В нашей рубрике "Писатели о писателях" мы уже рассказывали, как Джойс не понял пушкинской «Капитанской дочки», а Толстой вовсю ругал Шекспира. Сегодняшний случай - особенный. Потому что речь пойдет об авторе, которого у нас в стране принято любить чуть ли не поголовно. О ком угодно плохо скажи - простят. А вот о Михаиле Булгакове - не дай бог.
Сразу скажем, что мы сами в этом плане ничем не отличаемся от подавляющего большинства отечественных читателей. Булгаков - одна из вершин русской литературы двадцатого века. Но кое-кто из его коллег придерживался прямо противоположного мнения.
Это Иосиф Бродский.
В декабре 1991 года Иосиф Бродский дает интервью "Независимой газете". Его спрашивают о библейском сюжете, связанном с Рождеством и волхвами, о Пастернаке. А потом о Булгакове.
Ответ Бродского до сих пор вызывает у поклонников булгаковского романа нервную дрожь. Цитируем дословно:
– В XX веке был еще русский писатель, вплотную занимавшийся евангельским сюжетом, – Булгаков.
– Этот господин производит на меня куда меньшее впечатление, чем кто-либо.
– Чем кто-либо из трактующих эту тему?
– Чем кто-либо из известных русских прозаиков. Это относится ко всему, за исключением «Театрального романа». Что касается евангельских дел, то это у него в сильной степени парафраз Мережковского и вообще литературы того времени. Лучшее, что я могу сказать, – хороший коллаж. И потом, в этих делах Булгаков чрезвычайно себя скомпрометировал своими развлечениями с чертом.
Бродский крайне резок. Булгаков производит на него куда меньшее впечатление, чем кто-либо из известных русских прозаиков, причем не конкретно в связи с библейской тематикой, а вообще. Как таковой. Более уничижительно выразиться трудно. То есть, перефразируя Бродского, нет в русской литературе за всю историю писателя, который бы стоил меньше внимания, чем Булгаков. Оговорка "из известных" эту жесткую интонацию только подчеркивает. Дескать, только безвестные графоманы могут быть хуже.
Справедливости ради, Бродский вообще был скуп на похвалы русским прозаикам. Из двадцатого века он ставил вровень с мировой классикой, пожалуй, Андрея Платонова и (с оговорками) Исаака Бабеля.
Что это значит для нас с вами?
Да то же самое, что и во всех других выпусках нашей рубрики. Писатели и поэты - люди пристрастные. Бродский был резок, несправедлив, категоричен. Но никто и не обязан с ним соглашаться. И не соглашаться тоже не обязан. Это его личное мнение, на которое он имел право, так же как Толстой имел право презирать Шекспира. Потому что настоящая литература - это вам не хор, поющий в унисон. Это перекличка голосов, которые постоянно спорят друг с другом.
А мы имеем точно такое же право любить и ценить всех наших классиков. Нет, немного не так. Ценить - всех. А любить избранных.
Ну что ж, это была очередная статья из рубрики "Писатели о писателях". Мы обязательно ее продолжим. А если хотите почитать предыдущие выпуски, ищите их здесь:
_________________________________
1. Поддержать канал донатом можно здесь.
2. Приглашаем на наш сайт "Литинтерес". Там новые статьи появляются раньше!
3. А еще ждем вас в нашей группе ВКонтакте. И в Телеграме