— Дорогие гости, а вам хозяева еще не надоели? — Катя кипела, словно позабытый на плите старый чайник.
Ее голос, обычно тихий и мягкий, сейчас звенел от подступивших к горлу слез и накопленной за долгие недели ярости. Она стояла посреди собственной кухни, сжимая в руке кухонное полотенце так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— А что случилось-то, Катенька? — Зинаида Петровна подняла от телевизора свои круглые, удивленные глаза, в которых не было ни капли вины. — Откуда столько шума на пустом месте?
— Вам домой-то не пора? Вроде ремонт ваш затянувшийся давно закончился! — Катя сделала шаг вперед, нарушая личные границы свекрови, которая вольготно расположилась на ее любимом диване.
— Ну и что, что закончился? Мне у вас хорошо, пригрелась на старом месте. Имею я право у родного сына пожить? — свекровь поджала губы, моментально принимая вид безвинно обиженной женщины.
— А ну-ка, быстро собрала свои манатки и за дверь! — Катя перестала сдерживаться и заорала во всю силу своих легких.
Терпеть присутствие родственницы мужа она больше не могла и не хотела. И так за время пребывания в гостях «мамы» у нее непрерывно задергался правый глаз. Каждый божий день превратился в хождение по минному полю, где любой неверный шаг вызывал волну поучений.
Сергей, только что зашедший в коридор, решил было вступиться за мать и открыл рот:
— Катя, ну прояви ты уважение, это же моя...
Он моментально прикусил язык, едва жена перевела на него яростный, испепеляющий взгляд. В этом взгляде было столько решимости, что мужчина благоразумно предпочел сделать шаг назад в полумрак прихожей.
Если бы Катя знала, чем обернется эта благотворительность, она нашла бы пару весомых аргументов еще тогда, три месяца назад. Когда мужу впервые пришла в голову эта «потрясающая» идея — пригласить маму пожить под предлогом ремонта.
Катя и Сергей были обычной, в меру счастливой семьей, уверенно шагающей по жизни. Восемь лет в законном браке, общие планы, общие надежды. Их дочка Ксюша недавно пошла в первый класс, и это было важным событием для всех.
Муж в последнее время все чаще закидывал удочки на то, чтобы завести второго ребенка, намекал на расширение семьи. Но Катя упорно делала вид, что не понимает этих прозрачных намеков, переводя разговоры на другие темы.
Она до сих пор с содроганием вспоминала то тяжелое время, когда только родилась Ксюша. Муж целыми днями пропадал на работе, пытаясь заработать хоть какую-то копейку, а она оставалась одна с младенцем.
Они ютились в крошечной съемной комнатушке с обшарпанными стенами, на оплату которой уходила ровно половина их скромной зарплаты. Денег вечно не хватало, подгузники покупались поштучно, а о новой одежде Катя даже не мечтала.
Вздохнуть свободнее им удалось только после того, как Кате по наследству перешла бабушкина двухкомнатная квартира. Это было настоящее спасение, круто изменившее их затянувшуюся полосу неудач.
Тогда неизбалованной Кате казалось, что эти скромные квадратные метры — настоящие царские хоромы. Своя крыша над головой, простор, и главное — никому не нужно платить за аренду каждый месяц.
Она даже нашла довольно выгодное хобби, чтобы побыстрее накопить денег на приличный ремонт в квартире. Ей хотелось уюта, красивых обоев в детской и современной кухни, о которой она так долго грезила.
Днем она крутилась как белка в колесе, сидела с маленьким ребенком, готовила и убирала. А по ночам, когда весь дом затихал, садилась за швейную машинку и шила на заказ платья и костюмы.
Иногда в гости приезжала Катина мама, которая без лишних слов присматривала за дочкой и искренне помогала по хозяйству. Она могла и суп сварить, и полы помыть, понимая, как тяжело приходится молодой матери.
Единственная, от кого помощи не было никогда за все эти годы, зато всегда имелась масса претензий, была свекровь. Зинаида Петровна предпочитала любить внучку на безопасном расстоянии, раздавая ценные указания по телефону.
— Ой, ну как вы там, молодые родители? Все у вас хорошо? — звонила она сыну посреди рабочего дня. — Я тут видела фото Ксюши с прогулки в соцсетях. Разве можно ребенка без шапочки в такую погоду водить? Куда твоя жена смотрит?
— Мам, ну тепло же на улице, солнце светит, — откровенно недоумевал Сергей, пытаясь защитить супругу. — Зачем ребенка зря кутать и парить?
— Она у тебя просто бестолковая, а ты обыкновенный подкаблучник! — отрезала Зинаида Петровна. — И дите у вас глупым станет, если в детстве голову застудит. Вот увидишь, помяни мое слово!
— Так приезжай к нам в выходные, сама будешь ее одевать и гулять, — вздыхал сын, устав от вечных препирательств.
— Ну конечно! А то у меня своих дел мало! Это Катькина мать — лодырь известная, только и делает, что у вас в квартире трется. А у меня времени нет разъезжать по гостям, я женщина занятая.
Сергей благоразумно молчал и никогда не передавал жене эти неприятные разговоры, скрывая истинное лицо своей матери. Но Катя и сама прекрасно понимала, что теплых отношений со свекровью построить не удастся.
В общем-то, она была совершенно не против такого расклада и не навязывалась со своей дружбой. Она давно вывела для себя золотое правило: чем дальше родственники мужа, тем дружнее и счастливее их собственный брак.
Так мирно и спокойно продолжалось все восемь лет их семейной жизни, без крупных потрясений и громких обид. Свекровь приезжала крайне редко, буквально пару раз в год, на крупные праздники или дни рождения.
