Глава 289: Переезд в новую жизнь
29 марта 2024 года встретило нас не солнечным светом и не утренним пением птиц, а тихим шумом прощания. Сквозь тонкие стены дома доносились шаги, шорох пакетов, приглушённые разговоры на бисая. Голоса то смягчались до почти ласкового шёпота, то вдруг вспыхивали короткими эмоциональными всплесками — словно маленькая семейная буря, которая через мгновение снова растворялась в любви, заботе и привычной домашней суете.
Я открыл глаза и ещё несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к этому дому. К его дыханию. К его жизни. К его живой, тёплой душе.
Рядом тихо спала Лили.
Её волосы рассыпались по подушке тёмным шёлком, а лицо было таким спокойным, таким беззащитным, что у меня снова защемило сердце от какой-то странной, почти болезненной нежности. Мне вдруг стало страшно от одной мысли, что когда-нибудь я могу проснуться без этого тихого счастья рядом, что все это может оказаться простым сном.
Я осторожно посмотрел на часы — около шести утра.
— Любовь моя… кажется, они уже не спят, — прошептал я.
Лили сонно улыбнулась и прижалась ко мне ещё ближе.
— Сегодня переезд… — тихо сказала она.
В её голосе была грусть. Не тяжёлая, не драматичная, а светлая — та особенная грусть, которая приходит, когда человек прощается с частью своей жизни.
Мы вышли из комнаты и увидели, как Ролито и Уэлен собирают вещи. Дом уже выглядел иначе. Пустее. Голые стены казались непривычно чужими без привычных мелочей, без пакетов, коробок и разбросанной домашней жизни. Будто душа этого места уже начала медленно покидать его.
Ролито как раз затягивал верёвкой огромную сумку.
— Доброе утро, брат и сестра! — широко улыбнулся он, несмотря на усталость. — Вы проснулись? Как спалось?
— Всё хорошо, брат, — ответил я.
Но внутри почему-то стало тяжело. Я вдруг понял, что этот дом, где я провёл всего несколько дней, уже успел стать для меня чем-то большим, чем просто стены. Здесь я впервые по-настоящему почувствовал себя частью семьи. Настоящей. Живой.
Я подошёл к Ролито.
— Брат, давай помогу.
Он махнул рукой.
— Не обязательно.
— Чем я могу помочь?
Он посмотрел на меня несколько секунд и вдруг мягко улыбнулся — так улыбаются человеку, которого уже считают своим.
— Тогда возьми вот эти сумки.
Мы вместе вынесли вещи к машине. Воздух с самого утра был густым и тёплым, как парное молоко. Майка почти сразу прилипла к спине, но мне было хорошо. По-настоящему хорошо. В России утро часто начиналось с серого неба, ледяного воздуха и внутренней усталости ещё до начала дня. А здесь всё было иначе. Даже переезд ощущался не тяжёлой обязанностью, а частью жизни.
Когда Ролито уехал с первой партией вещей, Уэлен позвала нас завтракать.
На столе уже стояли горячие сэндвичи и кофе. Самый простой завтрак в мире. Но я поймал себя на мысли, что никогда ещё не ел ничего настолько уютного.
Уэлен смотрела, как мы едим, и улыбалась той особенной женской улыбкой, в которой нет ни капли показной заботы — только тихое счастье от того, что люди рядом сыты и довольны.
После завтрака мы в последний раз в этом доме пошли в душ.
Я снова стоял под этим странным филиппинским «душем» — пластиковое ведро, черпачок, прохладная вода — и неожиданно понял, как быстро человек привыкает ко всему настоящему. Ещё несколько дней назад это казалось мне экзотикой. Теперь же в этих простых движениях было что-то почти родное.
Я медленно поливал себя водой, слушая, как за окном просыпается утро, и вдруг подумал, что счастье, наверное, именно в этом. Не в роскоши. Не в идеальных условиях. А в людях, рядом с которыми даже ковшик воды становится частью любви.
Когда мы вышли из душа, Ролито уже вернулся.
— Брат! — рассмеялся он. — Уже вечером сможешь принять душ под настоящим душем, без корчика!
