— Ты зачем залила ламинат водой?! — я вскочила на ноги, в ужасе глядя на расползающуюся лужу поверх дорогих досок цвета светлого дуба. — Я же русским языком просила не мыть его мокрой тряпкой, вода затечет в швы, и он вздуется!
Надежда Михайловна даже не дрогнула. Она медленно выжала грязную серую тряпку прямо над новым покрытием, бросила её в черное пластиковое ведро и смерила меня ледяным взглядом.
— Не учи меня полы мыть, Ксения. Я в своей жизни столько полов перемыла, сколько ты шагов не сделала. Нормальное дерево от воды не портится!
— Это не дерево, Надежда Михайловна, это прессованная плита! — я шагнула вперед, чувствуя, как внутри разгорается настоящий пожар. — Вы сейчас специально портите материал, за который я платила из своего кармана!
— Ой, какие мы нежные, — протянул из коридора Олег, младший брат моего мужа, опираясь на дверной косяк. — Подумаешь, лужа. Высохнет твоя картонка. Мама дело говорит, настоящий пол должен воду держать. А вы купили дешевку какую-то.
— Дешевку?! — я резко повернулась к нему, не сдерживая ярости. — Три тысячи за квадратный метр — это дешевка? Ты хоть копейку в этот ремонт вложил, чтобы так рассуждать?
— Ксюша, прекрати орать на мою семью! — Денис вынырнул из кухни, держа в руках рулон обоев. — Мама просто хотела убрать строительную пыль. Скажи спасибо, что она вообще согласилась нам помогать!
Моя квартира. Моя долгожданная ипотека, оформленная до брака, за которую я ежемесячно отдавала половину зарплаты. Я мечтала нанять бригаду профессионалов, чтобы быстро превратить эту убитую «вторичку» в уютное гнездо.
Но Денис устроил настоящую истерику. Он убеждал, что платить чужим дядям — это преступление, что у его отца золотые руки, а брат и мама с радостью помогут. Я согласилась. И это стало главной ошибкой в моей жизни.
— Денис, — я сжала челюсти так крепко, что заныли зубы. — Я не просила мыть ламинат. Я просила вообще не трогать эту комнату. Мы договаривались, что сегодня снимаем старую краску в ванной.
— Ну так иди и снимай! — рявкнула свекровь, подхватывая ведро. — Мы тебе что, наемные рабы? Я решила прибраться, а ты еще и недовольна. Бери инструмент и чеши в ванную, пока отец там раствор мешает.
Я молча взяла металлический шпатель с красной ручкой и направилась в санузел. Там, на корточках, сидел свекор, Михаил Юрьевич. Он увлеченно ковырял отверткой розетку.
— Михаил Юрьевич, вы принесли строительный фен? — спросила я, осматривая стены, наполовину покрытые въевшейся зеленой масляной краской еще советских времен.
Свекор медленно повернул голову и усмехнулся.
— Какой еще фен, Ксюха? Волосы сушить?
— Инструмент, чтобы нагревать краску. Или химическую смывку. Эту масляную эмаль невозможно отодрать обычным шпателем от бетона!
— Всегда отдирали, а теперь, видишь ли, невозможно, — он поднялся, отряхивая колени. — Берешь шпатель, упираешься и скребешь. Труд облагораживает. А эти ваши смывки — сплошная химия и трата денег. Давай, не ленись, мне через час тут плитку класть надо.
— Вы собираетесь класть новую плитку прямо на неровную стену, с которой не до конца снята краска? — я смотрела на него в полном недоумении.
— Бетоноконтактом мазнем, и намертво схватится! — авторитетно заявил свекор. — Я так в девяносто пятом у себя делал, до сих пор висит!
— Технологии изменились с девяносто пятого года! — я повысила голос, чувствуя, как трясутся руки от возмущения. — Если плитка отвалится, кто будет за это платить?
— Ничего не отвалится! — в ванную протиснулась Надежда Михайловна. — Ты почему с отцом споришь? Он жизнь прожил, а ты только в своём телефоне кнопки нажимать умеешь. Бери шпатель и работай!
— Я не буду скрести бетон куском железа, — отрезала я. — Это неэффективно и глупо. Я сейчас закажу курьером химическую смывку.
— Отмени заказ! — голос Дениса раздался прямо над ухом.
Муж втиснулся в тесную ванную, агрессивно глядя на меня.
— Ксюша, ты достала со своим транжирством! Мы экономим!
— На чем мы экономим, Денис?! На моем здоровье?
— На глупостях! Моя мать права, ты просто ищешь повод ничего не делать. Тебе всё должны принести готовенькое. Скреби стену, как все нормальные люди!
