Звук будильника разрушил мой ночной уют. Я с трудом попала из яркого круговорота на поверхность реальности. Сбросила с себя тяжелую во сне руку мужчины. Свесила ноги на пол, привычным жестом стараясь сразу попасть в пушистые тапочки с мордочкой зайца
- Блин, проспала! — подумала
огорченно. - Слишком поздно
поставила будильник. Я уже
повязывала в прихожей шарфик, когда
Владимир, завернутый в халат,
появился на пороге:
- Малыш, позвони сегодня, скажи, что
ты решила. Пора билеты заказывать.
Мы едем или нет?
- В этом вопросе все решает главный, -
усмехнулась я, - Но ты, по крайней
мере, поставь его в известность, что он
должен решать. Да, сегодня меня не
жди, буду ночевать у себя, - крикнул
он уже мне в спину.
Из закрывающегося лифта я помахала рукой на прощание закрытой двери. Удобные у нас отношения с Владимиром, весьма прогрессивно. Полная свобода. Вместе уже два года, у каждого своя жизнь и своя жилплощадь.
В том водовороте событий, в котором оба живем, - это самый разумный вариант совместной жизни. Правда, вряд ли её можно считать совместной. Встречаемся, когда возникает потребность увидеть друг друга.
- Это хорошо, что он сегодня не придет, - подумала я.
В последнее время на работе была такая запара, что вечером я буквально выпадала в осадок, и даже поболтать с Вовой не всегда удавалось. Кажется, вчера даже произнесла сакраментальную фразу супружеской пары с большим стажем:
- Давай не сегодня, я устала.
Вовка надулся, отвернулся. Пришлось сделать над собой усилие. Может, именно поэтому на дне сознания сверлит мысль о чем- то, что глобально было сделано не так? И отсюда — возвращение яркого тревожного сна...
Часы сообщили мне, что ещё предостаточно времени, чтобы успеть попить кофе. Но тишину утреннего кафе внезапно разрушила шумная ватага цыганских ребятишек во главе с довольно высокой худой цыганкой в ярком платке. Одета она была броско, как принято у её народа, но достаточно добротно и чисто. То же можно было сказать и о разнокалиберных ребятишках, суетящихся вокруг самого младшего, которого цыганка держала на руках, посадив на бедро.
У стойки цыганка передала ребенка старшей из девочек, прикрикнула на всю буйную компанию, и принялась заказывать еду низким, глуховатым голосом, переспрашивая у мелкотни, кому, что нужно. Ребятишки притихли, спокойно брали подаваемые блюда и отходили к столикам.
Цыганка рассчиталась за еду и вся толпа устроилась за двумя соседними столиками. Только тут я заметила, что женщина слегка прихрамывает. Сердце екнуло, заколотилось. Цыганка подняла взгляд на меня, сверкнула голубыми искрами. Что несвойственно для цыган.
— Рада! — вырвался у меня невольный
крик.
Сразу стало неловко. Вряд ли женщина помнит нашу мимолетную встречу, которая была сто лет назад... Рада, что-то сказала детям не громко на своем языке, трое из них встали и пересели за другой столик. Цыганка кивнула мне на освободившееся место. Я взяла свой кофе и пересела к ней.
- Знаешь меня? Откуда? - спросила
Рада.
- Да.. Давно это было, - пролепетала я,
невольно робея и сердясь на себя за
эту несвойственную мне, решительной
бизнес-леди, робость, - Почти
четырнадцать лет прошло... Но ты такая...
- Что, я не очень похожа на цыганку? -
усмехнулась Рада.
- Ну чего ты краснеешь? Разве не слыхала — раньше цыгане детей воровали? Вот, видать, и мою прабабку голубоглазую уворовали у графини. Или у самой царицы. Она сидела на своем хлипком пластиковом стуле, распрямив плечи, высоко подняв голову, увенчанную медно-серебряной короной волос, и улыбалась едва уловимо. Царственно-величественная и непонятная, такая же, как четырнадцать лет назад... ...В то лето июль выдался дождливым. Казалось, в небесной канцелярии забыли закрутить краны, и из них всё лил и лил совсем нелетний, холодный дождь. В тот день мы сдали последний экзамен, самый трудный и муторный. Обезумевшие от свободы, истерично-веселые валили всей группой по бульвару, сами толком не зная, куда нес нас ветер летних каникул. Купили огромный букет ромашек у торгующей бабушки. И начали гадание на лепестках в поисках ответа на главный для всех в мире девчонок‚ семнадцати-восемнадцати лет вопрос - любит или не любит. И получалось, что всех нас любят, даже тех, у кого парней и на горизонте не просматривалось.
Из-за угла вынырнула группа разновозрастных цыганок. .
Они моментально сориентировались в ситуации, и магическая фраза:
- Красавица, дай ручку, не пожалей
рублишко, скажу, что будет, что на
сердце — прозвучала несколько раз..