— Это здорово, брат, — улыбнулся я.
Но почему-то внутри мне стало немного грустно. Словно вместе с этим ведром и старым душем уходила какая-то удивительно тёплая глава нашей жизни.
Я вспомнил о подарке.
— Ребята, хочу напомнить… мы же собирались сегодня купить вам стол и стулья на новоселье.
— Брат, это не обязательно… — начал Ролито.
— Обязательно, — перебил я его мягко. — Это русская традиция. И… мы с Лили хотим оставить вам что-то на память.
На секунду в комнате стало очень тихо.
Ролито отвёл взгляд и кивнул.
— Хорошо, брат.
Но в его голосе было столько искренней благодарности, что мне стало неловко. Словно это не мы делали подарок им, а они — нам. Своей добротой. Своим отношением. Тем, как легко и естественно впустили нас в свою жизнь.
Перед уходом Уэлен несколько раз прошлась по дому, проверяя углы, полки, окна. Она словно прощалась с этим местом.
— Брат, догоняй! — крикнул из машины Ролито.
Я уже вышел за калитку, когда вдруг остановился.
У забора лежала собака. Та самая, на цепи. А рядом копошились курочки, лениво разгребая землю лапами.
— Брат… а как же собака и курочки? — спросил я.
Ролито обернулся.
— Я приеду за ними позже.
И почему-то от этих слов у меня внутри всё сжалось.
Я вдруг понял: переезд — это всегда маленькая смерть прошлого. Ты закрываешь дверь и уже никогда не вернёшься в ту жизнь точно таким же человеком.
Мы сели в машину. Ролито — за руль. Рядом Уэлен. Мы с Лили сзади. Машина медленно тронулась, и я смотрел в окно на удаляющийся дом. Я осторожно взял Лили за руку. Она молча переплела свои пальцы с моими и прижалась плечом. И в этот момент я вдруг почувствовал не страх. А ответственность. Тихую. Огромную. Священную. Словно сама жизнь вложила мне в руки нечто бесконечно хрупкое.
По дороге Ролито оживлённо рассказывал:
— Брат, сегодня я приготовлю самую вкусную рыбу, которую ты когда-либо пробовал! Я раньше работал шеф-поваром в ресторане в Малайзии!
— Ого, брат… это очень круто, — улыбнулся я.
— Он серьёзно говорит, — засмеялась Лили. — Он очень вкусно готовит.
— Я приготовлю такую рыбу, что ты пальчики оближешь! — продолжал Ролито.
И я слушал его голос, смотрел на этих людей и ловил себя на странной мысли.
Почему-то именно здесь, на другом конце света, среди жары, трайсиклов и бесконечных разговоров на незнакомом языке, я впервые за многие годы начал чувствовать то, что давно считал потерянным. Состояние души.
Когда мы приехали к торговому центру, парковка оказалась переполненной. Мы долго кружили по подземному паркингу, пока наконец не нашли место далеко от входа.
Но стоило нам выйти из машины, как охранник остановил нас.
Он посмотрел на меня, потом на остальных.
— Где вы припарковались?
Мы показали.
И вдруг он улыбнулся.
— У вас привилегия. Вы можете поставить машину ближе ко входу.
Я сначала даже не понял.
— Почему?
— Потому что вы иностранец, сэр.
Мне очень стало неловко. В России я привык быть одним из миллионов. Невидимым человеком в толпе. А здесь люди почему-то относились ко мне с каким-то особенным уважением, которого я, как мне казалось, совершенно не заслуживал.
Пока Ролито перепарковывал машину, Лили тихо сказала:
— А можно я не пойду с вами?
Я сразу посмотрел на неё.
— Что-то случилось, любимая?
— Нет, любовь моя… просто чувствую себя не очень хорошо. Наверное, жара.
Я осторожно коснулся её лба.
— Мы быстро вернёмся. Только будь аккуратна здесь.
Она улыбнулась той своей мягкой, немного уставшей улыбкой.
— Спасибо, любимый.
И почему-то именно в этот момент мне вдруг захотелось обнять её так крепко, чтобы спрятать от всего мира.