Я посмотрела на мужа. На человека, с которым планировала прожить жизнь. В этой тесной, пыльной комнате он казался мне абсолютно чужим.
— Хорошо, — процедила я. — Я покажу вам, что значит скрести эту стену.
Я подошла к стене, с силой вонзила край шпателя под слой краски и рванула вверх. Металл со скрежетом соскользнул по бетону, выбив крошечный скол. Краска даже не сдвинулась.
Я ударила еще раз. И еще. Пыль летела в лицо, оседая на губах мерзким скрипучим слоем. Через десять минут у меня нестерпимо заломило запястье.
— Вот, можешь же, когда хочешь! — удовлетворенно хмыкнул Олег, заглядывая в дверь. — А то всё химия, химия...
Прошло полтора часа. Я остервенело била шпателем по стене. На ладони правой руки вздулась огромная водянистая мозоль. Лезвие шпателя затупилось окончательно. Я очистила участок размером с две ладони.
Внезапно лезвие сорвалось, и я со всей силы ударилась рукой о неровный бетон. Кожа мгновенно содралась, выступила кровь.
— Всё! — я отбросила шпатель на пол. Он с громким звоном отскочил от труб. — Хватит с меня этого бреда!
Я вышла на кухню. На куске старого гипсокартона, заменявшего стол, лежал батон, докторская колбаса и пластиковые стаканчики с чаем.
— Что, перетрудилась? — холодно поинтересовалась Надежда Михайловна, откусывая кусок колбасы.
— Я стерла руки в кровь из-за вашей дурости, — я выставила вперед ладонь. — Эту краску невозможно снять без инструмента! Вы издеваетесь надо мной в моей же квартире!
— Твоей квартире? — свекровь прищурилась, откладывая еду. — Ах вот как мы заговорили! В браке куплено, значит, общее!
— Ипотека оформлена на меня! — я ударила здоровой рукой по импровизированному столу так, что пластиковые стаканы подпрыгнули. — И плачу за нее я! А вы приходите сюда, портите мои материалы, нарушаете все строительные нормы и указываете мне, как жить!
— Денис, ты слышишь, как твоя жена с матерью разговаривает? — театрально ахнул Олег.
Денис вскочил со строительного ведра, на котором сидел.
— Ксюша, закрой рот! — его лицо перекосило от злости. — Ты совсем берега попутала? Моя семья тратит своё время, чтобы тебе помочь, а ты ведешь себя как истеричка!
— Помочь?! — я закричала прямо ему в лицо. — Вы залили ламинат! Испортили грунтовку, разбавив ее водой в три раза, чтобы "сэкономить"! Вы заставляете меня отдирать краску зубами, лишь бы не признавать, что вы не профаны! Это не помощь, Денис. Вы самоутверждаетесь за мой счет!
— А ты у нас профессионал, да? — Михаил Юрьевич тяжело поднялся. — Ты, девка, ни гвоздя забить не умеешь, ни борщ сварить. Сидишь в своем банке, бумажки перекладываешь, а как до реального дела дошло — сдулась.
— Нужно делать работу качественно, а не имитировать бурную деятельность! — я развернулась к свекрови. — Надежда Михайловна, собирайтесь и свистящим паром уматывайтесь отсюда!
В кухне повисла оглушительная тишина.
— Чё ты сказала? — прошипела свекровь.
— Я сказала, убирайтесь из моей квартиры, — я говорила громко, четко, выделяя каждое слово. — Прямо сейчас. Вы все.
— Тебе чепалах прописать что ли?! — Денис схватил меня за плечо.
Я резко выдернула руку.
— Не трогай меня! Ремонт окончен. Я не позволю вам дальше тут гадить!
— Ну и дура! — сказал Олег, подхватывая свою куртку с подоконника. — Сама в этом дерьме теперь ковыряйся!
— Денис!
Надежда Михайловна встала, поправляя кофту. Ее лицо превратилось в каменную маску абсолютного презрения.
— Я больше порог этого дома не переступлю. И тебе не советую оставаться с женщиной, которая так плюет на твою семью.
Она направилась в коридор. Михаил Юрьевич молча проследовал за ней.
Денис стоял посреди кухни, растерянно переводя взгляд с меня на уходящих родственников.
— Ксюша, ты понимаешь, что ты сейчас натворила? — процедил он сквозь зубы. — Ты разрушила нашу семью из-за куска ламината.
— Я спасла свою квартиру от вандалов, — я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — А если наша семья держалась только на моем молчаливом согласии терпеть этот цирк, значит, туда ей и дорога.