Как-то так получилось, что мне гадалки не хватило, и я со смехом пронырнула сквозь гадающую толпу, и споткнулась о взгляд голубых глаз. Совсем молодая, не старше меня, цыганка присела на обочину, словно ждала тут именно меня, Марину. Не было никакого сомнения в том, что девушка именно цыганка — яркая, широкая, многослойная юбка, шаль на талии, расшитая блестящими нитями, разноцветные бусы на шее и связки браслетов на запястьях. Волосы тяжелой волной спадающие до пояса. Только одна необычность: голубые, яркие, нецыганские глаза!
- Не пожалей рубль, красавица, скажу,
где бродит твое счастье, - пропела
девушка.
Счастье не надо было искать: сданная на «отлично» ссесия. Огромное нескончаемое лето впереди, жизнь, полная приключений. Я засмеялась:
- Ну, что ты мне можешь
сказать нового? — оглянулась на всю
гадающую толпу. Вас же всех по одной
шпаргалке гадать учили: встретишь
богатого красавца, будет у тебя много
денег, пошлет тебе Бог здоровых
детишек! Хочешь, сама себе погадаю
по этой схеме?
Я протянула левую ладонь:
- Меня ждет красный диплом, работа —
самая интересная, зарплата - на всё
хватит. Путешествовать буду - каждый
год в новую страну! Главное — всё в
моих руках, понимаешь, как захочу —
так и будет, что захочу - всего
добьюсь!
Цыганка улыбнулась и по доброму спросила:
- Все знаешь сама? А чем же сердце
твое успокоится? Кто у тебя на
сердце?
- А сердце — только мое! — дерзко
ответила ей.
Девушка взяла меня за руку, поглядела на ладошку. По лицу её промелькнула тень. И тут же исчезла.
- Что ж, — медленно произнесла
цыганка и вложила в мою ладонь
невесть откуда взявшуюся медную
кругляшку, — ты свой путь сама
выбрала. Слово сказано. При этом она
закрыла мою ладоонь, зажав в ней
старинную монетку. Отпустила руку и
пошла прочь, прихрамывая, сквозь
суетящуюся толпу гадалок.
- Эй! — окликнула я, пораженная её
поведением. - А деньги за гадание?
- Денег Раде не положено, -
усмехнулась цыганка. - Ты свое слово
сама сказала.
Рада спокойно слушала мой рассказ.
Покачала головой:
- Ну что, ты довольна своей жизнью,
своим выбором?
- Да, в общем, работа, зарплата,
квартира. Я довольна известный в
своей профессии человек... И мужчина
у меня есть... Наверное да, всё
вышло, как я хотела.
- Вот как? — в голосе Рады
промелькнуло недоверие. - А ко мне
тогда зачем пожаловала?
- К тебе? Не понимаю. С чего бы? Я тут
просто кофе пью, а то проспала
сегодня, никак не проснусь. А ты своих
детишек кормишь. Это просто
случайная встреча.
- Думаешь? Дай-ка руку, протянула
свою сухую темную ладонь. Прежде
чем я успела, что-нибудь ответить, моя
ладонь легла в руку Рады. Цыганка
внимательно посмотрела и вдруг
спросила:
- А та монетка у тебя ещё есть? Я
ахнула про себя: она помнит!
- Кажется. Но я не уверена...
Рада удовлетворенно кивнула:
- Найди. Береги, - и добавила: - Ты
сегодня на перекрестке. Смотри, не
ошибись в выборе. Этот день очень
важен.
- На каком перекрестке? Какой выбор?
Что я должна выбрать? Ничего не
понимаю! - заспешили один за другим
вопросы.
- Не знаю, твой выбор — тебе и решать.
Да если бы и знала... Не мое это дело -
на перекресток являться вместо тебя.
Не ошибёшься — получишь знак, -
знакомым жестом цыганка закрыла
мою ладонь и вернула руку.
- Подожди, Рада, так нельзя!
Договаривай! Какой знак? В чём не
ошибиться? — переспросила я.
- Тебе пора, — словно не слыша,
обронила Рада и повернулась к
ребятне.
Я посмотрела на часы. Ехать в редакцию или вернуться домой? Может, отпроситься у шефа. Интересно, это и есть тот судьбоносный выбор, который я должна сделать? Пожалуй, я сегодня весь день буду вести себя как тот осел у двух стогов сена...
В офисе механическим жестом я включила чайник и привычно нажала на кнопку включения компьютера.
Девять часов спустя так же, на автомате, отключила компьютер. Домой! Хватит трудиться.
Дом подмигивал множеством ярких огней. Нашла окна своей квартиры - темно. В моих окнах, с тех пор как родители переехали в свой дом, оставив мне квартиру, свет зажигать стало некому.
Меня никто не встречал. Владимир в дни свиданий являлся ближе к полуночи. Или подхватывал меня у офиса.