Словно сердце уже чувствовало то, чего разум ещё пока не мог понять.
Я, Ролито и Уэлен пошли в торговый центр. Он оказался огромным — словно отдельный город под крышей. Чтобы добраться до мебельного магазина на третьем этаже, нам пришлось пройти через весь торговый центр: мимо магазинов одежды, электроники, детских игрушек, кафе с запахом жареной курицы и сладкой выпечки, мимо шумных островков с телефонами и ярких витрин, от которых рябило в глазах.
Людей было очень много. Кто-то смеялся, кто-то фотографировался, дети бегали между взрослыми, а над всем этим висел прохладный воздух кондиционеров и негромкая музыка, смешанная с человеческим гулом.
Мы наконец поднялись на третий этаж и зашли в магазин мебели.
И мне показалось, что там было всё, о чём только можно подумать. Огромные стеллажи, кухонные гарнитуры, диваны, пластиковая мебель, шкафы, посуда, лампы, вентиляторы — целый маленький мир для дома. Не было разве что продуктов питания.
К нам почти сразу подошёл продавец в аккуратной форме.
— Сэр, вам нужна помощь? — вежливо спросил он.
— Да, брат, — ответил Ролито и объяснил, что именно мы ищем.
Продавец тут же повёл нас в нужный отдел. Без раздражения, без равнодушия, без того уставшего взгляда, к которому я привык в больших магазинах. Он словно действительно хотел помочь.
Мы выбрали большой пластиковый стол, два пластиковых стула и четыре табуретки под ротанг — тёмно-коричневого цвета. Простые, но очень красивые и уютные.
Когда мы подошли к кассе, я оплатил покупки, и через несколько минут всё уже было упаковано.
А потом произошло то, что снова удивило меня.
Парень из магазина сам взял наши покупки и понёс их к машине.
Я шёл рядом и смотрел на это почти с детским восхищением. В России я тоже много раз покупал мебель, технику, разные тяжёлые вещи. Но там никто просто так не помогал донести покупки до машины — только если оформляешь доставку или отдельно платишь за сервис.
А здесь человек просто улыбался и помогал так, будто это совершенно естественно.
Мы вышли на парковку.
И самым первым автомобилем стоял наш мятный Nissan.
Дверь сзади была открыта, а Лили сидела на заднем сиденье и играла в какую-то игру на телефоне. Она подняла глаза, увидела меня и сразу улыбнулась.
И почему-то именно в такие маленькие моменты сердце становилось особенно тёплым.
— Любовь моя, как ты себя чувствуешь? — спросил я.
— Всё хорошо, любимый, — тихо ответила она.
Я сел рядом с ней, Уэлен устроилась впереди, а Ролито открыл багажник, чтобы парень из магазина загрузил наши покупки.
Когда всё было уложено, Ролито закрыл багажник, сел за руль, и мы поехали в новый дом.
Уже к девяти утра мы были на месте.
Дом был небольшим, но очень светлым. Внутри ещё чувствовалась пустота нового жилья — тот особенный запах свежих стен, пыли после переезда и чего-то нового, ещё не обжитого.
Пока мы разгружали машину, собирали стол и расставляли стулья, Ролито ушёл на кухню готовить.
И через полчаса мы уже все сидели за новым столом на новых стульях: я, Лили, Ролито, Уэлен, Галилей, Энштейн, Исаак и мама Лорджин.
Мы завтракали и одновременно отмечали новоселье.
Ролито приготовил рис, суп и, конечно же, ту самую рыбу, о которой рассказывал ещё в машине. А ещё поставил на стол морской виноград и две холодные бутылки Coca-Cola.
Всё было невероятно вкусным.
Рыба оказалась хрустящей, с целой радугой вкусов — от солоновато-морского до лёгкого лимонного оттенка. Мясо буквально таяло во рту, и я поймал себя на мысли, что никогда раньше не пробовал ничего подобного.
— Ну как, брат? — с улыбкой спросил Ролито.
Я только покачал головой.
— Это потрясающе…
Все рассмеялись.
