Всем привет, друзья!
Двадцать пятый дом на минской Немиге — обычная старая постройка. В квартире под номером двадцать три в военные годы обитало семейство Герасименко: глава — партийный работник Николай Евстратович, его жена Татьяна Даниловна и дочь
…На деревянной лестничной ступеньке примостилась светловолосая невысокая девочка. Она напевала что-то себе под нос и смотрела в одну точку. К ней подошёл незнакомец, спросил о чём-то — она ответила коротко и спокойно. Мужчина поднялся на второй этаж. Чуть позже появился другой — ситуация повторилась: вопрос, ответ, и снова шаги по лестнице.
Так десятилетняя Люся, дочь Николая Евстратовича, встречала участников подпольной сходки.
Когда хозяева и пришедшие уже заперлись в комнате, чтобы обсуждать дела, девочка выбежала во двор, созвала всех ребятишек и затеяла игру в прятки и классики. Дети веселились, не догадываясь, что их соседка в этот момент выполняет задание взрослых.
В какой-то момент у дома затормозила машина с гитлеровцами. Люся мгновенно затянула во весь голос незамысловатую детскую песенку «Баба сеяла горох». В квартире мать услышала этот сигнал и принялась расставлять по тарелкам незатейливую еду — как будто просто семейное торжество. Пусть заходят. Все документы в порядке, все свои.
После того как подпольщики разошлись, отец подозвал Люсю, погладил по голове, долго и пристально посмотрел в глаза.
— Завтра около полудня, дочка, пойдёшь к заводу на Серебрянку. У забора тебя будет ждать мужчина в вышитой рубахе. Отдашь ему вот этот свёрток. Там листовки, так что будь начеку.
С каждым днём Люся помогала родителям всё больше. Она караулила колонны пленных, передавала им записки, разносила по адресам партизанские газеты и лекарства. Благодаря Люсе на воротах появлялись листовки.
Вот она идёт через весь город — небольшой узелок в руках. Никому не догадаться, что внутри: оружие и документы для Александра Никифоровича Дементьева, которому предстояло связаться с партизанским отрядом.
Но нашёлся предатель. Двадцать шестого декабря 1942-го гестаповцы взяли всю семью: Люсю с матерью — в одну камеру, отца — в другую. Схватили и Дементьева.
Потом были допросы и пытки. Обессиленную, в крови — как и взрослых — девочку таскали на допросы. Однажды Александр Никифорович сумел переброситься с ней парой фраз. Он наклонился к её бледному лицу, и Люся еле слышно выдохнула:
— Папе передайте… я, как и мама, молчала.
Вскоре Люсю вместе с матерью гитлеровцы загнали в «ду ше губку» — передвижную га зов ую камеру.
Так оборвалась жизнь одиннадцатилетней подпольщицы, которая осталась верна своему пионерскому слову.
Статья написана по мотивам очерка В. Касичевой из книги «Пионеры-герои: Очерки»
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!