Я поёжилась, хотя вечер был довольно теплый. Вот уже несколько лет, как появилась эта странная привычка - смотреть на собственные окна, ни о чем не думая, но где-то очень-очень глубоко надеясь, что однажды увижу в них свет, зажженный кем-то для меня, Марины. Свободной, независимой и одинокой, по большому счету, женщины третьего тысячелетия.
Окна соседней квартиры тоже черны. Давным-давно, когда-то в другой жизни, в другом мире, там жил друг девочки Марины, неправильный еврейский мальчик Слава, с мамой, тётей и бабушкой. «Неправильным мальчиком» его называла моя бабушка Евдокия. За то, что Слава не играл на музыкальных инструментах, а ходил в секцию бокса, не любил читать, а увлекался автоделом, не бегал к репетитором, а участвовал в разборках с ребятами с соседней улицы, из-за чего частенько ходил с подбитым глазом.
«Правильными» у Славки были только очки, которые он оставлял мне на хранение, когда шел выяснять отношения. Мы мечтали, что после школы отправимся путешествовать автостопом, будем ночевать в палатках, зарабатывать на еду где придется...
Но послушная девочка Марина поступила на экономиста, а «неправильный мальчик» Слава «уперся рогом», как сказала его тётя Соня, и пошёл работать на завод учеником токаря.
Мы договорились, что дождемся, пока нам стукнет восемнадцать, и летом поехать в путешествие, собирались прямо в тот день, когда я сдам последний экзамен в институте. В тот самый день, когда опьянённые долгожданной свободой девчонки встретили цыганок...
Потом, вспоминая, почему же я не поехала на вокзал, так и не смогла найти ответ. Забыла? То, о чём мечтали целый год? Побоялась? Не поверила, что Славка всё это задумал всерьез? Испугалась родителей и бабушки? Захотелось отпраздновать с девчонками сессию?
Или это и был тот самый выбор? Ради которого я пришла на перекресток? А Славка всё-таки уехал. Через полгода от него неожиданно стали приходить коротенькие открытки - ни о чём. Без обратного адреса. И так же неожиданно приходить перестали...
С некоторых пор в окнах его квартиры всегда темно. На родной лестничной клетке ждал традиционный и от этого не менее грустный сюрприз — лампочки опять перегорели. Я тупо скребла ключом по замочной скважине в тщетной надежде попасть в неё в нужном направлении. На лестничной площадке остановился и сразу же двинулся дальше лифт, чьи-то шаги в утробном мраке раздались рядом, вспыхнул дисплей мобилки. В его голубоватом свете я сразу же попала в замочную скважину:
- Спасибо. Я почему-то не догадалась посветить телефоном.
Свет из открытой в коридор двери осветил «спасителя» — молодого крепкого мужчины.
Тот неуверенно топтался на пороге, словно не мог решиться сказать еще что-то.
- Марина, ты что, меня не узнаёшь? Правда, я раньше очки носил, а теперь вот линзы.
Присмотрелась. В блеклом свете, падающем из коридора, сквозь огрубевшие черты лица постепенно проступало что-то давнее, знакомое, что-то из детства, из тех дней, в которых остались девочка Марина с длинными хвостиками и её друг. Я воскликнула:
- Славка? Ты нашёлся? А говорили - нету больше Славки.
- Нашёлся... Нашли. Тетя Соня нашла. Правда, уже через три месяца после того как мама... Пока я смог приехать, тетя Соня тоже уже ушла. А ведь я ждал тебя тогда на вокзале. На поезд вскочил уже на ходу...
- Слава, я же не думала, что ты это серьезно... Я... Я забыла, Слава. А ты исчез. Несколько открыток - и всё. Ни писем, ни звонков. Тетя плакала, надеялась, что вернешься... Где ты был столько лет?
- Далеко. Марина, пригласи меня в гости... Не могу я в той квартире. Там всё пахнет детством. Мамой. А мамы нет. И детства давно нет. Темные комнаты, темные окна. Ненавижу темные окна. Я в отеле остановился...
Мы сидели друг против друга.
- Я тебе кое-что привез. Есть такой древний город — Шибам. Вот там я его у старухи купил. Тут одной монетки не хватает. Эта торговка меня остановила, говорит; «Возьми, для тебя берегла». И сняла этот браслет с руки. Запросила за него какую-то мелочь. Я подумал о тебе.
Я смотрела на его склоненную голову. Ужасно хотелось прижаться лицом к его волосам, как сделала это давно, в другом мире другая Маринка. В тот вечер, когда решили послушная девочка Марина и неправильный мальчик Слава уехать на край света в поисках счастья, и первый раз целовались, и никак не могли расстаться... На другой день неожиданно нашлась монетка Рады. Просто выпала из какой-то коробки. Она удивительно подходила к моему браслету, будто там ей и место. Видно, на этот раз на перекрестке судьбы, я сделала правильный выбор.
Донаты -
Канал в Макс -