Морской виноград — Caulerpa lentillifera — тоже стал для меня настоящим открытием. Маленькие зелёные пузырьки лопались во рту с приятным хрустом, напоминая икру, а вкус был свежим, солоноватым, настоящим вкусом моря. Мы ели его сырым как закуску, и для меня это снова было чем-то совершенно новым.
Но больше всего мне нравилась даже не еда.
А атмосфера.
То, как все разговаривали одновременно. Как кто-то смеялся. Как Уэлен поправляла тарелки на столе. Как Лили иногда тихо касалась моей руки под столом.
И в какой-то момент я вдруг осознал странную вещь:
Я больше не чувствовал себя чужим.
За столом Ролито неожиданно сказал:
— Брат, а давайте съездим к моей семье. Поедим горячий Halo-Halo.
— Конечно! — сразу ответил я.
Мне нравилось открывать для себя что-то новое. Познавать Филиппины не как турист, а изнутри — через людей, через их дома, еду, привычки, разговоры и семейное тепло.
И это чувство было невозможно описать словами.
Словно огромный, незнакомый мир вдруг медленно открывал передо мной своё сердце.
В двенадцать часов мы уже снова сидели в машине и ехали к семье Ролито.
За окном тянулись бесконечные тропические пейзажи. Пальмы качались под ветром, вдоль дорог стояли маленькие магазинчики, где продавали фрукты и напитки, дети играли возле домов, а воздух над асфальтом дрожал от жары.
— Брат, смотри, — оживлённо сказал Ролито, показывая рукой в окно. — Все эти бананы пойдут на экспорт. Может быть, даже окажутся у вас в России. Их специально выращивают для других стран.
Я смотрел на огромные банановые плантации, уходящие куда-то за горизонт, и чувствовал странное спокойствие.
Солнце заливало остров ярким золотым светом.
Горы вдали тонули в лёгкой дымке.
А я просто сидел у окна машины, слушал голос Ролито, чувствовал рядом тепло Лили и наслаждался красотой тропических островов.
Когда машина свернула с основной дороги на узкую улицу, я сразу понял, что мы приехали в совсем другой мир.
Асфальт здесь уже местами исчезал под слоем пыли и мелкого камня, а по обе стороны дороги стояли небольшие дома — простые, тёплые, живые. Где-то сушилось бельё, натянутое между пальмами. Возле одного двора женщины перебирали овощи в тазах. У другого дома дети играли босиком прямо на дороге, и один маленький мальчишка так увлёкся самодельным мячом, что едва не выбежал под машину.
— Брат, почти приехали, — улыбнулся Ролито, уверенно крутя руль одной рукой.
Из открытых окон доносился запах жареного чеснока, риса и углей. Где-то играла музыка — тихая, немного хриплая, с местным ритмом. Петухи перекрикивались между дворами так, словно спорили друг с другом.
Мы медленно подъехали к небольшому дому.
Дом стоял чуть в стороне от дороги. Во дворе росли банановые деревья, а рядом с крыльцом сушились какие-то яркие вещи — детские футболки, полотенца, простыни. Под навесом стояли пластиковые стулья и длинный стол.
И самое удивительное было в том, что нас там уже ждали.
Ещё до того как машина полностью остановилась, из дома начали выходить люди.
— Ролито приехал! — крикнул кто-то на бисая.
На крыльцо вышла пожилая женщина — невысокая, с добрыми глазами. Следом появились дети, мужчина в майке, потом ещё женщина. И буквально через несколько секунд весь двор ожил.
Я даже растерялся от такого количества людей.
Ролито заглушил двигатель и довольно улыбнулся.
— Брат, это моя семья.
Он сказал это с такой простой гордостью, что у меня внутри вдруг стало тепло.
Мы вышли из машины.
Жара сразу обняла со всех сторон густым тропическим воздухом, а вместе с ней пришли запахи — сладких фруктов, горячей земли после солнца, еды и чего-то очень домашнего.
Тётя Ролито подошла первой.
Она быстро что-то сказала на бисая, потом неожиданно крепко взяла меня за обе руки и широко улыбнулась.