Любой приезд Зинаиды Петровны подразумевал подарки для внучки, а она всегда жалобно вздыхала, что у нее «не печатный станок дома стоит». Поэтому визиты были короткими, официальными и не приносили никому особой радости.
Катя настолько привыкла общаться с матерью мужа дозированно, что была, мягко говоря, сильно удивлена новостям. В один из вечеров Сергей пришел с работы сам не свой и с порога объявил, что его мама приезжает погостить.
— Катюш, мама всего на недельку приедет, ну максимум на две, — заглядывая в глаза, заискивающе начал муж. — У нее в квартире грандиозный ремонт, рабочие все разворотили, краской пахнет, грязь, пыль кругом. А у нее астма, ты же знаешь. Не на улице же пожилой женщине жить.
— Ну вообще-то у нее в соседнем районе дочь Даша живет, могла бы к ней заселиться, — Катя попыталась зацепиться хоть за какой-то аргумент. Ей очень хотелось избежать столь заманчивой перспективы совместного проживания.
— Ну ты же сама все прекрасно знаешь, — вздохнул Сергей. — У Дашки одна комнатушка, они и так там с мужем и ребенком друг у друга на голове сидят. Да и как маме с ее болезнью в такой тесноте? Она же будет приступами мучиться.
— А у нас, значит, санаторий? — Катя сложила руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство.
— Ну у нас все-таки двухкомнатная, просторная квартира, с хорошим свежим ремонтом, — продолжал уговаривать муж. — Ей тут будет намного комфортнее, воздух чище. Да и нам полегче станет, маме ведь тоже скучно одной. Она и тебе с хозяйством поможет, и Ксюшу из школы встретит, проведет время с внучкой.
— Как ты все красиво и гладко расписал, Сережа. Только вот мне слабо верится, что твоя мама разбежится мне помогать. За восемь лет нашего брака она помогла мне примерно... ни единого раза, ничем! Даже добрым словом не поддержала.
— Ну котенок, ну прояви ты милосердие! Это всего на пару недель, пока рабочие стены покрасят. Ну пусть поживет, тебе площади жалко, что ли? Мы же не чужие люди.
— Ладно. Мне не площади жалко, а свои нервы, — Катя глубоко вздохнула, понимая, что деваться некуда. — Но если она посмеет делать мне замечания в своей привычной манере, сразу поедет дышать краской. Или дочке своей на голову, в однушку! Мне мои личные границы дороже чужого комфорта.
— Да она не будет...
— Я сказала — сразу поедет! — отрезала Катя. — Никаких советов по готовке, никаких нравоучений, никакого вмешательства в наши отношения. Ни-че-го! Понял меня? Заранее с ней все это обговори на берегу. И даже не привози ее сюда, если она не согласится на эти условия.
— Ладно, ладно, я все ей передам, — муж не стал спорить, так как в глубине души понимал — Катя абсолютно права.
Мать действительно никогда не стеснялась в выражениях, когда ей хотелось побольнее поддеть невестку. Нельзя было сказать, что она прямо-таки ненавидела жену сына, но возможность уколоть ее, выставить криворукой хозяйкой, не упускала никогда.
Катя раньше молчала и никак не реагировала лишь потому, что эти встречи случались крайне редко. Она просто включала мысленный фильтр и пропускала язвительные замечания мимо ушей, оберегая мир в семье.
Зинаида Петровна должна была приехать через неделю, и в доме началась суета. Сергею пришлось сделать некоторые перестановки в комнате дочки, чтобы бабушке было удобно и комфортно спать.
Купили новое постельное белье, освободили место в шкафу, Катя даже приготовила праздничный ужин к ее приезду. Она искренне надеялась, что если проявит капельку гостеприимства, то эти две недели пройдут тихо и мирно.
Бабушка приехала рано утром, брякнув огромными чемоданами прямо в коридоре, и с ходу начала наводить свои порядки. Едва переступив порог, она окинула квартиру критическим взглядом оценщика недвижимого имущества.
— Ой, это что вы мне тут в комнате поставили? Раскладушку, что ли, какую-то? — раздался ее недовольный голос из детской.
— Это новый раскладной диван, Зинаида Петровна! Вам на нем будет очень удобно, — Катя зашла вслед за ней, стараясь изобразить заботу. Получалось, честно говоря, слабо, но она держала лицо.
— А ты б сама на нем поспала, умница какая! Он же жутко жесткий, у меня от него вся спина разболится. Пусть лучше Ксюша на нем спит, а я на ее кровати улегусь. Мне кажется, детская кровать куда мягче и удобнее для пожилого человека.
— Это детская кровать, Зинаида Петровна, и она на ваш взрослый вес просто не рассчитана, сломаются ламели, — Катя стиснула зубы.
— Ты что это, намекаешь на то, что я толстая? — свекровь круто повернулась к ней, уперев руки в бока. — Ты? Да ты, дорогая, видать, себя в зеркало давно не видела. Мне кажется, с нашей последней встречи ты набрала не меньше десятка килограммов. Сама как бочка, а мне на вес указывает!
Катя почувствовала, как внутри закипает праведный гнев, но заставила себя сделать глубокий вдох. Ей нельзя было срываться в первый же день.
— Я повторяю еще раз, чтобы мы закрыли эту тему: это кровать ребенка, — ровным, ледяным тоном произнесла Катя. — Для вас приготовлен диван. В шкафу две свободные полки и пустые плечики — развесите свои вещи. Завтрак на столе, если проголодались.
