«Сделайте что-нибудь с моим мужем».
«Поговорите с сыном, он стал агрессивным».
«Он перестал меня слышать».
«Ребёнок совсем отбился от рук».
С подобными запросами к психологу чаще всего приходят женщины. И почти всегда в этих словах слышится одна скрытая интонация:
«Он сломался! Почините!»
Как будто мужчина или ребёнок — это устройство, которое раньше работало правильно, было удобным, управляемым, понятным. А потом вдруг начало давать сбои:
- спорить,
- злиться,
- сопротивляться,
- отказываться,
- отдаляться,
- проявлять собственное мнение.
И именно в этот момент появляется идея «отвести к психологу».
Но проблема в том, что психолог не занимается ремонтом людей.
Чаще всего «сломано» совсем не там, куда указывает палец.
Потому что источник проблемы нередко находится не в поведении мужчины или ребёнка, а в той эмоциональной системе отношений, внутри которой всё это происходит.
И это очень неприятная мысль.
Гораздо проще считать, что проблема — в другом человеке. Что это с ним что-то не то.
Тяжелее заметить собственную тревогу, обиду, страх потери контроля, накопленную фрустрацию или внутреннюю пустоту.
Вообще суть любой психологической проблемы — в её эмоциональном содержании.
Но именно эмоции мы хуже всего осознаём.
Человек может часами рассказывать про «непослушного ребёнка» или «инфантильного мужа», но за этим нередко скрывается совсем другое:
- чувство ненужности,
- чувство отвергнутости
- одиночество,
- бессилие,
- невыраженная злость,
- страх быть отвергнутой,
- ощущение, что тебя не любят.
И тогда проблема становится эмоциональным туманом, через который уже невозможно видеть другого человека как отдельную личность.
Особенно это заметно в отношении мужчин и мальчиков.
Пока мальчик удобный — он «хороший». Пока мужчина соглашается, терпит, эмоционально не сопротивляется и не создаёт напряжения — всё нормально.
Но как только он:
- проявляет негативные эмоции,
- говорит о своих обидах, потребностях
- отказывается подчиняться,
- начинает защищать себя, находить свои личные границы
- показывает слабость или злость, его очень быстро объявляют «проблемным».
И отправляют к психологу.
При этом часто полностью игнорируется его субъектность — то есть право быть отдельным человеком со своими чувствами, конфликтами и внутренней жизнью.
Мужчина превращается в функцию. Ребёнок — в проект. А психолог — в мастера по ремонту.
Огорчу, психолог как раз наоборот, помогает взращивать субъектность.
А чем сильнее растёт в человеке его самостоятельность и осознанность, тем быстрее живой человек выходит из роли удобного объекта.
Особенно это характерно для мальчиков.
Потому что взросление мальчика почти всегда сопровождается негативизмом. Это нормальная попытка отделиться, почувствовать себя отдельным, научиться сопротивляться давлению. В нормальном пубертате это обязательное явление.
Однако современная культура всё хуже переносит мужской негативизм.
«Не злись».
«Не спорь».
«Не груби».
«Будь удобным».
«Будь экологичным».
По сути, мужчине часто разрешают только две формы существования:
- либо полезный,
- либо виноватый.
Отсюда и возникает то, что можно назвать психологической кастрацией мужчин.
Не в грубом бытовом смысле, а в глубинном психологическом: у мужчины постепенно отрезается право на агрессию (даже приемлемую), на силу, конфликт, сопротивление, автономию и даже собственное переживание несправедливости.
От него ждут управляемости вместо зрелости.
Но проблема в том, что подавленный мужчина не становится более любящим. Он становится либо пассивным, либо скрыто агрессивным, либо эмоционально мёртвым.
И тогда семья начинает жить в странной системе: женщина всё больше контролирует, мужчина всё меньше присутствует, а ребёнок растёт в атмосфере скрытого напряжения.
Поэтому запрос должен звучать не так: «Что не так с моим мужем или ребёнком?»
А так: «Почему мне настолько трудно выдерживать другого человека, когда он перестаёт быть удобным?»