Ватага
Бой за высоту закончился нашей победой, моей роте удалось отбить три контратаки противника, который очень хотел выбраться из положения, когда вот-вот и он был бы окружён. Командир батальона меня хвалил, обещал представить к награде, а вот старшему лейтенанту Домничу досталось так, что мама не горюй!
- У тебя, Домнич, не рота, а ватага какая-то! Был приказ обойти противника справа! Почему левее пошёл?
- Там можно было обойти фрицев и остаться незамеченными, - отвечал ротный.
- Спорить не буду, получилось у вас, но приказ есть приказ!
- У меня был приказ занять левый фланг обороны противника, я его выполнил и с минимальными потерями.
- Ты мне ещё про своё ранение расскажи, похвастайся!
Наш комбат был вспыльчив и злобив, всё должно было быть по его, ни шагу в сторону. Хотя я Домнича поддерживал, но только без выражений эмоций при командире, могло боком выйти.
- У него три ранения за этот бой! – вставил своё слово начальник штаба батальона.
- А я не спрашиваю, сколько у него ранений, я спрашиваю, почему командир роты не выполнил приказ!
- Приказ выбить противника с левого фланга рота старшего лейтенанта Домнича выполнила, я подготовил рапорт в штаб полка, - продолжал заступаться за ротного начальник штаба.
- Приказ считается не выполненным, если он противоречит самому приказу! – кричал комбат.
Как и чего потом было, не знаю, но к нам прибыл новый командир батальона. Первым делом он вызвал к себе старшего лейтенанта Домнича
- Наслышан о том бое. Если так же действовать будешь, ордена до пупа будут! – сказал он.
- На что мне ордена, они гимнастёрку оттягивают, складки образуются, - ответил Домнич.
- А ты ещё и на язык остёр? Тоже хорошо. Смотри, завтра, под прикрытием артподготовки, твоя ватага, тьфу ты, рота, - поправился комбат, - должна дойти до этой точки и закрепиться там. Дам пулемётный взвод в усиление. И держись там, старлей, держись!
Утром, когда наши пушки сделали первые выстрелы, рота старшего лейтенанта Домнича первой пошла в атаку. Бойцы улюлюкали, кричали что-то совсем не понятное, под пулемётным огнём противника, выбили фрицев из траншеи, которая прикрывала противотанковую батарею. Всё, приказ выполнен! Но Домнич на этом не остановился, продолжил наступление силами только своей роты и смог захватить четыре орудия противника. Держался до наступления основных сил, артиллерию фрицам не вернул.
За тот бой старший лейтенант Домнич был представлен к награде, слышал, орден Красного Знамени ему положен был, но спустя три дня, в бою за село, где его ватага (рота) сумела уничтожить огневую мощь противника он погиб. Кто-то в штабе решил, что мёртвым награда не нужна.
Так вот бывает.
Короед
Партизана Степана Степанченко в отряде мягко сказать недолюбливали. Нелюдим, характер склочный, как у старой бабки с мигренью, вечно всем недоволен. На ответственные операции командир его не отправлял, чему Степан был рад. За глаза Степанченко в отряде называли Короедом, пользы-то от него никакой, хорошо хоть не вредит.
В августе сорок второго года произошло событие, две женщины привели в отряд пятнадцать ребятишек, их в Германию планировали отправить. Командир задумался! В лесу и взрослому человеку трудно, а тут дети. Было решено отвести их в деревню, которую партизаны охраняли как родной дом. Немцы и полицаи в тот район малыми силами лезть опасались, но засады регулярно устраивали. Новая думка у командира: «Кого отправить в сопровождение?». Хорошие бойцы для других дел нужны, а тут вроде ничего сложного, Степан для такого подойдёт. Вызвал командир Степанченко и ещё одного партизана для разговора.
- Знаю, Степан, ты давно на большое дело рвался, есть такая возможность.
Степан хотел возмутиться, мол, отродясь такого желания не испытывал, но промолчал, а то обделят кашей за бездействие и сиди впроголодь.
- Детишек нужно в нашу деревню проводить, старшим будет Кременчуг, - продолжал командир.
Радости Степана не было конца, быть командир не хотелось больше, чем куда-то идти, он согласно кивнул.
- Выходите рано утром, как доставите детей, так сразу назад, - закончил командир разговор.
За ночь партизаны починили детскую обувку, подлатали одежонку, к утру все были готовы к переходу. Вышли в назначенное командиром отряда время.