Она говорила четко, боясь проявить хотя бы одну лишнюю эмоцию в ответ на явные, точечные провокации свекрови. Ведь стоило ей хоть как-то сорваться на крик, и их бытовой конфликт в пару секунд превратился бы в неуправляемую реакцию.
Выйдя из комнаты, Катя железной хваткой схватила мужа под руку и потащила за собой в пустую кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
— Я тебя предупредила еще неделю назад, Сергей, — заворчала она, приблизив свое лицо к его лицу. — Один еще такой выпад с ее стороны — и твоя мама поедет вместе с рабочими квартиру красить. Меня надолго не хватит.
— Ну Кать, я поговорю с ней, обязательно поговорю, — испуганно отбивался муж, косясь на дверь. — Только ты тоже ее лишний раз не цепляй, прояви мудрость. Может, и правда диван жестковат? Пожилой все-таки человек.
— Напомнить тебе, дорогой мой, на чем мы сами спали до того, как в эту просторную квартиру переехали? На сломанном матрасе! И ничего, спина у твоей мамы тогда не болела за нас.
— Или, может, ты вспомнишь, как твоя замечательная мама насмехалась над нашей нищетой? — продолжала Катя, прижимая мужа к кухонному гарнитуру. — В то время, как сама в своей квартире каждый год мебель обновляла и путевки покупала? Что-то она нам тогда не стремилась помочь.
— Я поговорю с ней, честное слово, прямо сейчас зайду и поговорю, — послушно повторил Сергей.
Он быстро выскользнул из кухни и скрылся в комнате дочки, которая теперь официально стала гостевой зоной. Катя осталась одна, пытаясь унять дрожь в руках и вернуть себе душевное равновесие.
Видимо, этот мужской разговор действительно имел какой-то временный результат, потому что целую неделю свекровь вела себя тише травы. Она молчала, демонстративно вздыхала, но Катю открыто не трогала и советов не давала.
Однако пошла вторая неделя, а на скорый переезд Зинаиды Петровны обратно в свои пенаты не было даже малейшего намека. Строительные мешки у нее в квартире, судя по всему, никуда не исчезали, а ремонт продвигался черепашьим шагом.
Третья неделя пролетела под молчаливое, глухое негодование Кати, которая уже устала делить свою кухню с чужим человеком. А к концу четвертой недели она поняла, что готова взорваться в любой момент.
— Сереж, ты говорил, что она приедет ровно на одну неделю, — поймав мужа вечером в ванной, тихо, но твердо начала Катя. — Максимум на две, если возникнут форс-мажоры. Пошел второй месяц, Сергей!
— Ну кто же мог знать, что эти рабочие такими криворукими окажутся, — виновато шмыгнул носом муж. — Мало того, что медленно делают, так еще полностью напортачили с покраской стен. Пришлось все сдирать и переделывать заново. Ну котенок, она же нам особо не мешает, верно? Живет себе тихонько.
— Ага, не мешает, — Катя нервно усмехнулась. — Но и не помогает от слова совсем. Спит каждый день до обеда, полхолодильника за один присест сметает, без спроса берет мои личные вещи. Я ей уже говорила, но не царское же это дело — невестку слушать. Так что давай, подключайся к решению проблемы.
— Ты не сможешь ее выгнать, Кать. Ты же у меня на самом деле слишком добрая и отзывчивая, — попытался подлизаться муж, обнимая ее за талию.
— Ошибаешься, дорогой. Я с огромным удовольствием выставила бы ее прямо сейчас и отвесила бы волшебный скоростной пендель на дорожку. Единственное, что меня удерживает от этого шага — уважение лично к тебе и твоим чувствам.
— Кать, ну преувеличиваешь ты...
— Если не хочешь это уважение окончательно потерять — урезонь свою мать! Она месяц у нас живет на полном обеспечении, хоть бы раз к чаю что-то купила. Хоть пачку печенья дешевого! Только критикует мои блюда за ужином и метет все, что я покупаю на свои деньги.
— Ну у мамы всегда был такой специфический, плохой аппетит, — попытался оправдать родственницу Сергей. — Она просто не любит супы, которые ты варишь, а от макарон, говорит, полнеют. А она в своем возрасте очень тщательно за фигурой следит.
— Странная какая-то диета у пожилой женщины, не находишь? — Катя раздраженно всплеснула руками. — Кофе с дорогим пирожным в нее каждое утро как родной залетает, а мои макароны, видите ли, из вражеского лагеря, сразу на талии откладываются.
— Ну перестань ты считать каждый кусок, Кать! Тебе что, еды для нее жалко?
— Мне не еды жалко, Сергей! Мне обидно, что я иногда тоже хочу вечером после работы чай попить с чем-то вкусным. Иду домой, уставшая, уверенная, что в холодильнике есть сладкое, которое я утром купила.
— А оказывается, что из сладкого дома остался только белый сахар и ее приторные, фальшивые улыбочки. Она съедает все подчистую и даже обертку не выбросит.
— Хорошо, хорошо, я сегодня же поговорю с ней еще раз, — примирительно поднял руки Сергей, понимая, что аргументы у него закончились.
Кате действительно было абсолютно не жалко ни этих несчастных пирожных, ни других продуктов. Ее до глубины души раздражала именно бесцеремонность свекрови и ее явное, неприкрытое стремление пожить за чужой счет, не вкладывая ни копейки.
Почему-то Катина мама, когда приходила в гости поиграть с внучкой, никогда с пустыми руками не переступала порог. Всегда несла то фрукты, то сладости Ксюше. А эта была готова у собственного ребенка последнюю вкусняшку изо рта вырвать.
