синими болотами несколько раз поднимался густой туман, кричали потревоженные выпи, а затем снова воцарялась мертвая, звенящая тишина. Из болот никто не вышел. .. Трясина умела хранить чужие секреты, наглухо затягивая следы американских протекторов Vibram маслянистой черной жижей. Операция TAIGA_SWEEP_2026 для этого отряда завершилась навсегда.
Смена курса
Убедившись, что хвост ликвидирован, Борисыч аккуратно выключил тумблер на приборе, экономя остатки ресурса, и тщательно свернул свою временную стоянку. Наемники проиграли первый раунд, но на их место спутниковая группировка скоро пришлет новых. Время играло против него...
Он затянул лямки рюкзака, поправил карабин и повернулся спиной к Синим болотам. Теперь ему предстоял затяжной, изнурительный маршрут вглубь неизведанного каньона — туда, где на старых картах Серебрякова значилась узловая стоянка канувшей в прошлом экспедиции 1953 года. Именно там, под вековыми завалами, спала настоящая, нетронутая лаборатория проекта «Реликт-7».
Зеленый штурм тайги
Май вовсю затапливал уральский распадок буйным, безудержным цветением. Воздух, густой и горячий от полуденного солнца, был буквально напоен сладкими, одуряющими ароматами цветущей черемухи и горьковатой смолы лопающихся пихтовых почек. Над Синими болотами, сытыми и тяжелыми после весеннего паводка, уже стояли плотные, звенящие рои первых весенних насекомых. Гнус и мошкара тучами вились в косых лучах солнца, но Борисыч, привычный к таёжным сюрпризам, лишь мазнул по лицу дегтем и ходко шел вперед, раздвигая плечами сочные, брызжущие соком ветви молодого подлеска.
Каменистая осыпь, по которой он поднимался, местами заросла буйным ковром из молодой крапивы и папоротника-орляка, разворачивающего свои зеленые «улитки» прямо на глазах. И лишь когда он миновал узкий скальный прижим и спустился на дно скрытого каньона, природа резко сменила гнев на милость.
Здесь, в глубокой тени вековых останцев, лежал четкий след растаявшего языка ледника, сползшего до этих широт со времен Гипербореи. От гранитных плит веяло глубокой, подвальной прохладой. Талые воды чистыми, ледяными ручьями журчали под ковром из прошлогодней хвои, пробивая себе дорогу к Лемезе сквозь заросли цветущего медуничника.
Секреты под мохом
Сруб заимки Серебрякова так густо оброс молодым маем, что Борисыч едва не проскочил мимо. Крыша полностью зазеленела свежим мхом, а из стыков венцов лиственницы пробивались дерзкие побеги дикой малины.
Зайдя за дальний угол сруба, где скала пахла сыростью и вековым камнем, Борисыч нащупал под плетями цветущего дикого хмеля массивный гермозатвор. За ним начиналось естественное хранилище-бункер. Внутри температура резко падала — вечная мерзлота скального основания держала консервацию намертво. Выбрав из радком висевших "керосинок" что потяжелее, он двинулся во мрак естественных пещер ..
Пройдя в глубь природного грота-лаборатории, Борисыч долго рассматривал неизвестные приборы пятидесятых годов. Сердцем системы был массивный стратосферный генератор. Тяжелые медные шины покрылись благородной зеленой патиной, а изотопные элементы питания внутри свинцовых стаканов были окончательно и бесповоротно «мертвы». Никакого фона, никакой энергии. Семьдесят лет тишины.
Дорога к дому
Понимая, что переместить эту махину даже разобрав на составляющие, в подвал особняка, физически, в одиночку, невозможно, Борисыч не стал терять времени. Из архивного шкафа он достал плотные, пахнущие подпревшей бумагой папки — дневники экспедиции и подробные технические инструкции Серебрякова. Вот это было настоящее сокровище, чтива на не один вечер. Уложив их в рюкзак, он вернул маскировку бункера в исходный вид, так что сухие и свежие поросли снова закрыли металл....
Двое суток на заимке пролетели незаметно. Отдохнув, послушав утренний гомон таёжных птиц и согревшись на майском солнышке, Борисыч присел на порог, глубоко вздохнул, впитывая запахи пробудившейся земли, и двинулся в обратный путь — к своему респектабельному особняку, где Genn-X и Амадея уже заждались ...