Друзья! Я продолжаю на канале публикации произведений, звучавшие на недавней встрече нашего Содружества, приуроченной ко Дню Великой Победы.
И сегодня для моих подписчиков и читателей рассказ писателя Виктора Осмарова "Седой".
В нашем пединституте работал завхоз. Мужчина степенный. Не злой, но справедливый. Возраст … Возраст зрелого богатыря. Он на самом деле очень походил на Илью Муромца с картины Васнецова «Три богатыря», только без бороды, но с пышными усами. И полностью седой …
Завхоз всегда был душой любой компании: пил, танцевал, пел, развлекал девушек и веселил ребят.
О своем прошлом говорить не любил. Всегда переводил разговор на другую тему.
Но нет ничего тайного, что не стало бы явным.
Однажды мы остались наедине. То ли дежурство, то ли еще что … Впрочем это не важно.
Делать было нечего, только сидеть и ждать окончания работы. Болтали обо всем и ни о чем: травили анекдоты, обсуждали политические вопросы, восторгались красивыми девушками-женщинами: знакомыми и остальными.
Во время нашего трепа я поинтересовался, когда завхоз стал седым. И что меня дернуло спросить об этим? Но …
Мужчина резко помрачнел. Метнул на меня странный взгляд. В нем сконцентрировались самые противоречивые эмоции: ненависть и сочувствие, доброта и злость, грусть и радость и еще столько всего различного …
- Тебя это интересует? Или … из праздного любопытства?
Я немного растерялся. Понял, что совершил бестактность и похоже покраснел.
- Да не красней, как красна девица! Просто … А впрочем … Ладно. Расскажу. В восемнадцать лет … Ну … немного позже. – Сказал и замолк. Глаза упер в пол и слегка покачал головой. – Слушай как это вышло …
«Призвали меня в сорок втором … Мне тогда восемнадцать сравнялось… Немного погоняли и на фронт. Куда? Так в район Гжатска. Это сейчас он Гагарин. Тогда был просто Гжатск. Сейчас все часто поминают Сталинград … Это правильно. Но для простого солдата … В любом месте был свой Сталинград …
И надо же было попасть в роту которая всегда оказывалась на самом трудном участке.
Старики встретили нас хорошо. Как-то даже по-отечески. Им лет тридцать-сорок. Молодежь … Не буду говорить за всех, но в нашей роте молодежь … Мальчишки. Они первыми под пули попадали. Нет! Старики, как могли берегли … но … Ладно! Хватит об этом!
Сидим в траншее. Скучаем. У фашистов обед! Они все по расписанию делали.
А тут наши артподготовку устроили. И командир наш прибегает. Командует приготовиться к атаке.
Готовимся.
Это мой первый бой. Моя первая атака… Атака … Ура … и прочее … Я, мои товарищи из молодняка немного испуганы и в тоже время горим желанием проявить себя! Совершить подвиг …
Штык пристегнут к трехлинейке. Где-то впереди рвутся снаряды. Наши старики напряженно-спокойны, взгляды уперты вперед, на поле, разделяющее нас и немцев.
Тишина.
И команда: «В атаку! Вперед!»
Выскабливаемся из траншеи и бежим. «Ура!» и прочее... Не всегда цензурное… Орем не столько испугать врага, сколько самим свой страх усмирить.
По нам стреляют. Мы стреляем в ответ.
И рукопашная…
После боя в отбитой у немцев траншее опускаюсь на землю. Жив. Нет ни радости, ни страха … Одна пустота и усталость.
Снимаю каску. А в ней седые волосы. Выглядят приклеившимся к пилотке париком. Каску то на пилотку нацепил.
Это были мои волосы. Все до единого… А череп лысый… Потом, конечно, волосы на голове отросли … седые.
Вот с тех пор я и седой…»
(Автор В. Осмаров)