— Добро пожаловать, Русский брат!
Я не успел ничего ответить, как она уже осторожно похлопала меня по плечу, словно проверяя, настоящий ли я.
Все вокруг засмеялись.
— Она говорит, что ты слишком худой, — перевела Лили, едва сдерживая смех.
— Я только приехал, а меня уже хотят откормить, — улыбнулся я.
— Это нормально, брат, — рассмеялся Ролито. — Теперь ты семья.
И почему-то именно от этих слов внутри что-то дрогнуло.
Не показное гостеприимство.
Не туристическая вежливость.
А именно семья.
Настоящая.
Племянники Ролито осторожно окружили меня полукругом. Сначала они смотрели с любопытством, будто перед ними оказался человек из телевизора, а потом один самый смелый вдруг спросил:
— Ты правда из России?
— Правда.
— А снег настоящий?
— Настоящий.
— И очень холодный?
— Очень.
Племянники одновременно шумно заговорили между собой.
— Я же говорил!
— Нет, не может быть!
— А медведей видел?!
— А ты умеешь драться как в фильмах?!
Все начали смеяться.
Даже я.
И неожиданно почувствовал, как исчезает напряжение. То самое внутреннее чувство чужого человека, которое обычно появляется в новых местах.
Здесь его почему-то не было.
Тётя Ролито тем временем уже усадила Лили на лавку и дала ей в руки Halo-Halo.
— Присаживайся! Начинай кушать первой!
Она говорила так уверенно, словно отказа просто не существовало.
Меня тоже почти силой усадили на скамейку рядом с Лили. Кто-то включил вентилятор, который тут же начал лениво гонять горячий воздух по двору.
— Брат, пробуй горячий Halo-Halo, или Binignit — довольно сказал Ролито, садясь рядом.
Передо мной поставили небольшую тарелку. Внутри всё выглядело так странно, будто кто-то случайно смешал десерт, суп и сладкий коктейль одновременно. Тёплый лёд, сладкие бобы, бананы, молоко, разноцветное желе и густой сироп.
Я осторожно взял ложку.
— Только не думай слишком долго, — засмеялась Лили. — Просто пробуй.
Все вокруг сразу посмотрели на меня с тем особенным ожиданием, с каким люди обычно наблюдают за иностранцем, впервые пробующим что-то местное.
Я попробовал.
И замер на секунду.
— Ну как, брат? — с улыбкой спросил Ролито.
Я медленно покачал головой.
— Я вообще не понимаю, что сейчас ем… но это очень вкусно.
Двор тут же взорвался смехом.
Тётя Ролито довольно хлопнула ладонями.
— Видишь! Я говорила!
Она тут же пододвинула ко мне ещё тарелку с какими-то сладостями, явно не собираясь останавливаться на одном Halo-Halo.
Воздух под навесом был густым и тёплым. Вентилятор лениво шумел над головами, разговоры сразу на двух языках — бисая и английском. Иногда я понимал отдельные слова, иногда терялся полностью, но удивительным образом это совершенно не мешало чувствовать себя частью происходящего.
Лили сидела рядом со мной, иногда тихо переводя что-то особенно смешное. Её плечо едва касалось моего, и от этого внутри становилось спокойно.
Время здесь текло как-то иначе.
Без спешки.
Без привычного ощущения, что нужно куда-то бежать.
Разговоры сменялись смехом, смех — историями, истории — новыми тарелками с едой.
И только когда солнце поднялось ещё выше, а жара стала почти тяжёлой, Ролито вдруг хлопнул ладонями по коленям и поднялся.
— Ну что, брат… пора двигаться дальше.
— Уже? — удивился я.
— Сегодня ещё многое нужно показать тебе.
Тётя сразу начала что-то быстро говорить на бисая, явно недовольная тем, что мы уезжаем так рано.
Тётя всё никак не хотела отпускать нас и продолжала что-то добродушно говорить на бисая, иногда переходя на английский. Я понимал далеко не всё, но понимал главное — нас здесь действительно приняли как своих.
Один из племянников Ролито осторожно подошёл ко мне и вдруг спросил:
— В России правда бывает снег выше человека?