Но Катя все еще наивно надеялась, что этот кошмар скоро закончится, потому терпела изо всех сил. Хотя к исходу второго месяца у нее начинал дергаться уже не только правый глаз, но и, казалось, все лицо.
Огромная проблема заключалась еще и в том, что Зинаида Петровна много лет жила совершенно одна в своей квартире. Она, видимо, привыкла ни в чем себя дома не стеснять и не задумывалась о чужом комфорте.
Например, она могла спокойно повесить свое только что выстиранное нижнее белье на самые неожиданные, видные места в доме. Огромные панталоны могли сушиться на спинках кухонных стульев, на межкомнатных дверях или на батарее в гостиной.
Мало того, что это эстетически было крайне неприятно, так она еще и смертельно оскорблялась, когда ее вежливо просили убрать эти вещи и повесить их на балконную сушилку.
— Так у вас балкон вечно настежь открыт! — кричала свекровь из коридора. — Белье там будет все в дорожной пыли, копоти. Это ужасно вредно для здоровья! Я не собираюсь всякие микробы цеплять из-за ваших дурацких капризов и чистоплюйства.
— Мам, ну ты не понимаешь, что ли, элементарных вещей? — Сергей сам уже не выдерживал этого бытового безумия. — Я все-таки взрослый мужчина, твой сын. Мне не очень приятно видеть твое нижнее белье на спинке стула, когда я завтракаю.
— Ой, какие мы стали нежные да ранимые! Напомнить тебе, дорогой мой, что я твои трусы стирала и видела каждый день, пока ты со мной жил? Тоже мне, барин нашелся!
— Мам, хватит! Это мое последнее замечание по этому поводу. Не хочешь сушить вещи на балконе — суши их в своей комнате утюгом! — Сергей начинал повышать голос.
— Ага! Ты в своем вообще уме, сынок? Утюгом мокрое белье гладить, чтобы этот горячий пар меня окончательно добил? Ты что, забыл, что у меня астма и мне тяжело дышать в сырости? Ты меня со свету сжить хочешь?
— Ну как-то же надо этот вопрос решать, Зинаида Петровна? — не выдержав, вмешалась в их бесконечный диалог Катя. — Мы не можем превращать квартиру в прачечную.
— Я могу вообще тогда не стирать! Буду ходить в грязном, раз вам родная мать мешает!
— Ну вот уж нет, стирать вы будете, — жестко отрезала Катя. — И еще, Зинаида Петровна, дорогая, не стесняйтесь, пожалуйста, почаще пользоваться душем и ванной. Мы за воду платите вовремя, коммунальные услуги нас не утянут. Можете хоть каждый день мыться, мы не обеднеем.
— Это ты сейчас на что это намекаешь, девка? — свекровь моментально выпрямилась, приготовившись насмерть отстаивать свою поруганную честь. — На что ты намекаешь, я тебя спрашиваю?
— Ни на что, кроме очевидных фактов, — Катя спокойно посмотрела ей прямо в глаза. — Вы за все время пребывания у нас в гостях всего два раза в душе были. А за окном, извините, теплый месяц май, а не морозный январь.
— Может, вам у нас просто неудобно? Мочалка плохая, мыла нужного нет, полотенце жесткое? Вы скажите, я готова вам помочь, купить все необходимое, чтобы вы наконец помылись.
— Ты... ты меня сейчас открыто обвиняешь в нечистоплотности? На всю квартиру? — задохнулась от возмущения Зинаида Петровна. — Сергей! Ты будешь молча стоять и слушать, как твою родную мать невестка оскорбляет?
— Мам, ну Катя же как лучше хочет, с заботой о твоем здоровье говорит, — густо покраснел сын, опуская глаза в пол. Ему было невыносимо стыдно за этот разговор.
— Я просто выясняю, может, вам у нас действительно некомфортно живется? — громко перебила мужа Катя, чувствуя, что нащупала слабое место. — Места мало, воздух не тот. Может, у дочери Даши вам все-таки лучше будет? Там и внук маленький, и дочка родная ближе.
— Вот уж от кого, а от тебя такого хамства я не ожидала! — выкрикнула свекровь, заливаясь краской праведного гнева.
Она круто развернулась на пятках и скрылась в своей комнате, громко, со всей силы хлопнув дверью, так что зазвенели стекла в кухонном серванте.
— Сереж, а не загостилась ли у нас твоя маменька, а? — Катя тут же накинулась на притихшего Сергея, как только за свекровью закрылась дверь. — Тебе не кажется, что три месяца — это слишком для любого ремонта?
Сергей заметно изменился в лице, побледнел, но постарался быстро взять себя в руки, чтобы жена не заметила его обреченного, затравленного вида. Он судорожно сглотнул слюну.
— Ну она же скоро съедет, Кать... Вот-вот уже, буквально со дня на день, — промямлил он, не смотря ей в глаза.
— Сереж, она еще вполне молодая, крепкая женщина, при этом совершенно перестала следить за элементарной гигиеной. Я уж молчу о том, какие неприятные сюрпризы она порой оставляет после себя в местах общего пользования.
— Я просто берегу твою нежную мужскую психику и не вдаюсь в подробности. Но если так будет продолжаться и дальше, я просто запрещу ей находиться с Ксюшей в одной комнате. Это становится небезопасно для гигиены ребенка.
— Кроме того, дочка мне каждый день жалуется, что бабушка ночью жутко, невыносимо храпит! Ребенок не высыпается совершенно.
— Ну ладно тебе придумывать, прям уж жутко... Подумаешь, прихрапывает пожилой человек, у нее же астма, перегородка искривлена, — попытался заступиться за мать Сергей.