— Я ухожу, — Денис развернулся и пошел к выходу. — Остынешь — позвонишь. Но извиняться будешь при всех.
— Ключи на тумбочку положи! — крикнула я ему вслед.
Он замер на секунду, затем с силой швырнул связку ключей на деревянную поверхность обувницы. Дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка осыпалась кучка меловой побелки.
Я осталась одна в разгромленной квартире. Вокруг валялись обрезки обоев, грязные инструменты, рассыпанная шпатлевка.
Ламинат в коридоре, залитый водой, уже начал слегка топорщиться на стыках. Я подошла к двери и повернула внутренний замок. Затем достала телефон и набрала номер сервиса по замене замков.
Мастер приехал через час. Пока он менял личинку, я сидела на подоконнике и смотрела на город. Внутри не было ни сожаления, ни страха. Только абсолютная, звенящая пустота и четкое понимание, что я поступила правильно.
Прошло три недели. За это время я наняла профессиональную бригаду. Ребята со строительным феном очистили ванную за два часа. Они выровняли стены, положили подложку под новый ламинат, заменив испорченные доски. Квартира на глазах превращалась в то, о чем я мечтала.
Денис не звонил. Я тоже. Подала документы на развод в одностороннем порядке — детей у нас не было, а делить мою добрачную квартиру ему бы не позволил ни один суд.
В субботу утром раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок. На лестничной клетке топтался Денис. В руках он держал желтую папку.
Я открыла дверь, но не стала снимать цепочку.
— Что тебе нужно? — спросила я, глядя через узкую щель.
— Ксюш, привет, — он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. — Пустишь?
— Говори отсюда.
Он нервно сглотнул, перебирая пальцами край папки.
— Я... я принес договор. Вот, посмотри.
Он просунул папку в щель. Я машинально взяла ее и открыла. Это был договор подряда с крупной ремонтной фирмой на полную отделку квартиры. И квитанция об оплате аванса. Сумма была внушительной.
— Это что? — я подняла на него взгляд.
— Я взял кредит, — тихо сказал Денис. — На свое имя. Чтобы оплатить нормальных строителей. Я знаю, что ты уже наняла кого-то, но я могу перекрыть их смету. Ксюша, я был идиотом.
— Да, Денис. Ты был им.
— Я жил у родителей эти три недели, — он нервно потер лоб. — И знаешь... я чуть не сошел с ума. Мама постоянно пилила меня за то, что я не так ставлю чашку, отец заставил перебирать карбюратор в его машине просто потому, что "нечего без дела сидеть". Олег вообще заявил, что я неудачник, раз жена выгнала. Я вдруг понял... понял, как они давили на тебя.
— Неужели? — я усмехнулась. — И для этого озарения тебе понадобилось три недели?
— Мне нужно было время, чтобы признать свою ошибку! — он повысил голос, но тут же осекся. — Прости. Я просто привык, что слово мамы — закон. А когда посмотрел на это со стороны... Ксюша, они токсичные. Они реально все ломали в твоей квартире и радовались, что ты злишься. Я не хочу так жить.
Я смотрела на него, взвешивая каждое слово. Он отрезал пуповину. Наконец-то.
— Я поменяла замки, Денис, — ровным тоном сказала я.
— Я знаю, заметил...
— И ремонт я доделаю сама, со своей бригадой. Твои деньги мне не нужны.
— Ксюш... — он опустил голову. — Дай мне шанс. Пожалуйста. Я сниму квартиру. Будем жить на нейтральной территории, пока ремонт не закончится. Мои родители больше никогда не переступят порог нашего дома. Я тебе клянусь.
Я закрыла папку и просунула ее обратно через щель.
— Кредит погаси, пока проценты не набежали, — сказала я.
Денис взял папку, его плечи поникли.
— Я сниму цепочку, Денис, — добавила я, глядя, как он поднимает на меня удивленный взгляд. — Но запомни одно. Это — моя квартира. Мои правила. И если я еще раз услышу в своем доме голос твоей матери, ты вылетишь отсюда вместе со своими вещами быстрее, чем высохнет грунтовка. Ты меня понял?
— Понял, — он кивнул, и в его глазах появилось выражение глубокого, искреннего облегчения.
Я закрыла дверь, скинула металлическую цепочку и повернула замок. Щелканье механизма прозвучало в тишине коридора как выстрел стартового пистолета.
Открывая дверь нараспашку, я знала, что впереди еще много работы — и со стенами, и с нашими отношениями. Но теперь этот ремонт шел по моему проекту.
Заявление я забрала.