Я улыбнулся.
— Бывает, брат.
Его глаза сразу округлились от удивления.
— А он холодный прямо как лёд?
— Даже холоднее.
Все тут же начали оживлённо что-то обсуждать между собой, а я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время рассказываю о России не с тяжестью внутри, а с каким-то спокойствием. Словно расстояние между моей прошлой жизнью и нынешней уже стало настолько большим, что воспоминания перестали причинять боль.
Тётя Ролито вдруг снова сунула мне в руки тарелку с Halo-Halo.
— Ешь ещё! Ты слишком худой! — строго сказала она.
Все вокруг засмеялись.
— Тётя, я уже съел две порции, — попытался оправдаться я.
— Значит, съешь третью.
И в её голосе было столько искренней заботы, что отказаться было невозможно.
Горячий Halo-Halo всё ещё казался мне чем-то невозможным. Внутри были сладкие бобы, бананы, молоко, какой-то тягучий сироп и мягкий тёплый лёд, который уже больше напоминал крем. Странное сочетание. Но удивительно вкусное.
Лили сидела рядом со мной и тихо улыбалась, наблюдая, как я с осторожностью пробую каждую ложку.
— Ну как? — спросила она.
— До сих пор не понимаю, как это вообще существует, — честно ответил я.
Ролито громко рассмеялся.
— Брат, это Филиппины. Здесь возможно всё.
И почему-то мне показалось, что он говорил не только про еду.
Время действительно пролетело незаметно. Разговоры, смех, жара, сладкий вкус Halo-Halo, шум вентиляторов под потолком — всё смешалось в какое-то удивительно уютное ощущение жизни.
Но потом Ролито встал и сказал:
— Ну что, мы поехали дальше.
— Уже? — спросил я.
Мы вышли из дома.
Солнце к этому времени уже стояло высоко. Воздух был густым, жарким и пах нагретой землёй, листьями банановых деревьев и чем-то сладким, почти медовым.
Я на секунду остановился возле машины и оглянулся назад.
Семья Ролито стояла возле дома и махала нам руками.
И почему-то именно в этот момент я вдруг очень ясно почувствовал одну странную вещь.
Иногда совершенно чужие люди способны подарить тебе больше тепла, чем те, кого ты знал всю жизнь.
Мы попрощались с семьёй Ролито почти так, словно знали друг друга уже много лет.
Тётя несколько раз повторила, чтобы мы обязательно приехали ещё, а племянники махали нам руками до самого выезда со двора.
Когда мы сели в машину, внутри ещё оставалось то особенное домашнее тепло, которое появляется после семейных встреч. Смешанный запах сладкого Halo-Halo, жареной еды, детского шампуня и нагретого солнцем дерева словно по-прежнему жил на одежде и руках.
Племянники стояли около дороги, махали нам руками и смеялись
— Пока, русский брат! — крикнул кто-то из них.
Я опустил окно и тоже помахал в ответ.
Ролито завёл машину и довольно хлопнул ладонями по рулю.
— Ну что, брат, теперь покажем тебе настоящие острова, — весело сказал он.
— А это были ненастоящие? — засмеялся я.
— Нет-нет… это было только начало.
Все рассмеялись.
Машина медленно выехала на дорогу. За окнами снова потянулась жизнь острова — простая, шумная, живая. Возле маленьких магазинов сидели мужчины с бутылками Coca-Cola, дети босиком бегали вдоль дороги, женщины продавали фрукты под разноцветными навесами, а где-то вдалеке лениво кукарекал петух.
Жара к этому времени стала почти плотной. Воздух дрожал над асфальтом, а солнце заливало всё вокруг таким ярким светом, что хотелось щуриться даже в тени.
Лили тихо положила голову мне на плечо.
— Устала? — прошептал я.
— Немного… но мне хорошо, — так же тихо ответила она.
Я осторожно взял её за руку. Её пальцы были тёплыми после жары, мягкими и немного сонными. И почему-то именно в такие моменты мир вокруг становился удивительно спокойным. Словно вся жизнь ненадолго замедлялась.