— Знаешь что, дорогой мой? Я сегодня же на пару ночей тебя к ней в комнату отселю, на этот «прекрасный» диван. Вот сам лично все и проверишь на своей шкуре!
— Ребенок из-за нее вообще не высыпается, а ведь она в первом классе, для нее сейчас и так очень сложное, адаптационное время в школе. В обед она теперь дома отдохнуть не может, потому что бабушка телевизор на всю громкость смотрит, еще и ночью спать невозможно.
— Либо ты завтра же окончательно решаешь вопрос с переездом своей матери, либо сам переезжаешь к ней в комнату на постоянной основе, — жестко подвела итог Катя. — А я с дочкой буду спокойно спать в нашей большой спальне. Понял меня? Мне надоело быть заложницей в собственном доме.
— Понял... Я поговорю с ней еще раз, — уныло опустил голову муж.
— Сереж, смени наконец пластинку, эта твоя фраза уже заезжена до дыр и не работает, — уходя из кухни, бросила Катя.
Прошел еще один месяц, плавно начался третий. Намеков на то, что Зинаида Петровна собирается паковать свои огромные чемоданы и отбывать восвояси, не было и в помине. Катя уже окончательно отчаялась намекать, устала ругаться с мужем и просто замкнулась в себе.
Сергей тоже в последнее время стал какой-то странный, дерганый, молчаливый. Он полностью перестал спорить с женой, постоянно обещал «поговорить с матерью вечером», но на деле абсолютно ничего не менялось. Жизнь превратилась в вялотекущий кошмар.
— Сергей, я все прекрасно понимаю, ремонт в старом доме — дело долгое, — Катя зажала мужа в углу прихожей в субботу утром. — Но! За три с лишним месяца вполне можно было трижды покрасить стены, положить новый линолеум и натянуть эти несчастные потолки!
— Ты уж меня извини, но я далеко не глупая женщина и умею считать время. Дело ведь вовсе не в затянувшемся ремонте, да? Давай, рассказывай мне правду!
— Или я сейчас сама лично сажусь в машину, еду к свекрови на квартиру, нахожу этих рабочих, сама все доделываю и перевожу ее вещи. Все! Мое ангельское терпение лопнуло! Она меня достала до печенок!
— Ну, котенок, ну подожди ты рубиться с плеча, — Сергей испуганно заозирался, проверяя, плотно ли закрыта дверь в гостевую комнату. — Там просто... такое дело произошло, форс-мажор.
— У соседей сверху трубу отопления с горячей водой напрочь прорвало. Как раз перед самым окончанием маминого ремонта. Залило вообще все к чертям: и мамину квартиру, и тех, кто ниже этажом живет.
— Я тебе просто сразу не хотел говорить, чтобы лишний раз не расстраивать и не нагнетать обстановку. Но ей придется у нас еще какое-то время пожить, пока все уладится. Там строители месяц только стены сушили специальными пушками, обдирали испорченные обои и теперь вот начали все делать заново...
Кате в этот момент до безумия хотелось биться головой о ближайшую стену от абсолютной безвыходности и абсурдности своего положения. Она отчетливо видела по бегающим глазам мужа, что он либо жестко недоговаривает, либо откровенно, нагло ей врет в лицо.
Но дикая усталость и накопившееся за эти месяцы раздражение уже настолько захватили ее разум, что она просто побоялась устроить грандиозный скандал. Скандал, который гарантированно положил бы конец не только пребыванию свекрови в ее доме, но и всей их совместной семейной жизни.
Кате порой казалось, что еще один день — и она просто выставит на лестничную клетку и свекровь, и самого мужа, чтобы наконец зажить в тишине, первозданной чистоте и покое.
Дочка Ксюша тоже постоянно, едва ли не каждый вечер, спрашивала у мамы, когда же наконец уедет бабушка Зина. Малышка начала со слезами на глазах проситься с ночевкой к Катиной маме, ко второй бабушке.
Хотя раньше Ксюша очень не любила ночевать вне своего дома, в чужой обстановке. Теперь же едва ли не каждый божий день она умоляла оставить ее у бабули с ночевой, лишь бы не возвращаться в комнату, где шумно дышала и храпела свекровь.
Ситуация складывалась абсолютно безвыходная, тупиковая, и неизвестно, сколько бы она еще оставалась таковой, если бы не один случай. В один из четвергов Катя пришла с работы на два часа раньше обычного — отпустили пораньше из-за короткого дня — и тихо открыла входную дверь своим ключом.
В квартире было тихо, если не считать громкого, уверенного голоса Зинаиды Петровны, доносившегося из приоткрытой двери детской комнаты. Свекровь с кем-то очень эмоционально разговаривала по мобильному телефону.
Катя замерла в коридоре, не наступая на скрипучий паркет, и превратилась в слух. Подслушивать было нехорошо, но первые же услышанные фразы заставили ее буквально прирасти к месту.
— Даша, доча, да отправлю я тебе эти деньги, не ори ты на меня в трубку! — раздраженно выговаривала свекровь в телефон. — Квартиранты эти новые сказали, что у них там на работе проблемы какие-то с выплатами. Задержали на пару дней, но обещали все отдать до копейки.
— Нет! Я не могу их сейчас просто так выставить на улицу, они же предоплату внесли, придется тогда других жильцов искать, а это опять потеря времени и денег! — продолжала Зинаида Петровна. — Что? Как мне тут живется у них? Да нормально живую, не переживай!
— Хотя эта Катька-зараза мне порядком все нервы своими порядками истрепала, чистоплюйка несчастная. Нет! Я не могу ее сейчас открыто послать куда подальше, я же в ее квартире живу, приходится терпеть.
