В Худжанде в Таджикистанепроизошло убийство. Реакция властей оказалась молниеносной и предельно жёсткой: 17 автомобилей, 250 депортированных, брошенные дома и имущество. Военблогеры назвали это «образцовым показательным выселением». Но есть один нюанс, который делает таджикский сценарий неприменимым к российской действительности.
Одна смерть — и вся диаспора на выход
В мире, где этнические анклавы всё чаще становятся головной болью для принимающих государств, Таджикистан вдруг продемонстрировал метод, который многие назвали «эффективным и беспощадным». Всё началось с убийства 27-летней женщины в городе Худжанд, на севере республики. Реакция властей не заставила себя ждать.
Как сообщил в своём Telegram-канале военблогер Сергей Колясников, из страны был депортирован целый этнический анклав. Речь идёт о 250 гражданах Афганистана, бежавших от репрессий «Талибана» (организация запрещена в РФ). Сотрудники силовых ведомств на 17 автомобилях вывезли всё поселение — практически в принудительном порядке. Афганским семьям пришлось бросить дома, имущество, нажитое добро. Всё, что они имели, осталось позади.
Все 250 человек, включая женщин и детей, будут возвращены в Афганистан. Туда, где, по словам самого Колясникова, их ждут «ожидаемые последствия».
«Хороший пример того, как надо бороться с этническими анклавами по-настоящему», — резюмирует военблогер.
И с ним трудно не согласиться, если смотреть на ситуацию с точки зрения жёсткости и быстроты реакции. Одно убийство — и за него расплачивается не один преступник, а целое сообщество, которое его породило или укрывало. Просто, понятно, а главное — показательно. Но есть одно «но», которое превращает эту историю из образцовой в уникальную.
А что в России? Совсем другая реальность
Теперь перенесёмся в Россию. Здесь подобная история выглядит фантастикой. За убийство, изнасилование или другое тяжкое преступление, совершённое мигрантом, наказывают, как правило, только самого виновного. Его земляки, соседи, члены диаспоры — даже если они знали о готовящемся преступлении или покрывали его — продолжают жить по соседству. Часто — по своим правилам, игнорируя российские законы и провоцируя конфликты с коренным населением.
Это давняя и больная тема. Этнические анклавы в крупных городах и целых регионах формируются годами. Они живут замкнуто, не интегрируются, не учат язык, не считают нужным соблюдать местные традиции. А когда происходит преступление, за него отвечает один человек. Остальные — вне подозрений.
Почему так? Ответ прост: правовая система России строится на принципе индивидуальной ответственности. Нельзя депортировать 250 человек за то, что один из них совершил убийство. Это противоречит Конституции, международным нормам и здравому смыслу. Но у этого принципа есть и обратная сторона: этнические анклавы чувствуют свою безнаказанность.
Ханты-Мансийский округ: как целый регион превратили в «анклав»
Один из самых ярких примеров, который приводит член Совета при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека Кирилл Кабанов, — Ханты-Мансийский автономный округ. По его словам, при бывшем губернаторе Наталье Комаровой регион «превратили в этнический анклав».
«Основная часть населения там — выходцы из Средней Азии и немного из Закавказья. По аналогии с подмосковными Котельниками, только с куда большим размахом», — отмечал Кабанов.
Как так получилось? Кабанов констатирует: Комарова проводила политику «настежь открытых дверей». Паспорта граждан России раздавались мигрантам массово и без ограничений. Концентрация приезжих стала такой, что коренное население, у которого была хоть какая-то возможность, разъехалось. Люди не выдержали давления «новых россиян», которые привнесли в регион свои порядки, свои традиции, а зачастую — и свой криминал.
И это не единичный случай. Подобные процессы идут во многих регионах — от Московской области до Сибири. Этнические анклавы становятся «государством в государстве», со своими правилами, с негласным запретом на въезд для «чужаков» и с полным игнорированием местных властей.
Что предлагает Кабанов и почему это не работает
Кирилл Кабанов, как член СПЧ, неоднократно обращал внимание на проблему этнических анклавов. Его рецепт прост: единственный способ остановить их распространение — последовательные действия и чёткое соблюдение законов России. Никаких поблажек, никаких «национальных особенностей», никакой политики «открытых дверей».
Но этот рецепт работает плохо. Потому что для его реализации нужно решить как минимум три задачи.
Первая — пересмотреть миграционную политику, сделав её более жёсткой. Это требует политической воли, которой часто не хватает.
Вторая — навести порядок в вопросе выдачи паспортов. Чтобы паспорт гражданина России получали те, кто действительно готов интегрироваться, а не те, кто хочет просто получить доступ к социальным благам.
Третья — наладить правоприменительную практику. Чтобы за любое преступление, совершённое в этническом анклаве, отвечал не только преступник, но и те, кто его укрывал, помогал, создавал условия.
Но пока эти задачи не решены, Россия будет наблюдать со стороны за такими «образцовыми» примерами, как таджикская депортация.
Двойные стандарты или разные системы?
Конечно, сравнивать Таджикистан и Россию напрямую нельзя. Таджикистан — страна с авторитарной системой управления, где права человека часто приносятся в жертву порядку. Россия — правовое государство, где действуют законы, а власть не может просто так вывезти 250 человек на семнадцати машинах.
Но у этой медали есть и обратная сторона. Таджикистан за одну ночь решил проблему, которую Россия не может решить годами. Да, жёстко. Да, негуманно. Да, пострадали дети и женщины. Но анклава больше нет. И любой другой мигрант, который захочет создать в Таджикистане «закрытое сообщество», десять раз подумает.
В России же этнические анклавы продолжают расти. Преступления, совершённые их членами, обрастают новыми жертвами. А коренное население чувствует себя чужим на собственной земле.
Вердикт: образцовый пример, который нельзя перенять
История из Худжанда — это образцовый пример реакции на проблему этнических анклавов. С точки зрения эффективности, она безупречна. Один инцидент — и проблема решена раз и навсегда.
Но в России такой подход невозможен. Правовая система, международные обязательства, политическая культура — всё это делает таджикский сценарий неприменимым.
Остаётся только наблюдать. И задавать себе неудобные вопросы. Почему мы, имея более развитую экономику, более сильную армию, более богатые традиции, не можем навести порядок там, где маленький Таджикистан справился за один день? Или порядок, который они навели, нам не нужен?
Ответ, наверное, где-то посередине. Но пока мы ищем этот ответ, анклавы растут. А в Таджикистане спокойно спят — потому что знают: если что-то пойдёт не так, за одну жизнь ответят 250.