Его имя внесено на украинский сайт «Миротворец» (сайт признан террористическим и запрещен в РФ по решению суда). Максим говорит об этом с гордостью – значит, он достаточно опасен для врага. Для него это тоже награда, как и медали «За храбрость» и «За участие в спецоперации». До 2023 года коренной борчанин Максим Лебедев не имел к военным структурам отношения, даже в армии не служил. После начала СВО стал задумываться: «Как же так? Страна воюет – и без меня!»
– А еще мне хотелось проверить себя, испытать на прочность: смогу ли, выдержу ли? – вспоминает боец. – В условиях боевых действий с тебя слетает вся шелуха, людей там насквозь видно, кто чего стоит. Может, поэтому я до сих пор скучаю… не столько по боевым действиям, сколько по ребятам, с которыми служил, по той искренности, которой здесь иногда не хватает.
Максим заключил контракт и отбыл на службу в мае 2023 года. Вспоминает: готовили их на совесть. Месяц он был на полигоне здесь, в области, еще месяц – в Белоруссии и месяц – в населенном пункте на территории ЛНР. И везде – по заветам Суворова: «Тяжело в учении – легко в бою».
Поначалу Максим служил артиллеристом, затем в пехоте на Сватово-Купянском направлении. Штурмовал позиции неприятеля, был в составе групп, закреплявшихся на занятом участке, занимался эвакуацией раненых. Делал трудную, опасную, по-настоящему мужскую работу.
– То ранение случилось в октябре 2023 года, – рассказывает Максим. – Мы находились в лесополосе уже третьи сутки, летело по нам 120 м калибром. И вдруг – очень сильный удар. Сначала я даже не понял, что произошло. Меня перевернуло в воздухе, в глазах потемнело, поначалу думал, что оторвало ноги. Приходил в себя, может, пару секунд, но за эти секунды перед глазами пронеслась вся жизнь. И самое главное – вспомнил обещание дочкам, что обязательно вернусь живым. Эта мысль заставила открыть глаза и осмотреться. Ноги были на месте, но перебиты. По нам работал танк. Я вижу: он снова начинает поворачивать башню. Ну, думаю, надо уходить.
Танк выстрелил опять, на этот раз мимо, и отступил. На место подлетел наш БТР, чтобы забрать раненых. Но долго стоять в условиях боя очень опасно: в любой момент неподвижная цель может быть атакована врагом. Максим понял, что не успевает добраться до бронетранспортера, и, чтобы не подвергать жизнь остальных опасности, крикнул: «Уезжайте, я выйду сам».
Он знал, где находится точка эвакуации. Но как дойти до нее, когда истекаешь кровью, когда с собой у тебя ни еды, ни воды, а опереться на раненую ногу невозможно?! И все это время враг пытается добить раненого бойца с беспилотника.
– Выбирался я трое суток, – вспоминает Максим. – Самым страшным было отсутствие воды. Утром на листьях скапливалась роса. Вот те капельки собирал, не поверите, носком, отжимал и пил. Ослабел настолько, что после каждых 10 метров требовался отдых. Всю дорогу надо мной висел БПЛА, периодически сбрасывал на меня «воги» (от ред: вид боеприпаса).
До точки эвакуации оставалось меньше километра, когда раненый услышал голоса. Показалось: вроде бы наши, но кто знает? Измученный боец взял в руки палку, решив: если это враги, он спровоцирует их на выстрел, лишь бы не попасть в плен. Но оказалось, то были наши, разведчики.
– Ребята попросили поднять руки, спросили, есть ли у меня документы. Один из них посмотрел мой военный билет, увидел, от какого военкомата я уходил, сказал: «Так ты борский? А я с Богородска». Я спросил: «Там у вас парашюты до сих пор летают?» И тот: «Так, парни, можно не беспокоиться, этот точно свой!» Я, к сожалению, не запомнил ни имени, ни позывного того бойца. Очень хотелось бы найти парней, поблагодарить: последний участок пути они меня вытаскивали.
Беспилотник, следовавший за Максимом все три дня, подлетел ближе. Максим помахал ему рукой, зная: враг-оператор видит его в режиме онлайн. «Мавик», словно признавая, что этот раунд остался за нашим воином, качнулся из стороны в сторону в ответ.
Лечение было долгим и трудным. За те дни, что Максим выходил к своим, в ранах завелись насекомые. Осколки прошили и руки, и живот бойца. Инфицированные раны нужно было регулярно чистить, поначалу под наркозом. Но в какой то момент доктор сказал: «Следующих порций анестезии сердце не выдержит. Терпи, боец!»
И он терпел – не только физически, но и морально. Не все было легко и гладко: Максима долго не направляли на военно-врачебную комиссию, он долго ждал комиссации, были проблемы с трудоустройством (к счастью, с этим тоже помогли бывшие сослуживцы). И все же на вопрос: «Зная, как все сложится, решился бы тогда, в мае 2023, подписать контракт?» – отвечает не задумываясь:
– Да. Не изменил бы своего решения, несмотря ни на что. Звучит странно, но я правда очень скучаю по тому времени, которое провел «на передке». Я шел не за деньгами, не за славой или наградами. Шел туда, потому что точно знаю: ту нацистскую заразу, которая распространилась на территории Украины, необходимо остановить, пока она не пришла в наши дома, не поднялась на наши этажи, не постучала в нашу дверь.
Часть осколков после ранения так и остались с Максимом. Навсегда с ним останутся и воспоминания о тех месяцах, что он провел на передовой. Навсегда в сердце – имена и позывные тех, кого он звал братьями, и тех, кого уже нет на свете. Но умение следовать долгу до конца, невзирая на последствия для себя, – это часть характера тех, кого мы называем настоящими защитниками Отечества. Таких, как Максим с позывным «Лебедь».
Наталья Романова, фото: Ольга Кадыкова