— А брат твой, Сережка, обыкновенный подкаблучник, трус несчастный, тоже не смеет ей против слова вякнуть, ходит перед ней на цыпочках. Ладно, Дашунь, давай закругляться. А то скоро эта мегера с работы явится, опять начнет по шкафам шарить да проверять, сколько я продуктов из холодильника съела.
Кате в этот момент показалось, что на нее прямо сквозь потолок рухнул огромный, ледяной метеорит. Земля ушла из-под ног, а в ушах зашумело.
Хотя подслушанный разговор моментально расставил все точки над «i», делая всю эту абсурдную трехмесячную ситуацию логичной, понятной и кристально прозрачной. Пазл в ее голове наконец-то сложился.
Свекровь, оказывается, уже три месяца как благополучно переехала к ним, а в свою отремонтированную квартиру пустила жильцов-квартирантов. А все вырученные от аренды денежки она чинно отправляет своей любимой дочке Дашеньке.
Всем участникам этой схемы было хорошо, все были сыты, довольны и счастливы! А что до Кати — этой наивной «мегеры», за счет которой все они так сладко устроились, так на ее мнение и личные границы вообще не стоило обращать никакого внимания. Потерпит, не переломится.
Кате на секунду привиделось, что если бы сейчас ей под горячую руку попался обманщик-муж, она бы его пополам разорвала голыми руками прямо здесь, у порога. А уж свекровь — на мелкие кусочки раскромсала бы без капли жалости.
Чтобы не расплескать эту праведную, кипящую злость на мужа раньше времени и не устроить банальную истерику, Катя приняла решение. Она тихо, стараясь не шуметь ключами, вышла обратно в подъезд, спустилась во двор и села на лавочку у подъезда, дожидаться Сергея.
Ксюша сегодня, к счастью, как раз ночевала у Катиной матери, поэтому сборы свекрови должны были пройти строго по тому жесткому сценарию, который Катя уже набросала у себя в голове. Никаких свидетелей среди детей быть не должно.
Ничего не подозревающий Сергей спустя полчаса с легкой, беззаботной улыбкой шел от машины по направлению к дому. Он еще издалека заметил свою супругу, одиноко сидящую на лавочке.
Муж немного удивился тому, что она встречает его у самого дома, чего за все восемь лет их брака практически никогда не бывало, но списал все на хорошую погоду.
— Привет, котенок! А ты чего домой не заходишь, на улице сидишь? — весело спросил Сергей, подходя ближе и пытаясь поцеловать ее в щеку.
— Да вот, тебя здесь сижу жду, дорогой мой, — абсолютно равнодушно, деревянным голосом ответила жена, уклоняясь от поцелуя.
— Зачем? Неужели так сильно соскучилась за день? — улыбнулся он, предчувствуя неладное по ее позе.
— Конечно! В глаза хочу твои честные посмотреть, перед тем как вырву их тебе к чертям собачьим! — вдруг гаркнула Катя, резко подпрыгнув со скамьи и сокращая дистанцию.
— Господи, Катя, да что у вас там опять случилось? — Сергей отшатнулся, улыбка моментально сползла с его лица.
— У нас? У нас вообще ничего не случилось! А вот у вас с твоей мамой сегодня намечается грандиозный, незабываемый переезд. Прямо сейчас. В ее родную квартиру.
— Квартирантов выставите прямо на ночь глядя или к Дашке в однушку попретесь жить — мне теперь абсолютно все равно. В моем доме, на моих квадратных метрах вашей наглой ноги больше не будет никогда!
— Какие... какие еще квартиранты, Кать? Ты о чем вообще говоришь? — Сергей знатно прокололся уже на первой же фразе, так как врать и юлить он никогда толком не умел, сразу начиная заикаться и краснеть.
— Такие квартиранты, Сергей! Которые задерживают оплату твоей сестре! Я все знаю, до единого слова слышала ее разговор с Дашей. Хватит из меня дуру делать и выкручиваться, противно смотреть!
— Ну зайка, ну выслушай меня, подожди! — Сергей схватил ее за руки, умоляюще заглядывая в глаза. — Ты же сама прекрасно знаешь, что Дашка сейчас живет очень плохо, у нее ребенок маленький, работать она физически не может. А сейчас еще и муж ее, Игорек, временно остался без работы, под сокращение попал. Им банально не на что жить, понимаешь ты это?
— Вот мама и придумала этот план: временно сдавать свою квартиру, а все деньги до копейки отдавать им, чтобы они хоть как-то на плаву держались. Хоть какая-то помощь родной дочери...
— А почему эта святая благодетельница в таком случае не с ними в однушке живет, раз она им так сильно помогает? — у Кати внутри все просто клокотало от такой избирательной семейной справедливости.
— Ну Кать, ну что ты ерунду-то откровенную несешь, — поморщился муж. — Куда она к ним поедет, в тесноту такую? У нас же объективно и места намного больше, и условия для жизни в разы лучше. Тебе что, сложно помочь родственникам в трудную минуту?
— И ни копейки мы за это все с нее не просим, да? — Катя выдернула свои руки из его ладоней. — Мы ее кормим, терпим ее закидоны, содержим, пока они там всей семьей на наши деньги жируют?
— Зайка, ну давай мы хотя бы домой зайдем и там спокойно, без криков поговорим? На нас уже люди из окон смотрят, — Сергей умоляюще кивнул на фасады дома.
— Давай зайдем! Как раз вещи свои и мамины соберешь аккуратно. И сегодня же, слышишь меня, сегодня же съедете отсюда. Оба! До единого чемодана!
