Был ноябрь 1962 года. Актёры стояли по пояс в ледяном море под Судаком и делали вид, что наслаждаются знойным летом. После каждого дубля выбирались на берег синими от холода и отогревались горячительными напитками. Режиссёр Генрих Оганисян смотрел на это и молчал. Он знал, что делает кино о лете и любви — и это лето обязано быть настоящим, какая бы температура ни стояла на градуснике.
Именно так снималась одна из самых популярных советских комедий — «Три плюс два». История о том, как трое мужчин и две женщины делят один пляж и неизбежно влюбляются друг в друга. Казалось бы, ничего особенного. Но судьба этого фильма оказалась куда интереснее, чем его незамысловатый сюжет.
Всё началось с пьесы. В конце пятидесятых Сергей Михалков, знаменитый писатель и автор слов советского гимна, написал «Дикарей» — лёгкую историю о молодых людях, которые едут на юг и находят там любовь. Пьесу поставили сразу в нескольких театрах, и она имела оглушительный успех. Тогда студия имени Горького обратилась к Михалкову с просьбой об экранизации. Мэтр дал согласие и лично выбрал постановщика — Генриха Оганисяна.
Вот только с самого начала между ними возникли разногласия.
Михалков хотел видеть в картине тех, кто уже играл пьесу на театральной сцене: Георгия Вицина, Вячеслава Тихонова, Николая Рыбникова. Солидные имена, проверенные актёры. Оганисян же считал, что эти артисты будут смотреться слишком пафосно — и настаивал на молодёжи. Писатель был против. Но студия встала на сторону режиссёра, и исход спора оказался предрешён.
Пробы проходили в Латвии, на Рижской киностудии. Оганисян, известный любитель розыгрышей, придумал для претендентов оригинальный тест: правильно произнести название местности на берегу Рижского залива, где планировалась часть съёмок. Место называлось Клапкалнциемс. Большинство кандидатов спотыкалось уже на третьем слоге.
Роль физика-математика Степана Сундукова получил ленинградский актёр Геннадий Нилов. История его утверждения — отдельная маленькая комедия. В молодости Нилов пытался поступить в институт метеорологии, но провалился на экзамене по физике. И вот теперь именно он играл доктора физико-математических наук. Ирония судьбы в чистом виде. После проб он уехал в Ленинград и долго не получал никакого ответа. Решил, что не прошёл. Махнул рукой. И вдруг — телеграмма лично от режиссёра: утверждён. И отдельное распоряжение: бороду не брить.
Борьба за роль ветеринара Романа оказалась острее.
Поговаривали, что кандидатура Никиты Михалкова — сына того самого Сергея Михалкова — была делом практически решённым. Влиятельный отец за спиной — аргумент весомый. Но Оганисян отказал. По сценарию Роман был неуклюжим и немного полноватым. Начинающий актёр Андрей Миронов на тот момент как раз таким и был. Никита Михалков — нет. Режиссёр выбрал Миронова. Трио замкнул Евгений Жариков, получивший роль дипломата Вадима.
На роли женщин пробовались манекенщицы, балерины, актрисы. Оганисян остановился на двух Натальях — Кустинской и Фатеевой. Обе к тому моменту снялись в куда большем числе фильмов, чем их партнёры-мужчины.
Наталья Фатеева сразу поставила условие: она будет играть дрессировщицу Зою или не будет играть вовсе. Режиссёр уступил. Наталья Кустинская об утверждении узнала случайно — улетела в Ленинград после проб, приступила к съёмкам в другом фильме, и там её нашла телеграмма от Оганисяна. В тот же день она вылетела в Крым.
Натурные съёмки проходили под Судаком с конца августа по ноябрь 1962 года. Место было прекрасным — скалы, прозрачная вода, тропа Голицына, уютные пейзажи у Нового Света. Бытовые условия — спартанскими. Воду грели на электроплитках, мылись в тазах. Мужчины ходили в шортах и с бородами, за что их регулярно задерживала милиция: в то время появляться в подобном виде в общественных местах не разрешалось. После очередного освобождения из отделения Оганисян выдал актёрам официальные справки о том, что они снимаются в кино. Помогло.
Одежда для картины в основном закупалась у фарцовщиков. После выхода фильма модницы по всей стране зарисовывали эскизы нарядов с экрана, чтобы сшить точно такие же.
За кадром кипели нешуточные страсти. Евгений Жариков ухаживал за Натальей Кустинской — но та мягко отказала, тем более что на площадке присутствовала жена актёра. Муж самой Кустинской тоже приезжал и изводил супругу подозрениями, дошло до того, что испортил реквизит. После этого Оганисян ввёл негласное правило: супругам актёров на съёмочной площадке делать нечего.
Андрей Миронов во время съёмок влюбился в Наталью Фатееву. Та переживала расставание с режиссёром Владимиром Басовым и, по собственным словам, была благодарна Миронову за поддержку, которая помогла ей вернуться к нормальной жизни. До свадьбы у них не дошло: мать Миронова, Мария Владимировна Миронова, категорически возражала против этих отношений. Позже Фатеева познакомила Андрея со своей подругой — Ларисой Голубкиной, которая впоследствии стала его женой.
Пока вокруг кипели романы, Геннадий Нилов оставался совершенно невозмутим. У него был медовый месяц: приехавшая на съёмки супруга Галина готовила еду на всю группу. В одном из кадров её можно заметить среди девушек на пляже.
Эпизоды с тигром снимали в ленинградском цирке — с питомцами дрессировщика Вальтера Запашного. Фатеевой обещали полугодовалого тигрёнка. Когда она увидела, что именно её ждёт на арене, то собрала волю в кулак и продолжила работу. Но главные сцены в финальный монтаж не вошли: в кадре была видна рука самого Запашного, который крепко держал животное за ошейник. Тигр всё же один раз вырвался и схватил актрису за плечо. После этого все сцены доснимали раздельно.
Музыку к картине написал Андрей Волконский — но во время монтажа его аранжировки режиссёра не устроили. Оганисян обратился к молодому рижскому музыканту Раймонду Паулсу, который тогда только начинал карьеру и играл в одном из оркестров Латвии. В титрах его фамилия почему-то указана с ошибкой — «Паул». Именно Паулс с коллегами записал всю музыкальную часть фильма. Задорную песню «Любовь — это яд» исполнили Аида Ведищева и Геннадий Нилов.
На сдаче готовой картины Оганисян зафиксировал любопытную деталь: члены приёмной комиссии смеялись 119 раз. Несмотря на это, фильму присвоили вторую категорию. По советской системе категорирования это влияло на размер гонораров и широту проката.
Прокат расставил всё по местам.
Премьера состоялась весной 1963 года. К концу года картину посмотрели 35 миллионов зрителей. Это был оглушительный результат — фильм вошёл в пятёрку самых кассовых советских картин того года. Комиссии пришлось пересмотреть своё решение: категорию повысили до первой, актёрам выплатили премию — по 300 рублей каждому. По меркам 1963 года это были вполне ощутимые деньги.
И ещё один факт, который обычно остаётся за кадром. В курортный сезон 1963 года отдыхать «дикарями» — то есть самостоятельно, без путёвок, прямо на природе — отправились более трёх миллионов советских туристов. Статистики утверждают, что резкий рост «дикого» отдыха на юге страны прямо совпал с выходом фильма.
Оганисян снял не просто комедию о пляжном романе. Он снял образ лета, которого многие никогда не видели — и после которого захотели немедленно его найти.
Это случается редко. Когда кино меняет не только настроение, но и маршруты.