Мы ехали по длинной дороге, окружённой пальмами. Солнце уже стояло высоко, и свет был таким ярким, что листья деревьев казались почти стеклянными. Тёплый ветер залетал в открытые окна машины, принося запах пыли, зелени и раскалённого асфальта.
Ролито ехал расслабленно, одной рукой держась за руль, а второй иногда показывал то на плантации, то на небольшие деревни вдоль дороги. Он рассказывал о своей семье, о детстве, о том, как раньше ездил по этим улицам на мотоцикле.
И вдруг он резко повернулся ко мне:
— Брат, хочешь испить кокос?
Я даже засмеялся от неожиданности.
— Было бы здорово.
— Тогда сейчас организуем.
Ролито сразу начал высматривать что-то вдоль дороги и уже через минуту резко свернул к небольшой парковке возле придорожной лавки.
Под навесом из жести лежали целые горы зелёных кокосов. Рядом стояла Филиппинская. женщина с большим мачете в руках и ловко разрубала кокосы на пополам так быстро и уверенно, будто делала это всю жизнь.
— Брат, здесь самые вкусные и свежие кокосы, — довольно сказал Ролито. — Пошли.
Мы вышли из машины. Жара сразу обрушилась на нас тяжёлой волной.
Лили и Уэлен остались внутри машины под кондиционером, а мы подошли к лавке.
— Выбирай любой кокос, брат, — сказал Ролито.
Я посмотрел на огромную кучу одинаковых зелёных шаров и честно признался:
— Я вообще не знаю, как это делать.
Ролито громко рассмеялся.
— Сейчас брат… найдём тебе самый классный кокос.
Он повернулся к продавщице.
— Сестра, дай нам самый большой и вкусный кокос, который у тебя есть, для моего брата!
Женщина тоже рассмеялась и начала выбирать кокосы, простукивая их ладонью. Потом подняла один — огромный, почти с футбольный мяч.
— Вот этот хороший.
Я даже удивился его размеру.
Женщина ловко поставила кокос на деревянную колоду и несколькими быстрыми ударами мачете аккуратно срубила верхушку. Потом пробила отверстие, вставила трубочку и протянула его мне.
— Наслаждайся, брат, — довольно сказал Ролито.
— Спасибо, брат.
Я сделал первый глоток.
Прохладная сладкая кокосовая вода будто мгновенно смыла всю жару изнутри. Вкус был мягким, свежим, совершенно не похожим на то, что продают в бутылках.
Я пил кокос и одновременно наблюдал за женщиной с мачете.
Она работала удивительно ловко. Тяжёлые кокосы летали у неё в руках так легко, словно ничего не весили. Мачете сверкал на солнце, а движения были быстрыми и точными.
И я вдруг подумал:
«Это ведь невероятно тяжёлая работа даже для мужчины… а она делает это так спокойно, будто режет хлеб».
Тем временем Ролито уже оживлённо разговаривал с продавцами на бисая. Они смеялись, обсуждали что-то очень эмоционально, иногда поглядывая в мою сторону.
— Как кокос, брат? — спросил он наконец.
Я с трудом оторвался от трубочки.
— Очень вкусный… только он огромный. Я уже еле допиваю.
Ролито рассмеялся.
— Как допьёшь — скажи. Мы ещё мякоть тебе достанем.
Я покачал головой и тоже засмеялся.
— Брат, я не смогу ещё и мякоть съесть. Я уже объелся и обпился. В меня просто не влезет.
— Понял, — кивнул Ролито с серьёзным видом. — Тогда разрубим кокос, а мякоть потом дома съешь. Или когда проголодаешься.
Когда я наконец допил кокос, Ролито взял его у меня и передал женщине.
Она одним точным ударом разрубила кокос пополам, потом аккуратно сложила половинки в пакет и протянула мне.
— Спасибо, — сказал я.
Она улыбнулась и кивнула.
Рядом на маленьком прилавке лежали кокосовые печенья. Я взял несколько печеньев просто из любопытства.
Потом мы вернулись в машину.
Я сел рядом с Лили и протянул ей пакет.