Кременчуг шёл первым, он хорошо знал дорогу, за ним одна из спасителей детей, замыкали шествие Степан и вторая женщина. Женские руки в отряде были очень нужны, но в деревне одни старики, кто за ребятишками присматривать будет? Бабское это дело!
Прошли краем болота, вышли к лесной опушке, здесь полицаи частенько партизан ждали. Кременчуг пошёл на разведку, Степан остался ждать. Партизан вернулся, сказал, что никого дальше нет. До партизанской заставы добрались благополучно. Разместили детей по хатам, собрались в обратный путь, а Степана до отхожего места потянуло. Пришлось ждать.
Обратно шли той же тропой. Как и ранее Кременчуг пошёл посмотреть, что твориться на опушке. Не успел до крайних деревьев дойти, как началась стрельба, его сразу же дважды ранило. «Засада!» - понял партизан, готовясь принять бой, но вдруг по нему стрелять перестали, выстрелы слышались правее его. Поднявшись с земли Кременчуг, отбежал за поваленные ветром деревья, то, что он увидел, обернувшись, рассказал командиру, когда до отряда добрался.
Дождавшись, когда партизана перевяжут, командир приступил к допросу.
- Рассказывай! – приказал он.
- Туда прошли хорошо, а на обратной дороге попали в засаду. Стрельба по нам была сильная, меня тут же ранило, вот, - партизан показал перебинтованную руку и грудь, - оглянулся я, вижу, что Короед за корч спрятался, струсил, думаю! Потом чую, что по мне совсем мало стрелять стали, я за деревья перебежал, а Степан в атаку пошёл.
- Как это в атаку? – переспросил командир, потому как такие действия со Степаном и рядом не стояли.
- В самую настоящую! Винтовку к бедру прижал и бежит. По нему стреляют, а он бежит! Трёх полицаев в рукопашной положил, а его прикладами. Погиб Степан. Это потом до меня дошло, что он полицаев на себя выманивал, мне возможность уйти дал.
Рассказанное партизаном произвело на командира отряда сильное впечатление, выходит он зря Степану не доверял! Вечером помянули погибшего добрым словом, а утром посланная группа принесла тело Короеда. Похоронили Степана как героя.
Налёт
Меня в армию долго не брали, зрение от рождения плохое было. Очки что мне мама где-то достала не очень помогали, а потом я и их потеряла. В декабре 1942 зачислили в полк противовоздушной обороны, вот это для меня была радость! Поставили подносчиком боеприпасов к 37-мм пушке, научили быстро двигаться, промедление при атаке вражеских самолётов – это гибель для расчёта. В нашей батарее под командованием старшего лейтенанта Самана было три таких, ещё одна 76-мм присутствовала, там ребята в расчёте были, а так одни девушки.
Тринадцатое января сорок третьего я запомнила на всю жизнь, в этот день было моё боевое крещение, первый налёт. Шесть немецких истребителей на нас набросились, в первые же минуты боя погиб комбат и его заместитель, других командиров у нас не было. Я бежала со снарядами и кричала: «Стреляйте, девочки, стреляйте!». Накричалась до того, что потеряла голос, почти неделю только и могла, что шипеть как змея. За истребителями летели бомбардировщики, большие такие, гудели как паровоз. Парни один подбили, остальные ушли в сторону, сбросили бомбы на окраине города, в цеха завода ни одна не попала. Вот такая наша победа была в тот день.
Сестра
Мы шли по тёмному лесу, обе понимая, что не знаем дороги, заблудились. Вдруг из кустов вышел здоровенный мужчина в красноармейской форме, нацелив на нас винтовку со штыком, он облизнулся, глядя на младшую сестру.
- Я маленьких люблю, а ты уходи, - обратился он ко мне, - уйдёшь, живой оставлю.
Красноармеец ударил меня прикладом в грудь, от боли я согнулась пополам, а этот бросился на младшую, отбросив своё оружие. Я хватала воздух ртом как рыба выброшенная на берег, двинуться не могла, слышала крики сестры, она просила помощи. Справившись с болью в груди, подняла винтовку, а боец уже и штаны спустил, я вонзила ему штык прямо промеж лопаток, пару минут и насильник затих.
- Ты что, убила его? – спросила младшая, поправляя одежду.
- Ага.
- Зачем? Это же наш?
- Если бы я в него штык не вонзила, чтобы с тобой было? Пошли.
На следующий день мы встретились с группой красноармейцев, я отдала винтовку их командиру.
- Ты где её взяла? – спросил он.
- В лесу нашла, - соврала я.