— Ты что... ты сейчас серьезно выгоняешь меня из дома? Собственного мужа? — Сергей вытаращил на нее глаза, не веря в происходящее.
— Ты нагло обманывал меня целых три месяца, Сергей. Каждый день врал мне про рабочих, про потопы, про краску, глядя мне прямо в глаза! Я смертельно устала от этой лжи. Хватит с меня! Это моя личная квартира, и я имею полное право жить в ней с комфортом и уважением к себе! — прошипела Катя, направляясь к подъезду.
— Ага, конечно, твоя квартира! — в сердцах выпалил обиженный Сергей, следуя за ней по пятам. — Которую я, между прочим, полностью своими руками обставил, мебель покупал!
— Которую я обставила на те деньги, которые заработала ночами от шитья на заказ! Если ты забыл, дорогой мой, я шить начала, когда дочка еще совсем крошечной была.
— И в отличие от твоей великовозрастной сестрицы Дашеньки, я никогда не ныла, не садилась своей матери на шею и не искала дураков, а работала сутками! Так что закрой свой рот.
— Ой, ну ладно, не заводи ты опять свою привычную шарманку про тяжелую жизнь. Святая Екатерина, ни дать ни взять! — огрызнулся Сергей, заходя вместе с ней в лифт.
Катя с мужем в гробовом молчании поднялись на свой этаж и вошли в квартиру, где их уже поджидала Зинаида Петровна. Она, судя по всему, прекрасно слышала, как они начали скандалить еще у самого порога в тамбуре, и внутренне подготовилась защищать любимого сына и нападать на обнаглевшую невестку.
Но Катя в этот раз филигранно опередила ее, не дав вставить ни слова в свое оправдание. Она прошла в гостиную, даже не разуваясь, и встала перед свекровью.
— Дорогие гости, а вам хозяева еще не надоели? — Катя кипела, словно разогретый до предела чайник.
— А что такое случилось-то? — казалось, Зинаида Петровна была искренне, глубоко удивлена внезапным негодованием невестки. Ее былая спесь и желание скандалить моментально испарились, едва она увидела, насколько решительно и жестко настроена Катя.
— Вам домой-то не пора, Зинаида Петровна? Вроде ремонт ваш мифический давно закончился! Я вам больше скажу: и ремонт закончился, и мое ангельское терпение, и лимит вашего бесплатного пребывания в моем доме!
— Ну и что из того, что закончился? Мне у вас хорошо, уютно. Я не планирую никуда уезжать в ближайшее время. Тем более, раз уж ты теперь все равно все знаешь, скрывать нечего. Привыкли все уже друг к другу за это время. Три месяца живем душа в душу, как одна большая семья! — выдала свекровь с невозмутимым видом.
— А ну-ка, быстро собрала свои манатки и марш за дверь! — Катя перестала сдерживаться и заорала во всю силу своих легких, указывая пальцем на выход.
Терпеть присутствие этой наглой родственницы мужа она больше не могла физически. За время этого затянувшегося «гостевания» у нее окончательно сдали все нервы. Муж попытался было снова вступиться за мать, сделать шаг вперед, но моментально прикусил язык, едва Катя перевела на него свой яростный, уничтожающий взгляд.
Она решительно взяла в руки мобильный телефон, вышла в коридор и набрала номер Даши, золовки, чтобы та срочно приехала и забрала свою драгоценную мать.
— Катя, ты с ума сошла? Что у вас там за срочность такая? У меня ребенок только что уснул, я никуда не поеду! — заартачилась на том конце провода золовка.
— С ребенком твой безработный муж прекрасно может два часа посидеть, не переломится! Ты машину водить умеешь, права есть, так что садись и дуй сюда!
— У нас денег на бензин нет, бак пустой! Ты мне машину заправишь, раз такая умная? — капризно протянула Даша.
— Сама заправишь, Даша! И так уже всей семьей три месяца привыкли на чужой шее кататься и за чужой счет свои проблемы решать! Чтобы через полчаса была здесь как штык, иначе все вещи твоей мамы полетят прямо с балкона на газон! — Катя заблокировала экран, не слушая дальнейших оправданий.
Спустя ровно час недовольная, запыхавшаяся золовка со стуком ввалилась в квартиру, даже не поздоровавшись с порога.
— Ну и что тут за пожар? Что за дикая срочность, из-за которой мне пришлось бросить все дела? — Даша недовольно скрестила руки на груди.
К ее приезду Катя времени даром не теряла. Она уже успела вытащить из кладовки чемоданы и собственноручно побросала в них все вещи свекрови с полок, полностью игнорируя любые их попытки возражать, кричать и уговаривать ее остановиться.
— Забирай своих любимых родственничков, Дашенька! — Катя вытолкала два огромных чемодана в коридор к ногам золовки. — Я думаю, ты за эти три месяца достаточно накопила денег от незаконного съема материнской квартиры, теперь вполне сможешь содержать свое семейство самостоятельно.
— Я что-то вообще не поняла... — захлопала глазами Даша, переводя взгляд с Кати на притихшую мать.
— А я и не удивляюсь, у вас это семейное — не понимать очевидных вещей! Я замучилась тащить на себе эту чистоплотную приживалку и этого трусливого вруна. Все! С меня хватит, лавочка закрыта! Мать тебе так усердно помогает деньгами, вот и забирай ее к себе жить, раз вы в таком тесном тандеме работаете.
— А брат твой, Сергей, вроде как даже сам неплохо зарабатывает, для твоей семьи вообще очень выгодное и полезное приобретение получится, забирай и его в придачу!
