Говорят, о вкусах не спорят. Врут. Вот представьте, живёте вы в одной отдельно взятой квартире один. Что хотите, то и едите и пьёте. А если вдвоём? Тут уже надо компромисс. А если вас больше трёх? Вот тут-то и битва началась, не то что спор. Удивительно, но бывает, родные братья одно и то же не едят. Один, к примеру, рыбу ненавидит, на дух не переносит, а другой любит и рыбку, и лучок жареный. И что им теперь, по очереди есть? Кот рыбу не любил. Странно, но ведь у кота не спросишь, почему... Может, в одной из кошачьих жизней он поймал золотую рыбку, и она неправильно исполнила ему его кошачье желание? Костя к рыбе тоже особой любви не питал, но ел из уважения к кулинарным стараниям жены, как в гостях, когда неудобно отказываться от угощения. А Яся могла каждый день рыбу есть и жареную, и солёную. Жила в ней непростывающая морская душа. Кот любил мясо, особенно птичье, возможно, он считал, что ему недостаёт умения хоть иногда летать. Костя больше любил такую надёжную, сладковатую волокнистую говядину, а Яся паштет или что-то из фарша. На фарше не написано, из кого он. А если и написано, то не факт, что правду. Вот и получается, что если три разных ужина не готовить, кто-то не особо доволен будет. Зелень из этих троих вообще никто не любил. Приходилось изобретать салатик. Любимый рецепт Ясины: замешан и завернут. На какие-нибудь овощи положить мясо или рыбу, присыпать сыром и запечь. В разных вариациях. Удобно и нехлопотно.
В эту ночь Костя плохо спал, крутился, скинул кота и только под утро заснул. Кот, не прирождённый к полётам, сбежал досыпать на кухню, а Жора отключился из-за перебоев с электричеством. Ясина мысленно уже прочитала все свои утренние мантры, а будильник всё не звенел. Заподозрив неладное, она включила телефон — боже, едва не проспала. Подскочив от мысли, что кругом опоздала, Яся, успокоив сердце, поплелась в ванную. По пути включила Жору. Жора выдал целый ряд напоминалок, установленных с шести до восьми. Список был внушительным, Яся не успевала за их потоком. Они как кирпичи падали на голову. В голове звенело. Меня спасёт только кофе, подумала Яся и нажала заветную кнопку на кофемашинке. Жора запротестовал, он был убеждён, что первой жидкостью с утра должна быть вода, но Яся строго сказала ему: так надо, Жора. В жизни такое бывает, иногда нужен план Б. Жора углубился в поисках плана на букву Б и завис. Кухня наполнилась ароматом жареных кофейных зёрен, что само по себе уже пробуждало к действию. Включив компьютер, Ясина потянулась, наклонилась вправо-влево, ещё раз потянулась, и самый чёрный в мире кофе был готов. Его аромат, как освежающая горная река, нёсся по коридору между кухней и кабинетом, смывая остатки сна. Рабочая почта никак не хотела загружаться, и Яся пошла проверить, почему Костя не встаёт. Тем более что аромат кофе постучался и в спальню.
- Костяааа... — тихонько позвала она. Но Костя не откликнулся. Подойдя поближе, Яся положила руку ему на щеку. Как будто температура... Может, ото сна...
- Костяааа, Костя... Уже утро... Костя с трудом приоткрыл глаза. Они были красными. Боже мой, испугалась Ясина, ну-ка давай температуру померим. Передав мужу градусник, Яся засела за работу. Через полчаса Костя позвал жену. Тридцать семь и два... определил Жора. Убийственная температура для мужчины. Он сразу растянулся под одеялом, ожидая врачевания и исцеления.
- Костя, позвони на работу, если не пойдешь... Больничный тебе никто не даст... Такие уж порядки.
Если мужчина приболел, он уже не мужчина, а пятилетний ребёнок. Яся обладала коллекцией чаёв. Начали с малинового. Костя договорился об отгуле... Договариваться он умел лучше всего. Это был его конёк. Его голос, пусть немного простуженный, звучал убедительно и успокаивающе, как молоко с мёдом и маслом. Но кому-то нужно было работать, а кому-то лечиться самостоятельно. Телевизор смотреть не хотелось, спать уже тоже не хотелось, такое состояние: чего-то хочу, чего хочу — не знаю. Ясина попросила Жору зачитать мужу рецепт куриного супчика, Жора с радостью принялся тарабанить текст, и Костя, поморщившись от головной боли, нехотя загремел кастрюлями. К обеду уже ароматно пахло супом, жареным луком и морковкой, отчего у здоровой части обитателей началось обильное слюноотделение, а у роботизированной проснулась страсть к уборке. По мнению Жоры, в воздухе повис стойкий смрад жареного масла, помещение нуждалось в проветривании. Кот растянулся ровно посреди кухни, за что его хвост был слегка придавлен, а робот едва не накрутил это драгоценное белейшее сокровище на свои колёса. Возмущению кота не было предела, он голосил изо всех кошачьих сил, Костя пытался собрать раскалывающуюся на части голову, а Ясине пришлось извиниться перед коллегами и идти спасать домашних. Аппетита у Кости не было. Держа одной рукой голову, он поковырялся в тарелке, зачем-то сказал, что Роза бестолковая и ничем не пахнет, и вернулся в постель. Обычное дело... подумала Роза, нисколько не приняв на свой счёт... Зато я красивая и молчаливая. Ясина и кот дообедали в растрёпанных чувствах. Суп был вкусным, коту досталось куриное мяско из Костиной тарелки, но хвост до сих пор был обижен. Не знай ела... Не знай не ела... Какое-то чувство вины перед мужем раздражительно витало у Ясины над головой, с другой стороны, запах жареного масла стараниями Жоры улетучивался и заменялся ароматами ягодного чая. Яся отнесла чашечку мужу.
- Чем пахнет?
- Клубникой...
- Непременно жить будешь... Пей...
К вечеру костина температура стала подниматься, он ненадолго забылся. Яся побежала в аптеку, заодно прикупить что-то вкусненькое. Через час она вернулась с жаропонижающим и пирожными с белковым кремом, коробкой свежего молока. На кухне весело свистел чайник. Пироженки подоспели вовремя. Конечно, чай с молоком и пирожными вместо ужина — это просто грехопадение, зато сколько целительного удовольствия. Белый крем предательски нарисовал усы хозяевам. С усов кота забавно капало молоко, и уж точно большая его часть попала в рот, хотя ему и нельзя молочное. Розе хватило отстоянной водички, а Жора питался свежим электричеством, параллельно анализируя температуру и состав воздуха, суммируя запасы и вычитая съеденное. Он искренне не понимал, почему ему запретили вызвать врача и почему не готовили запланированную на ужин картофельную запеканку. А пирожных в его памяти вообще не было. Все были довольны, что может быть ценнее этого. Говорят, дома стены лечат. Врут. Дома лечит любовь, внимание и, конечно же, любимые, может, и немного вредные, пирожные с воздушным белковым кремом, которые, как пушистые легкие облака, уносят все хвори и печали, оставляя после себя сладкое послевкусие счастья.