В историографии сибирских городов монография Андрея Буровского «Уникальный город Красноярск» занимает особое, почти эталонное место. Краеведческий очерк, масштабное исследование и… признание в любви дорогому сердцу краю. На страницах издания город предстаёт как живой организм, рождённый в горниле геологических катаклизмов и сурового климата, взращённый железной волей первопроходцев и сложной диалектикой российской истории.
Буровский, доктор исторических наук, кандидат философских наук, член Союза учёных, профессор с присущим ему талантом синтезатора, видит в Красноярске уникальную модель развития цивилизации в условиях вызова.
Автор начинает с фундамента, с геологии. Он убедительно доказывает, что феномен Красноярска невозможно понять без осознания его тектонической предопределённости. «Столбы» (скалы), как символ города, для Буровского визитная карточка, и краеугольный камень мироощущения. А ещё, неприступность, которая с древних веков формировали особый тип человека: стойкого, практичного, с обостренным чувством свободы и масштаба.
Из книги: Красноярск находится на стыке трёх из четырёх составляющих Сибирь географических стран — Западной Сибири, Восточной Сибири и Алтае-Саянской горной страны. Каждая из них имеет свою геологическую историю. В Красноярском районе не представлена только Северо-Восточная Азия — географическая страна, которая начинается в 4 тысячах километров к востоку от Енисея, к северу от Станового хребта. И эти виды очень мало изменились за последние и 50, и 100 лет.
Климат, который многие склонны считать лишь враждебным фактором, в трактовке исследователя становится соавтором городского характера, закаляя не только тела, но и дух, вырабатывая ту самую «сибирскую закваску». Так «Столбы» стали местом отдыха горожан ещё в 1860-е годы, а позже развилось целое общественное движение «столбизм». На «Столбах» тренировались спортсмены-альпинисты, в том числе и знаменитые братья Абалаковы.
Центральная часть работы посвящена генезису города как имперского проекта. Буровский тщательно анализирует мотивы возведения острога в этом конкретном месте, на стыке речных путей и культур. Он избегает романтизации казачьего подвига, показывая его как тяжёлую, кропотливую работу по инкорпорации огромных территорий. Особое внимание уделяется роли Красноярска как перевалочного пункта, места встречи и трансляции идей, товаров и людей. Свой «Биг Бен», легендарная сопка с часовней на 10-рублёвой купюре, вид Красноярска на живописном полотне 1841 года. Этот статус, по мнению автора, заложил в городской менталитет открытость и гибкость, что позже проявилось в его промышленном рывке.
Кстати, промышленную эпоху, превратившую Красноярск в гиганта индустрии, Буровский рассматривает с двойственным чувством. С одной стороны, он отдаёт должное грандиозности замыслов и энергии, вырвавшей город из провинциальной спячки. Строительство гигантских заводов и ГЭС предстаёт как новый этап покорения стихии, продолжение изначальной логики сибирского характера. С другой — автор не закрывает глаза на тяжёлую цену этой модернизации: экологический урон, социальные дисбалансы, утрату части исторической ткани. Однако именно здесь он видит проявление уникальности: способность города ассимилировать индустриальный колосс, сделать его частью своего пейзажа и идентичности.
Из книги: Одно из возвышений на территории Красноярска называется «диван» — это плоский холм, останец шестой надпойменной террасы, находящийся на правом берегу Енисея. Возможно, красноярцам подсказали это слово местные жители! Поскольку почти вся территория Красноярска лежит в пределах системы террас, то можно сказать, что на диванах разного размера и расположен весь… или, вернее, почти весь город. Огромные по территории районы с населением в 200 тысяч человек лежат вне системы террас.
Отдельная глава посвящена анализу культурного ландшафта. Автор показывает, как суровая реальность порождала не только прагматиков, но и мощную интеллектуальную традицию, искусство, пронизанное ощущением мощи и трагизма бытия. Красноярск для него — город Сурикова, где история писалась не чернилами, а кровью и снегом; город Астафьева, с его пронзительным вниманием к хрупкости жизни на фоне вечной природы; город нашего современника, живописца Поздеева, с его глубокой преданностью родному краю. Эта способность к рефлексии, считает автор, и есть главный признак зрелости городского сообщества.
От автора: «Красноярск сам по себе, в силу естественных, природой определённых свойств городского ландшафта, формирует "заданные" качества своего населения. Сначала он отбирает людей, которые хотят и могут жить в этом исключительно мозаичном ландшафте».
В заключительных разделах Андрей Буровский размышляет о постсоветской трансформации и будущем. Он отказывается от катастрофических прогнозов, видя в современных вызовах очередной виток испытаний, к которым Красноярск исторически подготовлен. Его уникальность теперь, полагает исследователь, заключается в возможности стать лабораторией нового баланса между техносферой, человеком и дикой природой, моделью устойчивого развития в сердце Евразии, на берегу загадочного Енисея. Ему в книге посвящена целая глава.
Книга написана ярким, образным, но при этом предельно точным языком. несомненно это фундаментальный труд, лишённый сухости академического изложения, богато иллюстрирован. Особый штрих придают цитаты-подводки перед каждой главой от известных личностей. Андрей Буровский не предлагает готовых ответов, а даёт ключи к пониманию глубочайших основ города, стоящего на твёрдых породах и исторических разломах. «Уникальный город Красноярск» — это обязательное чтение для тех, кто хочет постичь историю места и философию города-крепости, города-завода, города-мечты, навсегда вписанного в грандиозный ландшафт Сибири.
Познакомиться с книгой можно в читальном зале Центральной научно-технической библиотеки по строительству и архитектуре ФБУ «РосСтройКонтроль».