— Кать, у тебя что, крыша совсем поехала на почве ревности? — Даша повысила голос, делая шаг вперед. — Никого я к себе забирать не собираюсь, у нас одна комната! У тебя вон какие царские хоромы, денег у вас с Сережкой навалом, могла бы и потерпеть родную кровь ради благого дела! А мы живем плохо, муж без работы, ребенок крошечный, нам помощь нужна!
— Муж твой Игорек уже три месяца сидит ровно на попе, не работает и даже не пытается искать вакансии. А зачем ему напрягаться? Ведь каждый месяц капают денежки от съема маминой квартиры! Ничего, теперь быстро найдет работу, жизнь заставит. Посмотри, сколько плюсов для твоей семьи сразу нарисовалось!
— Мать физически не может у меня жить в однушке! — закричала Даша, сорвавшись на визг. — Мой Игорек категорически против ее переезда, они с мамой с самого первого дня не поладили, постоянно ругаются!
— Да ты что? Какое удивительное, редкое совпадение! — Катя горько усмехнулась, качая головой. — Мы с твоей мамой тоже, как видишь, совершенно не поладили за эти три месяца. Но никого из вас троих этот факт почему-то ни разу не смутил, когда вы эту схему за моей спиной проворачивали!
— Но Игорек бы никогда в жизни не согласился с ней жить в одной комнате, он бы ушел!
— Да плевать я хотела на твоего Игорька, на тебя и на ваши семейные разборки! — отрезала Катя, открывая входную дверь настежь. — Вон отсюда. Оба. Живо!
Эти бурные препирательства и взаимные обвинения в коридоре продолжались еще около получаса, сотрясая стены подъезда. В итоге Даша, окончательно психанув и обозвав Катю неблагодарной, расчетливой сволочью, с грохотом забрала мать с ее многочисленными вещами, и они уехали на лифте вниз.
Сергей остался стоять в коридоре, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Катя не стала настаивать на его немедленном уходе. Выгнать мужа на улицу ей искренне хотелось только в первые полчаса этого бурного скандала, на пике эмоций.
Он, конечно, поступил очень подло, обманул ее доверие, но ведь сделал это не из каких-то худших, корыстных побуждений, а просто проявил слабохарактерность перед матерью. Кате больше не хотелось сейчас скандалить и тратить свои силы.
Любые выяснения отношений всегда давались ей с огромным трудом, сжигая все ресурсы. А тут разыгралось такое масштабное представление. Небось все соседи на этаже ухом к стенам прилипли, слушая их семейную драму!
Сейчас, когда конфликт был исчерпан, Катя чувствовала себя полностью выжатой, как лимон. У нее не было даже банального ощущения победы или триумфа, только звенящая пустота внутри.
На следующий день, едва проснувшись, Катя получила на свой телефон длинное, гневное сообщение от золовки Даши. Похоже, та всю ночь формулировала эти оскорбления. Отвечать на этот бред у Кати не было ни сил, ни малейшего желания, и она просто отправила номер в черный список.
С самого утра они с мужем, не сговариваясь, устроили в квартире тотальную генеральную уборку. Благо, был законный выходной день. Сергей молча, виновато мыл полы, чистил ковры и выполнял все поручения, пытаясь хоть как-то загладить свою вину перед женой.
После обеда они вместе поехали, забрали дочку Ксюшу от бабушки и отправились всей семьей в центральный парк. Они долго гуляли, кормили уток, ели мороженое, а ближе к вечеру вернулись в свою чистую, тихую квартиру.
— Даже не верится... — тихо прошептала Катя, садясь на кухонный диван и вдыхая аромат свежести.
Она не стала подробно пояснять мужу, что именно имела в виду в этот момент, но Сергей и без лишних слов все прекрасно понял. Он подошел, сел рядом и осторожно обнял ее за плечи, обещая себе больше никогда не врать той, кто подарил ему дом и семью.
Свекровь и золовка после того памятного вечера полностью прекратили всякое общение с Катей. Больше года они не подавали о себе вестей, зато среди всех общих знакомых и родственников активно распространяли грязные слухи.
Они в красках расписывали, какая Катька на самом деле меркантильная, черствая особа, лишенная всякого сострадания. Ведь они, по их словам, хотели поселить несчастную пожилую мать всего на один годик, исключительно ради того, чтобы молодая семья Дашеньки наконец-то крепко встала на ноги.
А Катька-зараза взяла и жестоко выгнала родную свекровь за порог среди ночи, да еще и каждым куском хлеба попрекала, есть пожилому человеку спокойно не давала, постоянно придиралась и обзывала мать мужа грязнулей.
Все эти «невероятные прелести» Кате периодически доносили сердобольные общие знакомые. Но Катя лишь равнодушно улыбалась в ответ, понимая, что поступила абсолютно правильно, защитив свою семью.
Когда спустя полтора года родня мужа, видимо, устав от безденежья, решила сменить гнев на милость и нагрянуть в гости без предупреждения, Катя просто не открыла им входную дверь, хотя прекрасно слышала настойчивые звонки.
Пусть теперь раз и навсегда знают, что она не из тех женщин, кто легко прощает хитрых, наглых и бесцеремонных людей, даже если это родственники мужа. Личные границы и покой собственной семьи нужно уметь защищать жестко и бескомпромиссно.
Часто ли вам приходилось жертвовать собственным комфортом ради родственников, которые втайне использовали вашу доброту в своих корыстных целях? Как в таких ситуациях вовремя распознать обман и указать наглым гостям на дверь, не разрушив при этом брак?