— Смотри, что купил. Попробуй печенье.
— Спасибо, любовь моя, — мягко улыбнулась она.
Я предложил печенье и Уэлен, но та только засмеялась и отказалась.
Мы с Лили развязали пакет.
Печенье оказалось удивительно нежным. Оно буквально таяло во рту, оставляя сладкий кокосовый вкус.
— Боже… какое вкусное, — тихо сказала Лили.
Я молча кивнул.
Честно говоря, мне сразу захотелось выйти и купить ещё несколько упаковок.
— Как много друзей у Ролито здесь, — сказал я, оглядываясь через окно.
— Да, его очень многие знают в городе, — с улыбкой ответила Уэлен.
Я оглянулся.
— А где Ролито? Мы же вместе шли к машине.
Уэлен даже не удивилась.
— Сейчас придёт. Скорее всего опять кого-то из знакомых встретил.
И действительно — через пару минут дверь открылась, и довольный Ролито сел за руль.
— Всё, брат, едем дальше.
Нам нужно было ненадолго заехать в старый дом за оставшимися вещами.
Доехали быстро.
Когда машина остановилась возле уже знакомого двора, внутри вдруг появилась странная грусть.
Дом выглядел почти пустым.
Пока Ролито и Уэлен собирали последние вещи, мы с Лили медленно гуляли возле машины.
Я подошёл к настоящей пальме и осторожно коснулся её ствола.
Шершавая.
Тёплая от солнца.
Лили тихо стояла рядом.
И почему-то казалось, будто мы прощаемся с этим местом не после нескольких дней, а после целой маленькой жизни.
Мы пробыли там не больше получаса.
Жара становилась всё тяжелее, и вскоре мы поехали обратно домой.
На обратной дороге в машине уже была совсем другая атмосфера — лёгкая, шумная, почти детская.
Мы шутили, смеялись, дурачились.
И всем почему-то очень понравилось, как я выкрикивал из окна автомобиля на ходу:
— Тагум!
Каждый раз после этого все начинали смеяться.
— Давай ещё, брат! — подзадоривал Ролито.
Но когда я предложил попробовать им самим, все вдруг начали смущаться.
— Нет-нет, брат…
— Ты лучше кричи!
— У тебя хорошо получается!
Домой мы вернулись уже уставшими от жары.
Остаток дня провели прячась от солнца в тени, распивая холодные напитки и просто отдыхая. Вентиляторы лениво гоняли тёплый воздух по комнатам, а с улицы доносились далёкие голоса соседей, лай собак и шум проезжающих трайсиклов.
А вечером Ролито снова ушёл на кухню.
Через некоторое время он вынес большую тарелку с рыбой.
Той самой.
— Специально для тебя, брат приготовил, — довольно сказал он. — Чтобы ты ещё раз насладился вкусом.
Мне даже стало неловко от такой заботы.
— Спасибо, брат… давайте тогда все вместе её съедим.
Не хотелось, чтобы это было только для меня.
Мы снова ужинали всей семьёй, разговаривали, смеялись, обсуждали прошедший день.
А потом впервые за всё время приняли настоящий душ.
Без ведра.
Без ковшика.
И это действительно казалось роскошью.
Когда пришло время ложиться спать, нам с Лили постелили в маленькой комнате.
Она была такой крошечной, что внутри помещался почти только матрас и маленький шкафчик. Окон на улицу не было — только маленькое окно на кухню.
Ролито, Уэлен и дети устроились в соседней комнате побольше, возле входной двери, с окном.
Мама Лорджин легла спать на кухне.
После тяжёлого дня тело буквально плавилось от жары. Пот стекал по спине даже ночью.
Лили нашла для нас вентилятор.
И вот: тёмная маленькая комната, едва заметный свет диода, монотонный шум вентилятора, тёплый воздух, и мы лежим, обнимая друг друга.
Лили уснула первой.
А я ещё долго лежал без сна, слушая ночные звуки нового дома.
И думал о странной вещи.
Иногда человек уезжает на другой конец света не для того, чтобы найти новое место.
А для того, чтобы наконец найти самого себя.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...